Евгения Кретова – Тайны ночных улиц (страница 24)
Стоп!.. Снято!
Розалия Степанова, очаровательная блондинка двадцати двух лет от роду, вздохнула и критически осмотрела носик в зеркале. Прехорошенький носик, надо сказать. До съёмок оставалось полчаса – достаточно, чтобы потренировать чарующую улыбку и заставить Лизку, подружку, устроенную по случаю гримёршей, ещё раз поправить водостойкий макияж.
– Можно и за мохито Лизку-подлизку отправить. Куда эта завистливая стерва пропала? Неужели обиделась?
Розалия надула спелые губки, трижды растянула их, имитируя страсть и невинность одновременно, и тяжко вздохнула. Между бровок обозначилась морщинка.
Внутренний монолог помог вынести решение вслух:
– Так и скажу Лизке при случае. Я – санитар леса! Помогаю из толпы жаждущих славы выжить сильнейшим. Ну, поломали несколько дурочек ножки на последнем кастинге? Лестница скользкая, масло кто-то разлил. Всё бывает! Почудился ей запах. Ещё подумаю: мириться или нет, когда приползёт! Работа-то нужна этой дурынде с красным дипломом.
Слезинка блеснула в уголке глаза, и Розалия, аккуратно оттопырив пальчик, вытерла её. Довела её Лизка до слез нравоучениями. До обвинений чуть не дошла.
– Нельзя раскисать! Сегодня стану богиней! Увидев меня в этом отпадном купальнике, мужики падут ниц у экранов и, не отрывая восторженных взглядов, будут шептать моё имя. Больше не нужно будет ничего доказывать и сниматься в эпизодах. Богиням положены только лучшие роли, слава и деньги… много денег! Стану знаменитой! Звездой!
Розалия поправила тяжёлое «варварское» ожерелье, удостоверилась, что если свести вместе руки, то белоснежные полушария грудей выпрыгивают особенно аппетитно – ах! Глаз не оторвать! Повернулась боком и выгнула спину. Она так прекрасна, что дыхание перехватывает!
– Придётся самой слёзки сушить. Лизка, небось, к мамочке убежала. Опять старушенция звонить станет, совестить да кары мне придумывать.
Взгляд Розалии остановился на огромном аквариуме. Продюсер обожал морской антураж, пиратскую чушь и своих дорогих рыбёшек! И как она раньше не замечала блеска металла в воде? Затейливая диадема выглядела настоящим сокровищем, не иначе, потерянная королевой. Намного красивей, чем предложенная ей убогая китайская подделка, дожидающаяся на столе реквизитора.
Руки сами потянулись к желаемому, испуганные рыбёшки юркнули к спасительным водорослям. Тяжёлый прохладный обруч придавил золотой шёлк волос, подвески обрамили лицо, сделав его торжественно-величественным.
То, что надо! Теперь точно – богиня!
***
– Стоп камера! Какой имбецил не снял номерок с чучела рыбы? – рыжий режиссер покрылся красными пятнами возмущения, теряя приятные веснушки. – Зрители офигеют от шестёрки на морде монстра! Где реквизитор?!
– Я думал, что так и надо… – реквизитор был на редкость спокоен. Видимо меланхоличный, но ритмичный процесс жевания резинки занимал всю его оперативную память, предусмотренную под мыслительную деятельность. – И вообще, это не шестёрка. Это ноздря.
– Криворукие вы… ноздри. Запороли дубль! – режиссёр Макар Чудный, которого съёмочная команда за глаза называла «Чудной», взъерошил руками вихры. – Это уже шестое чучело, размокающее в дурацком аквариуме!
– Совпадение… Хорошо, что халявные. Продюсер придумал гениальную схему – конкурс «Спасём озеро!» стал кладезем реквизита. Жаль, что не все школьники знакомы со значение слова «непромокаемые»!
