Евгения Лифантьева – Дело о краже артефактов (страница 6)
Хозяин этого кафельно-мраморного великолепия — худой узколицый парень с «эльфийскими» ушами — выглядел лет на двадцать. Но, наслушавшись о красоте и юности восьмидесятилетней дамочки, Иван уже не решался определять возраст местных жителей по тому, как они выглядят. Этот «эльфеныш» вполне мог разменять не одну сотню лет. Тем более, что парень оказался толковым экспертом.
— Причина смерти — колотая рана в сердце, — бодро рапортовал он. — Оружие — предположительно стилет. Длина лезвия не меньше 10 пальцев, ширина у основания — около двух. Лезвие плоское. Удар нанесен несколько наискось, со стороны грудины. Вполне вероятно, что убийца находился за спиной жертвы, левой рукой фиксировал ее левое плечо, и сразу же правой нанес удар…
Иван понимающе кивнул и наудачу спросил:
— А что по поводу магии?
— Да, да, господин Вивелли, вы обещали провести опыты, — подал голос Мулорит.
— Абсолютно ничего, — грустно ответил эльф. — Пусто. Но это не странно. Знаете ли, господин Дурин, по всему видно, что удар был нанесен профессионально. А у профессионалов могут быть маскирующие артефакты.
— Разумно, — кивнул Иван, подивившись тому, как трупорез переврал его фамилию.
«Видать, они тут думают, что когда Мулорит говорит „т“, нужно понимать „д“, — решил землянин. — Впрочем, это сейчас не важно. Дурин — так Дурин. Я еще тот дурин, сам знаю…»
— Ну, вот я и говорю, господин Дурин, удар — профессиональный, — продолжил господин Вивелли.
— Согласен, — снова кивнул Иван. — Плоское длинное лезвие… Если чуть скосить, то есть риск, что оно сломается о ребро.
— Совершенно верно! — расплылся в улыбке господин Вивелли. — Нужно ударить очень точно. Кстати, у девицы — точно такая же рана.
— У какой девицы? — недоуменно поднял брови следователь.
— Простите, господин Турин, мы не успели внести это в рапорт, — затарахтел Мулорит. — Ее нашли после того, как гонец уже ускакал… Это служанка… горничная дочери господина Суволли… кажется, Лари… Лару…
— Где нашли?
— В кустах, в дальней от дома части сада.
— Ладно, с девицей разберемся потом…
Иван подошел к трупу мага и откинул укрывавшую его ткань. Обычное человеческое лицо. Будь господин Суволли землянином, ему можно было бы дать лет пятьдесят пять-шестьдесят. Седоватые темные волосы, короткая бородка, аккуратно подстриженные усики.
— Кроме раны на груди, на теле не было никаких других повреждений? — спросил он у господина Вивелли.
— Нет, ничего…
— А что под ногтями? — снова на удачу произнес следователь.
Мало ли что, может, тут с помощью магии по кусочку кожи могут найти человека. Не зря же в сказках и во всяких бабкиных заговорах для порчи используют волосы или ногти…
— Нет там ничего. И у девушки — тоже. Была бы хоть волосинка — убийца давно бы в припадках корчился. Что я, не умею проклятия насылать? — хищно улыбнулся парень.
— Похоже, действительно профессионал сработал, — задумчиво покачал головой Иван. — Что ж, спасибо вам огромное, господин Вивелли. Тела, наверное, можно отдать родственникам, они уже ничего больше не скажут…
Хозяин прозекторской вытаращил на Ивана глаза:
— Э-э-э… Думаете, разрешили бы провести обряд поднятия? Но… но кто его сегодня способен провести? Вы можете?
— Не могу, — честно ответил землянин. — Да и вряд ли господин Суволли хоть что-то успел увидеть перед смертью, иначе бы не лежал здесь. А вот по поводу девушки можно подумать. Может, она что-то видела и именно поэтому была убита. Так что ее тело… пусть ее тело пока побудет у вас. Хорошо?
— Теперь — в пансион, — облегченно вздохнул Мулорит, когда они вышли из морга.
— А это далеко? — поинтересовался Иван.
В этом мире едва минул полдень, но он-то последний раз спал на Земле, где по его внутренним часам уже давно миновала полночь. И с утра — с земного утра — он был на ногах.
— Нет, не далеко, в коляске мы доедем в два счета, — радостно ответил Мулорит. — Господин Томот предоставил в ваше распоряжение свою коляску с кучером.
Глава 5
Иван не переставал радоваться тому, что бытовые проблемы в этом мире решаются как бы сами собой. Он тут провел всего несколько часов, но уже успел вкусно поесть, получить в распоряжение личный транспорт и найти место, где можно переночевать. Везде бы так командировочных встречали!
