Евгения Кретова – Танго sforzando (страница 37)

— Сделать вашу жизнь невыносимой. Срывать уроки, фотки в инет выложить… Ну, мемы там всякие. Пустить слушок, что, — он запнулся, подбирая слова.

— Что? — Стеша смотрела холодно, фиксируя каждый жест парня, чтобы успеть понять тот момент, когда он начнёт запираться и врать.

— Что вы до меня домогались, — он виновато опустил глаза выдохнул, — я отказался. После вчерашнего я сказал Коляну, что не участвую в этом. Там дела конкретным криминалом пахнут. Оно мне надо?

— Что значит «конкретно криминалом»?

Он посмотрел по-взрослому серьёзно.

— Вы кому-то дорогу перешли основательно. Я хотел вас вчера предупредить после урока.

— И что не предупредил?

— Не смог. Вы бы мне всё равно не поверили.

После шестого урока, проверив телефон, Стеша увидела три не отвеченных вызова. Абонент не определился.

Девушка растерянно кивнула попрощавшемуся с ней девятому «А», набрала номер. Гудки отзывались тоскливым молчанием. Стеша сбросила номер, задумчиво посмотрена на цифры — номер не знакомый. И от этого стало ещё тревожнее.

Она набрала номер Ираиды. После томительного ожидания абонент отключился.

Почувствовав неладное, девушка бросилась домой.

Затоптанные ступени, неприбранная, неуютная пустота в квартире.

— Ираида Семеновна? — Стеша пробежала по комнатам, примечая детали: стойкий запах лекарств и чужих людей, следы грязной обуви у входа, большие, явно мужские. Взломанная ампула на кухонном столе, на бумажной салфетке. Девушка присела на край стула, разглядывая название. Сердечное.

Ираиде стало плохо. Вот что это все означало. Приезжала неотложка. Увезла хозяйку… куда? Стеша посмотрела на тумбу под зеркалом — на ней покоился потрёпанный телефонный справочник. На нем алел стикер, Стеша поднесла его к лампе.

Неразборчивым почерком размашисто написано: НМИЦ Алмазова. В кармане завибрировал мобильный. Номер мамы.

Стеша нахмурилась.

— Алло, мам, я сейчас не могу говорить, — протараторила в трубку. — У вас все нормально?

— Конечно, ты когда возвращаешься?

Стеша пожала плечами, посмотрела в помутневшее от времени зеркало:

— Не знаю, мам, к ГОСам. Давай, я потом перезвоню.

А сама уже листала справочник в разделе «Больницы и медицинские центры».

Почти двадцать минут ушло, чтобы выяснить, что Ираида Семёновна Эрхард в палате интенсивной терапии, что вызвала скорую сама. «Надо сообщить родственникам», — мысли в голове соображали медленно, будто переворачивались тяжеленые страницы древней книги. Но тут Стеша поняла, что не знает, как сообщить родне Ираиды: у неё нет их имён, она не знает, где они живут. Вроде говорили, что в Европе. Стеша выдвинула верхнюю полку в надежде найти там записную книжку. Сотовый Ираида взяла с собой, и, судя по тому, что тот отвечал молчанием на её звонки, был либо отключён, либо разрядился.

«Может, Марго в курсе?» — предположила девушка.

Выйдя на лестничную площадку, позвонила в дверь. В квартире Егора оказалось тихо.

— Черт возьми, — тихо ругнулась Стеша, соображая, что её собственный ключ от квартиры остался в кармане сумки, украденной сегодня Коляном. И Марго, вероятно, ещё на работе. Стеша стукнула кулаком по светлой обивке. Дверь чуть дёрнулась, показав узкую щель.

Девушка с сомнением взялась за ручку, погрела ладонью шершавый металл.

И решительно надавила на рычаг.

Дверь с тихим скрипом распахнулась.

— Эй, есть кто дома? — Стеша, не переступая порог, мялась на входе. — Марго? Митя?

Крохотная «двушка» отозвалась тишиной.

Сердце ухнулось вниз, тут же подкатив к горлу тошнотой. В ушах звенело.

На тумбочке у входа примостилась её собственная сумка. Та самая, которую отобрал Колян. А над зеркалом корявым почерком, с двумя грамматическими ошибками нанесено алой помадой: «Превет, слаткая!»

Стеша прислонилась к косяку, порывисто выдохнула, пробуя тревогу на вкус. Она растекалась по венам, горячим пеплом оседая на пересохших губах. Сердце билось в груди, отдаваясь в ушах барабанной дробью.

Старый, проверенный временем способ — считать — помог и на этот раз.

Мысли медленно укладывались, словно кирпичики в умелых руках строителя.

