Евгения Курилёнок – Записки старой вешалки (страница 10)
– Здравствуйте! – сказала я. – Начнем?
– Смотря что, – сказал Валерий Иванович. – Ты ведь хотела увидеть, как работают у нас хирурги?
– Да! – подтвердила я.
– Ну, тогда пойдем.
– Куда?
– В операционную, куда же еще. Переодевайся.
Это был неожиданный поворот. А как же интервью? Помимо высоты, глубины и пауков я до судорог боялась всякого медицинского натурализма, при виде шприца норовила спрятаться под стол, а тут предстояла целая операция!
Мы так не договаривались.
Однако отступать было некуда: сногсшибательный мой наряд был тщательно упакован в белый кокон халата с завязками на спине, а босоножки на каблуках обернуты в матерчатые бахилы. Блокноты и диктофон остались сиротливо лежать в ординаторской.
В операционной на трех столах лежали три пациента: парень с располосованной от бедра до пятки ногой после автомобильной аварии, старушка с переломом шейки бедра и мужик со спицей в локте – электрик, по пьяни свалившийся со стремянки. Все под наркозом. Возле каждого стола работали люди в белом с красными пятнами. С большими ярко-красными пятнами… Я почувствовала, как начинаю медленно сползать по стенке.
– Блевать – там, падать – не на проходе, – проинструктировал Валерий Иванович, и тут электрика начали бить судороги.
В конце 80-х в больницах был дефицит всего – лекарств, бинтов, инструментов, белья, персонала. Но самое главное – в больнице был дефицит наркоза. Хороших обезболивающих на всех больных не хватало, и приходилось пользоваться тем, что есть – новокаином, который в сочетании с алкоголем иной раз действовал странно, а увечный электрик был пациентом запойным.
– Держи, что стала? – крикнула пробегающая мимо медсестра, и я поняла, что тут никому нет дела до моих гуманитарных рефлексий. В лучшем случае отодвинут к стенке мой красивый труп и пойдут дальше больных спасать.
Я передумала падать в обморок и схватила электрика за ногу. На вторую упал медбрат, на живот – медсестра. Кое-как мы его зафиксировали, пока Валерий Иванович делал укол и вынимал спицу.
Потом мы перешли ко второму столу, и я увидела, как выглядит мениск внутри разрезанной вдоль ноги.
Потом мне сунули в руки таз с тампонами, плавающими в розовой жиже в месте с какими-то ошмётками, который велели вынести вон и помыть.
Потом я ползала под операционным столом, собирая инструменты, разлетевшиеся с лотка, который кто-то нечаянно толкнул.
Потом – не помню…
Больше четырех часов мы работали в операционной, не отлучаясь даже в туалет.
Вернувшись в ординаторскую, я поняла, что не чувствую ни рук, ни ног, ни головы. Хотелось пить, воздуха и водки. Стакан.
Валерий Иванович открыл шкаф, и я увидела донышки коньячных бутылок – в два ряда.
– Вот, – сказал он. – И хоть бы одна сволочь колбасы подарила!
Мы выпили коньяку – прям так, без закуски – и мне полегчало.
Интервью состоялось: он рассказал мне о том, как в советское время работал полевым хирургом, делая операции прямо в палатке или даже в вертолете, и как эти навыки помогают ему выживать в условиях, мать ее, перестройки. Но все, что он говорил, воспринималось после работы в операционной совершенно иначе.
И юбка – я это прямо физически чувствовала – была слишком коротка. Мне явно не хватало белого халата.
– Красивые у тебя ноги, – сказал он на прощанье, и мне захотелось провалиться сквозь землю, – но не интересные.
– Почему? – изумилась я.
– Ровные слишком. Ни разу не ломаные…
Обожаю профессионалов.
18. БАБУШКИНО ПЛАТЬЕ.
«Выйти замуж не напасть, как бы с мужем не пропасть», – сказала моя бабушка Липа, когда я гордо сообщила, что не далее как завтра, выхожу замуж, и она, конечно, была права, моя ныне покойная бабушка.
В свои 17, как это часто случается с девушками в 17, я не верила в то, что в принципе могу быть кому-то нужна. Первый любимый предал меня самым пошлым образом, женившись на другой (см. главу «Белая рубашка» ниже), поэтому я ощущала себя некрасивой, ненужной, глупой неудачницей, которой надо соглашаться на любой вариант, ведь всё равно лучше уже не будет.
Дима, высоченный поэт с байроническими замашками в жёлтых ботинках и кожаном плаще до пят, появился в моей жизни случайно. Подруга пригласила на какую-то пьянку каких-то незнакомых людей по поводу возвращения из армии какого-то неизвестного парня – ну, я и пошла. Мне тогда было всё равно, куда и с кем идти.
На пьянке все сначала пили какое-то сладкое вино, потом появилась бутылка рома «Гавана Клуб», а потом я проснулась и увидела, что за окном – утро, а рядом лежит кто-то большой. Одетый. Я осторожно заглянула под плед – моя одежда тоже была на месте.
Как выяснилось позже, Дима, обнаружив моё жалкое положение, взял меня под свою защиту и всяко спасал.
Потом мы несколько месяцев «гуляли», то есть ходили по улицам читая друг другу стихи, а потом он позвал меня съездить в Ялту.
Не знаю, почему меня отпустили родители, мне ведь было всего 17, я только что поступила на журфак, и, по идее, все эти глупости были не к месту и не ко времени. Но факт остаётся фактом: мы улетели в сентябре к винограду и персикам, а вернулась я, дав обещание стать его женой, хотя никаких чувств, кроме признательности и благодарности, к нему не испытывала. Отказаться от своего обещания я намеревалась ближе к осени, когда вернусь из студенческого колхоза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.