«Приятно, но подозрительно. Кажется, что событиями управляет чья-то воля. А чья — непонятно. И какая роль отведена мне — тоже. Неужели тут так нужен следователь, чтобы устраивать столько случайностей и расставлять „рояли“ по всем кустам? Похоже на какой-то дурацкий модуль. Полная чушь, идиотская фэнтезятина, которую я бы в руки не взял», — продолжал думать землянин, подъезжая к пансиону.
Но кое-что надо все-таки выяснить!
— Скажите, господин Мулорит, простите, я совсем упустил это из-за увлеченности службой, но каким образом в вашем маленьком городке взялось… — Иван помедлил. — Такое великолепие…
— Я не спорю, — пожал плечами Мулорит. — Городок наш действительно невелик, но он один из самых древних в здешних местах. Его основали еще до темных времен Черного Властелина, уцелел он и при тирании, хотя жизнь в нем едва теплилась, и расцвел после развоплощения злодея.
— Здорово! — восхитился Иван. — Какая занимательная история!
— Но сейчас он потерял былое значение, — признал Мулорит.
— Это случается иногда, — утешил его Иван.
— А! — махнул рукой Мулорит. — Наш городок всякое переживал. Но, если бы наш Император не построил здесь Малую Резиденцию для Императорской Кошки, он бы так и остался почти никому не известен. Теперь же Кнакк известен как место, куда Его Величество отправляет свою кошку, когда слишком занят государственными делами.
— Вот оно что! — восхитился Иван, а про себя подумал — всех бы так отправляли передохнуть от столичной жизни. — У вас, видимо, мыши жирнее столичных?
— О, да! — воскликнул Мулорит, потом осекся и густо покраснел. — Это честь для нас… и… наше проклятие… — признался он. — Как за кошками ни следи, но они иногда сбегают из дома…
— А! Это как этот герцогский питомец?
— Седьмая вода на киселе! Но тоже требует заботы. Наш Император, по доброте своей, пожаловал нескольким вельможам поместья в окрестностях Кнакка и обязал жить в них по несколько недель в год, чтобы оказать честь нашей провинции и придать Кнакку немного столичного блеска.
— Да… — понятливо сказал Иван. — Когда на провинциальном балу появляется герцог со своей половиной и дочерьми…
— О! — воскликнул Мулорит. — Вы все верно поняли, господин Турин! Так оно и есть! Это прекрасный повод для нашей молодежи прикоснуться к столичному свету, избавиться от неизбежного, уж простите, провинциализма!
Иван понял, что перестарался и его собеседник вот-вот сорвется в длинный монолог, к которым он имел некоторую слабость. Поэтому он поспешил сменить тему.
— Скажите, господин Мулорит, вы сказали, что кошки высокопоставленных особ для вас не только честь, но и проклятье. Почему, э-э-э-э-э… такая полярность?
— Так ведь сбегают, подлые! — воскликнул Мулорит. — Сбегают — и все тут! А хозяева в полицию идут! Дескать, найдите нашего любимца! Как же мы можем отказать герцогу… или баронессе… Простите, что я не называю имен. Вот и ищем! И попробуй не найди! Со свету ведь сживут! А уж, если сбежит Императорская Кошка…
— Вы бросаете все дела и ставите город на уши…
— Вот именно! Я обожаю кошек, но когда вместо убийц и воров мы всем Управлением ищем очередного потеряшку… Сейчас, когда началась ярмарка, я боюсь этого больше всего. Особенно, если сбежит Императорская Кошка…
Разговор незаметно увял.
«Ничто не ново под Луной, — подумал Иван. — Ничто не ново…»
Точнее, так думала параноидальная часть его сознания, та, которая одновременно была уверена, что все происходящее — галлюцинация.
«Но пока лучше довериться неведомому „заказчику“. К тому же ничего экстраординарного пока не требуется. Нужно раскрыть убийство мага? Так я и не отказываюсь. Появится тот, за кого меня приняли — поговорим. Коллеги не должны бросать друг друга в беде. Тем более, этот гипотетический столичный сыщик приедет, когда за него полдела будет сделано», — возразила вторая, деятельная, часть сознания.
«А здесь совсем неплохо», — добавила третья, оптимистичная.
Успокоившись по поводу ближайшего будущего, Иван расслабился и стал замечать те мелочи, которые ускользнули от его внимания, когда они с Мулоритом шли в полицию.
Городок нравился Ивану все больше и больше. Улицы, по которым они проезжали, были не по-средневековому чистыми и широкими. Домовладельцы тут, похоже, любили цветы и прочую зелень. В центре растения попадались лишь на балконах, а в нескольких кварталах от полицейского участка начали появляться палисадники и деревья вдоль проезжей части, а потом — и вовсе небольшие скверики.
Пансион оказался милым трехэтажным домиком, от улицы его отделяла полоска ухоженного газона и парочка подстриженных кустов. Входная дверь радовала узорчатыми медными накладками и несколькими сотнями гвоздей, неизвестно зачем забитых в створки, от чего те казались сделанными из рыбьей кожи. В темноватом, но просторном холле пахло свежими булочками с корицей.