– И текст безобразный: «Победим мусорного монстра вместе!» Кто эту лажу сочинял? Второгодник творческой школы для клинических идиотов? Я не могу снять конфетку, если сценарий писал дегенерат! А кто-то теперь должен быть асом социальной рекламы.
– Все виноваты, кроме… – пробубнил реквизитор.
– Что ты сказал?
– Говорю, может, вытащим актрису, а то она уже воды боится. Ещё и связанная…
Оператор, до сих пор молчаливо наблюдавший за разносом, махнул рукой:
– Да давно уже вытащили. Глаза открой, нет её!
В аквариуме покачивалось размокающее чучело монстра-рыбы, медленно линяя и превращая воду в зелёную муть.
– Быстренько ищите Степанову, пока не присосалась к спиртному, и позовите Успехова! Начнём снимать… Пока не пришлось седьмую рыбу нести.
Пётр Успехов, звезда рекламных роликов и сериалов, поправил текстолитовый меч.
Его мокрые с прошлого дубля волосы курчавились, орошая каплями тщательно тонированные солярием плечи, голос переливался бархатистыми мужественными обертонами.
– Сколько ещё можно ждать? Принесите мне, наконец, фен! И где наша Розочка, где Лизонька? Кстати, нашу диву опять первой вытащили… точнее, выдернули из воды. А мне пришлось самому выплывать…
Реквизитор пожал плечами, всё так же размеренно пережёвывая жвачку.
– Вот, вот здесь должно быть всё видно! – Чудный вытянул шею и пожирал взглядом монитор оператора. Пётр, задев бесстрастного реквизитора оттопыренным мечом, придвинулся ближе.
Запись должна была показать, как актриса умудрилась выбраться из воды, если никто ей не помогал. Не сахарная же, в самом деле.
Поиски Розалии Степановой успехом не увенчались. Актриса бесследно пропала из студии, оставив лишь мокнущую в мутной воде верёвку да аккуратно сложенную одежду в гримёрке. Сумочка, туфли, телефон, мудрёные женские мелочи – всё осталось на месте, словно девушка выскочила из студии, да так, в гриме и лоскутках сценического купальника, спустилась на улицу и исчезла в городе.
– Нашли? – помощник режиссёра, распространяя запах кофе, поставил поднос на колонку – пытался хоть чем-то помочь.
– Помехи, – буркнул оператор и ткнул пальцем в искрящуюся рябь, поглотившую тайну исчезновения актрисы Степановой. Самые нужные кадры плёнки оказались испорченными.
– Сейчас явится продюсер и спросит: «Где моя любимая прима? Где Розочка ненаглядная?» – режиссёр Чудный бегал по площадке и рвал волосы на груди, ибо дорожил причёской. – Что отвечать? Есть мысли?
– «Призрака оперы» видели? – оператор выдавил из себя целую фразу. – Может…
– Там героиня была талантлива! Эта больше в постели блещет…
– И ты с ней спал? – Пётр тренированным жестом поднял бровь. Он был несильно удивлён.
– Нет, конечно, – Макар понял, что сболтнул лишнего. – Я же профессионал!
– Ещё один потерянный съёмочный день. Но я свои деньги отработал!
Чудный досадливо поморщился, решаясь на рискованный шаг:
– Там Лиза вернулась? Пусть ныряет. Неопытность тут в самый раз. Снимаем без репетиций!
***
В этот дубль жижа была особенно мутной, и Розалия не сразу сообразила, откуда просачивается свет софитов. Она выгнулась и повернулась к сиянию, призывно выпячивая грудь навстречу миллионам жаждущих глаз зрителей. Диадема постреливала лучиками – должно быть, всё смотрится прекрасно. Пусть только попробует оператор и в этот раз не снять все как следует!
«
Утробный рык картонного монстра поднял стайку пузырей, актриса вздрогнула. Эта поделка детишкам удалась – звук пробирал до костей.
«
Воздуха не хватало, голова кружилась. В душе поднималась паника.
«