Евгения Кретова – Тайны ночных улиц (страница 59)
– Не будем рисковать. Пойдём по улицам. Если надо – то и по крышам. И сквозь стены. Но к этом храму – ни ногой.
– Но псалмы… – память о старой легенде не отпускала, и наёмница всеми силами старалась её сохранить, – и ангел… Он же тут, рядом…
– Никакие это не псалмы! Там – Формоз I, нечестивец и богохульник. Точнее – то, во что переродился он и его слуги. Никого они не спасали, кроме самих себя. Так что хватит разговоров. Сейчас мы вернёмся и…
Прежде чем Роланд ди Спатар успел договорить, их накрыла чёрная тень.
– Отец? – удивлённо выдохнул бывший герцог, но в ту же мгновение осознал свою ошибку. – Франческо. Франческо ди Сангвинаро.
Демон тяжело приземлился в десяти шагах от Роланда и Беатрикс.
– Да. Когда-то меня звали так. Когда я был слаб. Но Багрянорукий Дальциан добр. Он убил то, что было слабым. И дал мне силу. Если бы ты не был глупцом, Роланд ди Спатар, то ты мог бы пойти моим путём. Путём своего отца, наконец.
– Я следовал этим путём. Пока не понял, что становлюсь чудовищем.
Роланд старался встать так, чтобы прикрыть собой спутницу.
– Открой глаза, дурак! – прогрохотало то, что ещё недавно носило имя ди Сангвинаро. – Этот мир принадлежит чудовищам! Ты чудовище! И если думаешь, что…
– Я не собираюсь думать! Я собираюсь убить тебя! – с диким криком Роланд метнулся вперёд, и изо всех сил ударил не озаботившегося защитой демона. На чёрной шкуре прислужника Бездны появился едва заметный чёрный шрам, а древний клинок ди Спатаров с жалобным звоном отскочил прочь, чудом не вырвавшись из рук воителя.
Роланд расхохотался, словно последний безумец. Сон повторялся наяву.
…Вот только во сне не нашлось места для Беатрикс, а здесь она была рядом. Резко дёрнув Роланда за плащ, она вытащила воителя из-под ответного удара Сангвинаро. Когтистая лапа высекла тучу искр из мостовой.
– К Собору! Что бы там ни было, вряд ли оно обрадуется вторжению!
Плохое решение – тоже решение. Особенно когда позади – обезумевшая от жажды крови тварь.
Поток воздуха едва не сбил с ног. Роланд и Беатрикс едва успели пригнуться, ускользнув от острых как бритвы когтей. Не сумев затормозить, князь-демон с грохотом врезался в колоннаду храма. Псалмы (или заклинания?) зазвучали громче. Или показалось?
– В сторону! – бросившись в разные стороны, воитель и наёмница избежали очередной атаки переродившегося Сангвинаро. Теперь демон оказался куда ближе к главным вратам Собора всех Святых.
«Если что-то тут и обитает, ему самое время явить себя», – успел подумать Роланд прежде, чем тварь атаковала снова. Едва заметный взмах и…
Беатрикс вскрикнула и, словно марионетка с подрезанными нитями, упала на ступени Собора.
– Нет! – Роланд не верил, не хотел верить своим глазам. Тварь слишком далеко, она не могла её достать… Да и сама Беатрикс… Она ловкая, быстрая, она – нить, что удерживала его в человеческом облике, она…
– …Мертва, червь! А ты последуешь за ней, – демон глумливо расхохотался.
И в это самое мгновение то, что спало три столетия, явило себя миру. Пение превратилось в колеблющийся на одной ноте вой, тяжёлые, окованные бронзой двери, оказались отброшены прочь, словно невесомые деревяшки, а из черноты портала показалось… Наверное, больше всего это было похоже на щупальца спрута. Или на множество извивающихся древесных змей, обитающих в тёплых болотах юга. Если, конечно, бывают щупальца и змеи, толщиной в добрые двадцать футов. Плоть этих змей-щупалец пульсировала и видоизменялась, на мгновение выпуская на поверхность искажённые гримасами страданий лица. В глубине храма в неверных отсветах колдовского пламени промелькнул раздувшийся донельзя труп в истлевших одеяниях Иерофанта.
Всё это Роланд успел разглядеть за те несколько мгновений, прежде чем то, что обитало в Соборе всех Святых, обрушилось на князя-демона. Не давая себе передумать, он метнулся к безжизненному телу Беатрикс, подхватил её на руки и, не оборачиваясь, бросился прочь. Туда, куда указывала пульсирующая глобула. К упавшему с Небес ангелу.
Ангел. Последняя надежда. Беатрикс ещё дышала, и розовая кровь пузырилась на её губах. На рану Роланд старался не смотреть: цветастые одежды Вольных Рот – не та защита, которая способна остановить обсидианово-чёрный коготь демона.
– Вот увидишь, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, обещаю, – Роланд шептал слова как заклинание, прогоняя давний призрак прошлого, когда он шептал точно такие же слова матери, а в замке бесновалась сущность, в которую переродился старый герцог Корнелий.