Ограбление утром организовано вором Лопатой. Его цель — заставить её, Стешу испугаться и убраться из города, открыв путь к квартире Ираиды, в которой, очевидно, находится антикварное украшение, ради которого все и затеяно. По мнению Лебедева, похитители, а, значит, и Лопата, работают по-крупному, то есть за ними — серьёзный заказчик.

Схема с нападением в стиле дворового гопника не вязалась с крутым и серьёзным заказчиком. Но сумка — вот она. Вещдок как-никак.

«Вдруг на ней сохранились „пальчики“», — предположила девушка, подавив чувство брезгливости к некогда любимой сумке.

Девушка выскользнула из квартиры, стараясь не дотрагиваться до предметов и не затоптать возможные следы в коридоре, вернулась в квартиру Ираиды. Запах лекарств беспокоил, заставлял сердце тревожно биться.

Стеша открыла форточку, подставив лицо прохладному воздуху, пахнущему сыростью и жареным фаршем. Когда в желудке утренний кофе сиротливо поглядывает на часы в ожидании завтрака, словно опаздывающей возлюбленной, котлеты лучше не вдыхать. Стеша захлопнула форточку, поправила занавеску. В окне напротив мелькнула тёмная фигура.

Девушка выдвинула ящик с документами: в синей папке с оплаченными квитанциями за коммунальные платежи красовалась скромная визитка. «Чернов Алексей Иванович», — красовалось под двуглавым орлом и эмблемой Следственного комитета. И телефонный номер.

— Алло, Алексей Иванович, — она надеялась, что голос не дрожит. — Это Сомова, соседка Ираиды Семёновны Эрхард.

Чернов, судя по гулким звукам шагов и одышке, куда-то торопился.

— Слушаю, — бросил коротко.

Стеша рассказала все, что сообщила вчера Лебедеву, а также о своём утреннем происшествии, разговоре со старшеклассником Борисовым и появлении в квартире Егора ее похищенной утром сумки вместе с записью на зеркале. Она чувствовала, как недоумение на другой стороне сигнала сменилось удивлением, а затем — вниманием. Следователь уже никуда не бежал. Стеша представила, как тот замер посреди широкого коридора или лестницы, вцепился длинными пальцами в поручень.

— Откуда ваши гопники в курсе, где вы живете? Они следили за вами?

Стеша смутилась. О слежке, конечно, можно сказать, но в таком контексте она точно сойдет за экзальтированную штучку.

— Я недавно в городе. Вероятно, в кармане сумки остался записанный мною адрес квартиры Егора. Я ведь в начале там остановилась.

Чернов, кажется, кивнул:

— Возможно. Сумку, надеюсь, не трогали?

— Ничего не трогала, вообще из квартиры вышла, — обиделась Стеша.

— Вот и не трогайте. Сейчас к вам подрулю с криминалистами. И заодно с Ираидой вашей Семеновной побеседую, она все равно собиралась со мной о чем-то важном поговорить, звонила утром.

Стеша нахмурилась:

— Ираида Семеновна в больнице, в реанимации.

Глава 29. Первая жертва

— И чё? — низкорослый Колян с сомнением уставился на скрюченное тело старика. Дорогой серо-коричневый пиджак из плотной ткани валялся у стены, замызганный, в бурых пятнах запёкшейся крови. Парень шумно шмыгнул носом, скривился.

Брат появился неожиданно, раньше, чем они договаривались. В багажнике — вот этот мужик, запястья в скотче, рот перекошен от страха. Лопотал что-то невразумительное.

«Иностранец, что ли?» — подумал Колян равнодушно и с надеждой прищурился — может, заплатят больше, тогда хватит на пару-тройку доз больше. Или парням на районе можно будет торгануть. Ну, разбавить малёк, и торгануть. Сердце сладостно сжалось.

Лопата смачно сплюнул на тёмный от гнили пол:

— Ты на фига его так обработал? — процедил. — Я те чё сказал? Присмотреть. И чтоб не орал.

Колян растерянно моргнул:

— Так я его и… того. Потому что орал.

— Че, пасть нельзя было просто заклеить?! — Лопата зверел.

Братец невразумительно промычал, спрятал квадратные кулачищи в карманы. Он «вёл» старика по поручению Лопаты с того самого дня, когда тот появился у дома старухи. Знал обо всех его передвижениях, встречах с Зиной у тёмного, покрытого тонкой коркой апрельского льда пруда. Их тихие разговоры, неизменный одобрительный кивок босса, конверт с деньгами в сухой старческой руке. Лопата так и не понял, за что Зина отвалил старику столько бабок. Но оставаться не у дел, у пустого корыта, он не хотел. И, раз идёт игра в разные ворота, он затеял свою партию.