Евгения Лифантьева – Дело о краже артефактов (страница 5)
— Подождите минуту, — осадил Иван разбушевавшегося толстячка. — Вы же видите: люди солидные, не малявки какие-то, и просто так вламываться в кабинет они бы не стали. Может, у них дело какое срочное, а вы им слова сказать не даете!
— Говорите! — буркнул Мулорит. — Но смотрите у меня…
Откуда-то снизу коротко мявкнуло.
— Что это вы там принесли? — оживился господин Томот. — Неужели?!.. Нашли?!
Вошедший вторым полицейский кашлянул, протиснулся вперед и поставил на стол нечто, укутанное в белую ткань.
— Точно так, — сказал первый. — Нашли!
Он сдернул ткань.
Турин не сразу понял, что это — обыкновенная большая клетка.
— У меня в точно такой же канарейка когда-то жила, — умилился Иван.
Тут снова мявкнуло.
В клетке сидел трехцветный котенок двух-трех месяцев от роду.
— Кошка?
— О-о-о!!! — закатил глаза Мулорит. — Неужели?
— Точно так, — сказал второй полицейский.
Он достал откуда-то из глубин мундира мятый листок и начал водить по нему пальцем:
— Во-о-от… Трехцветный… Лапы и уши черные…
— То, что он герцогский, и так видно, — встрял в разговор первый. — Вон на йем ошейник госпожи герцогини, несъемный.
— Простите мое любопытство, — деликатно сказал Иван. — Но что это за суета вокруг котенка?
— Вы что?!! — закатил глаза Мулорит. — Да это же прямой потомок Императорской Кошки в третьем поколении! А во втором поколении он потомок Великого Герцогского Кота!
— Упс!
Иван тихо обалдел от количества регалий и званий предков потеряшки, которыми сыпал Мулорит.
А котенок преспокойно сидел себе на дне клетки и умывался.
Господин Томот негромко кашлянул.
— Ой! — спохватился его помощник. — Извините! Что-то я увлекся!
— Ничего, — милостиво улыбнулся господин Томот и добавил, обращаясь к Ивану. — Господин Пфалирон влюблен в Императорскую Кошку и все, что с ней связано. Поэтому его иногда… э-э-э… заносит. Вы его останавливайте, если что.
— Очень милый недостаток, — учтиво сказал Иван.
— Котенка кормили? — строго спросил господин Томот у полицейских.
— А как же! — кивнул первый полицейский.
— Целую сардельку слопал, — добавил второй.
— Да вы что?!! — взвился замолкший было Мулорит. — Потомка Императорской Кошки — простонародной жирной сарделькой?! Да он от парного мяса, бывает, отказывается!
— Насчет свеженины не знаю, — пожал плечами первый полицейский. — Наши-то коты не так привередливы. Мы котенка из щели только на запах сардельки и выманили.
— Какой такой щели? — растерялся Мулорит.
— Между дровами, — пояснил второй. — В дровяник, паршивец, забрался и мяукал. Часа два его вызволяли. Только на запах сардельки и выполз.
— Замечательно, — улыбнулся господин Томот. — Теперь герцогине придется запасаться сардельками.
Тут «паршивец» перестал умываться, мявкнул, приподнялся и сделал лужу. Жидкость вытекла из клетки.
— Э-э-э… — растерялся господин Томот, наблюдая, как намокают бумаги на столе.
— Он нечаянно!!! Он не хотел!!! — отчаянно бросился на защиту котенка Мулорит. — Он просто напуган!
— Да чтоб вас всех!!! — взорвался господин Томот.
И тут досталось всем.
Пфалирону за суетливость.
Полицейским чинам за нерасторопность и бесцеремонность.
Хозяйке котенка за неумение следить за доверенным ей животным.
Иван понял, что сейчас достанется и котенку.
Этого Иван просто не выдержал бы.
Но сейчас рассмеяться — испортить представление господину Томоту, а с начальником надо дружить, хоть ты и столичная штучка.
Поэтому он тихонько шепнул Мулориту, что будет ждать его в холле, выскочил в приемную, где ожидали несколько просто одетых посетителей.
Услышав звуки разноса, они съежились и вжались в жесткие спинки стульев. Секретарь господина Томота — тщедушного вида девица с пышной прической — приподнялась было на голос господина начальника, но Турин спокойно закрыл за собой тяжелую дверь.
В приемной мгновенно стало очень тихо.
— Все в порядке, господа, — сказал Иван. — Господин Томот дает распоряжения по поводу найденыша.
Девица успокоилась и уткнулась в какой-то документ.
Посетители расслабились и даже стали переговариваться шепотом, видимо, обсуждая сказанное столичным гостем.
Иван выскочил в коридор, оттуда вниз по лестнице, в холл, пробежал мимо двух скучающих постовых, которые едва успели распахнуть перед ним дверь и, наконец-то, выбрался на свежий воздух.
И только тут он от души рассмеялся!
Прошло минут пять, прежде чем Ивану удалось унять очередной приступ веселья. Он вытер с глаз набежавшие слезы. Пора было возвращаться и дальше отыгрывать роль столичной штучки.
Пфалирон терпеливо дожидался его в холле.
— Простите, господин Мулорит, — сказал Иван. — Мне, видимо, соринка в глаз попала. Не мог же я в кабинете господина начальника при рядовых сотрудниках…
Турин многозначительно замолчал.
— Конечно, конечно, — закивал головой господин Мулорит.
Никто ничего не сказал напрямую, но они друг друга прекрасно поняли.
— Ну а теперь ведите меня к телу, о, мой провожатый! — предложил Иван.
— Хм!
Пфалирон недоверчиво посмотрел на Турина, фыркнул, потом повернулся и пошел к лестнице.
Ивану ничего не оставалось, как последовать за ним.
Пока они спускались в подвал, Иван мысленно хихикал, слушая тяжкие вздохи своего спутника.
Похоже, что морги одинаковы во всех мирах, и мало кому может доставить удовольствие оказаться там после сытного обеда. За годы работы в прокуратуре Иван привык и не к таким картинам, но полицейский из тихого провинциального городка, да еще из сказочного мира, вряд ли имел российскую закалку. Впрочем, местный приют для криминальных трупов не разочаровал землянина: он мог послужить примером чистоты и порядка для многих из подобных заведений.