Крипты. Базилики. Часовни. Глобула вела Роланда вперёд, и он шел, оставляя за собой кровавые следы. Вот – взломанная дверь. Спуск в катакомбы. Странное место для ангела… Впрочем, весь Брунре – странное место для того, кто живёт в вечном свете.
Ангел оказался женщиной. Она сидела, привалившись к резному камню гробницы кого-то из многочисленных святых. Чёрные волосы, чуть смуглая кожа и едва заметное сияние, которое окружало все её тело. Рядом валялись наполненные серым прахом ковчежцы, ковчеги и ладанки: очевидно, чтобы поддержать себя в этом месте, посланница Небес забирала те крохи святости, что ещё сохранялись. То, что ей пришлось не сладко, было видно с первого взгляда: иссечённые в бою доспехи, покрытый зазубринами клинок, ворох осыпавшихся с крыльев перьев.
– Мы дошли, – прошептал Роланд. – Рикард ошибался. А я верил. Я был прав. Мы дошли.
Глаза ангела распахнулись, и Роланд вздрогнул: на него смотрело усыпанное звёздами небо.
– Я… Мы не враги. Это сложно объяснить, но… – слова терялись, смысл ускользал. – Я и моя спутница. Мы искали тебя. Хотели вырваться из этого мира. Биться за Небеса в Бесконечной Войне. Ад и его владыки не дали нам выбора, и мы сделали его сами. И теперь… Мне… нам… Нам нужна твоя помощь. Беатрикс… Она умирает.
– Мне нужна твоя помощь, – эхом повторила ангел. – Нет сил. Нужна кровь.
– Кровь? Возьми мою. Только спаси…
Крылатая женщина покачала головой.
– Скверна. Грязь. Твоя кровь не годится. Печать.
– Ты сможешь её спасти? Сможешь?
– Нужна кровь, – тихо повторила посланница Небес.
У ангела оказались неожиданно острые, похожие на стилеты клыки. Аккуратно прокусив кожу, создание припало к шее умирающей наёмницы.
– Пей. Пей сколько тебе нужно. Только спаси её!
…А потом Роланд услышал тихий вздох. И понял, что для рыжеволосой наёмницы по имени Беатрикс он был последним. Чуда не случилось.
– Она всё равно бы умерла. Рана слишком тяжёлая. Чтобы исцелить её, мне пришлось бы пожертвовать большей частью собственной силы. Неприемлемо. Нерационально.
Голос ангела был одновременно и мелодичным, и безжизненным. Полностью лишённым эмоций.
– Я не из Великих. Так или иначе, не могу взять с собой двоих. Ты – воин. Ты отмечен демоном. Если приложить усилия – ты будешь великим воителем Небес. Бессмертным воителем. Тем, кто переломит ход войны. Это правильно. Это – верный выбор.
В наполненных звёздами глазах не отражалось эмоций. Роланд вдруг понял, что нет никакой разницы между Адом и Небесами. Нет добра и зла там, за гранью. Есть только выгода. Расчёт. Стратегия. Вместо игровой доски – целый мир. А вместо безымянных фигур – думающие и живущие своей жизнью люди. Люди, которых подчиняют, чтобы использовать. Одни подчиняют силой. Другие – красивыми словами и надеждой…Что хуже? Что лучше?
«Как бы далеко ты не убежал, твоё чудовище будет всегда с тобой».
Роланд горько рассмеялся. Да, его чудовище всегда с ним. И от него никуда не скрыться. Какой бы выбор он сейчас не сделал.
– Ты огорчён, человек. Чувствуешь горечь утраты. Это нормально с точки зрения смертных. После того, как ты шагнешь со мной в Обетованное, места для чувств и эмоций не останется. Отбрось всё, что было с тобой здесь. Дай мне руку. Дай мне руку, и я покажу тебе…
«Твоё чудовище будет всегда с тобой».
Рот ангела искривился, рука метнулась к мечу, но копеш оказался быстрее. Брызги бесцветной крови, стук покатившейся по полу головы и гаснущее звёздное небо в глазах.
…И следом – знакомая боль грядущего
– Да, отец. Ты был прав. Моё чудовище всегда со мной.
Копеш со звоном упал на землю. И Роланд ди Спатар, превозмогая боль в изменяющемся теле, зашагал к выходу из катакомб. Его ждала Бесконечная Война. Так или иначе, он сделал свой выбор.
Илья Объедков
Пустота
В душе Лёхи кипели обида и злость. Он кричал в телефон – кричал, а Ритка не понимала. Упёртая овца. Он уже не раз готов был остановиться, но она снова вворачивала обидные, колючие слова. Как Лёха её ненавидел в этот момент!
– Сука, ты слышишь?! – заорал Лёха. – Я всё брошу и уеду. От тебя уеду, из города этого вонючего. Вали? Что? Вали! Да, пошла ты, тварь! Видеть тебя больше не хочу!
Парень с размаху хлестанул телефоном об асфальт. Экран моргнул среди осколков и погас. Стиснув зубы, и сжимая кулаки, Лёха еле сдерживал себя.