Евгения Кретова – Танго sforzando (страница 39)

Лида закатила глаза, дернула за рычаг и разложила кресло в горизонтальное положение.

— Руслан Федорович, я смотрел все, что смог найти по украшениям Дома Романовых. Более-менее ситуация странная вокруг одного украшения. Как раз брошь «Мушка». Ее владелица, действительно, Ираида Эрхард. Формально из Великобритании не вывозилась. Но вот недавно, около месяца назад, официальный представитель Романовых на пресс-конференции сообщил, что семейная реликвия, — Боря сделал ударение на последнем слове, — будет возвращена. Что они обратились к ведущему специалисту в этой области, который занимается оформлением сделки.

— И что за специалист?

— Георг фон Иван, выходец из России в третьем поколении, адвокат, специалист по антиквариату и трасти.

Руслан нахмурился:

— И что известно об этой сделке?

— О сделке ничего, а вот о господине Георге известно, что он прибыл в Петербург, где активно сотрудничал с консалтинговой фирмой «Консул», эти данные значатся в его бумагах в гостинице, в которой он остановился.

Руслан усмехнулся: ему бы и в голову не пришло в графе «цель прибытия» подробно расписывать, с кем, где, как он должен провести свои дела. Но вот иностранцы старой закалки, видимо, пуганные ещё НКВД, всегда подробно указывают основные контакты. Смешно. Но вот в данном случае — большая удача.

— И что «Консул».

— «Консул» никаких пояснений не даёт.

«Ну, естественно», — мелькнуло в голове адвоката.

— С Георгом свяжись.

— Уже. Нет его.

— То есть как «нет»? Ты ему сообщение оставь, пусть, как только появится, перезвонит тебе.

Боря вздохнул:

— Не перезвонит. Вы новости не смотрели? Его труп нашли на остановке автобуса, около железнодорожного вокзала. Избит, ограблен. Видимо, бомжи.

Руслан мотнул головой, стряхивая, словно паутину, навязчивые нестыковки:

— Погоди-погоди. Его когда нашли?

— Сегодня утром, около двенадцати. Смерть наступила в девять-сорок пять. По утрам господин Иван любил прогуляться по Невскому проспекту. Вот и… прогулялся, судя по всему.

Лебедев чувствовал, что его принимают на идиота:

— Боря, а что, наши доблестные питерские коллеги обзавелись волшебными палочками? Труп ограблен, а они вот так и личность установили за несколько часов.

— Руслан Федорович, — протянул Борис. — У него смарт-ключ от гостиничного номера во внутреннем кармане был. Там название гостиницы. По описанию опознали. Сверились с паспортом биометрическим…

В голосе Бориса слышалась обида.

— Откуда знаешь эти подробности?

— Так в СМИ доложили. Менеджер гостиницы слил информацию. Иностранец же. Скандал. Пресс-служба уже отдувается.

Руслан набрал другой номер, данный вчера Стешей.

— Чернов у аппарата, — отрывисто представился следователь.

Слушал внимательно, раздражаясь лишь самую чуточку.

— Я знаю, что вы это все можете выяснить сами, — пояснил, наконец, адвокат, — но есть шанс сэкономить время. И я переживаю за Стешу, соседку Ираиды: она может оказаться в опасной близости от преступников.

Чернов недобро огрызнулся:

— И правильно делаете, что беспокоетесь. Уже оказалась. На нее сегодня утром совершено нападение. Правда, какая-то местная гопота. Но, возможно, это только прикрытие. Так как один из нападавших может быть связан с «Мушкой». Если то, что вы мне сейчас сказали, действительно так, и некто Лопата, личность которого мы пока устанавливаем, замешан в убийстве иностранца, то ваша студентка вляпалась основательно.

Глава 31. Горан

Лопата приник к подоконнику, осторожно поглядывая во двор. Квартира старухи пуста. Но вокруг ментов, как муравьев в лесу. Что могло произойти — не понятно.

Колян, как они дернули эту девку в подворотне, совсем с катушек съехал. Пришлось дать ему дозу, пусть отоспится, гад. Он ему уже не нужен. Ему уже никто не нужен. Ни Зина, ни этот чистоплюй Горан. Он дождётся темноты и заберёт эту чёртову «Мушку», где бы она ни была.

В замочной скважине повернулся ключ, а в следующее мгновение в коридоре послышались шаги Горана. Пройдя на кухню, тот налил воды, прошёл, не снимая обуви в комнату, к своему наблюдательному месту. Лопата усмехнулся в ожидании.

Горан замер на пороге:

— Ты чего здесь устроил? — прошипел. Лопата, не поворачиваясь к нему, представил, как тот вылупил глаза, поставил стакан на угол комода, шагнул по скрипучему паркету. — Какого черта, я тебя спрашиваю!

Лопата зло сплюнул на пол, посмотрел с издевкой.

— Скажи, а когда ты собирался сказать Зине, что тебе известен тайник старухи?

Горан опешил: на затоптанном, давно не мытом полу, словно ковёр, разбросаны фотографии квартиры старухи, самой Ираиды, черноволосой девушки, её же фото с иностранцем, соседи — все, кто входил в поле зрения его, Горана, наблюдения за истекший месяц. Все, что он методично собирал, скрупулёзно архивировал, проставлял отметки времени выхода, прихода, расписание дня, предпочтения. И — главное — та ночь, когда Ираида проверяла, на месте ли «Мушка».

— Ты что задумал, урод? — Горан отодвинул носком ботинка несколько фото: вставать на чьё-то лицо ногой он не мог.

Во дворе послышался шум и голоса, звук коротко сработавшей полицейской сирены.

Лопата встрепенулся, вытянул шею, посмотрел за окно.

Горан прищурился, проследив за его взглядом. Во дворе сновали люди в штатском, хотя и дураку было ясно, что они из органов. Камера наблюдения фиксировала людей в квартире старухи, растерянную девушку. Следователь ее опрашивал, что-то помечал в блокноте. Девушка заметно нервничала: побледневшие губы дрожали, пальцы то и дело поправляли выбившуюся из причёски прядь тёмных волос.

— Что там происходит? — Горан следил за реакцией рыжего. Тот шумно шмыгнул носом, скривился. В глазах — горячечный блеск, губы влажные, дрожат от возбуждения, дыхание рваное, поверхностное. Истерический смешок прорывался в связную речь. — Ты пояснишь, наконец, или нет?

Сердце сжималось в предчувствии чего-то значительного и непоправимого, сводящего на «нет» все его, Горана, усилия.

Лопата сплюнул себе под ноги.

— Да нифига не происходит пока, — процедил Лопата и с вызовом посмотрел на серба. Хохотнул нервно, опускаясь на пыльный пол под окном. — А вечером произойдёт.

Горан нахмурился:

— Ты хоть понимаешь, что завалишь всю операцию? — он потянулся к карману, в котором лежал телефон, тихо сообщил: — Я сообщу Зине.

— Да идите все со своей операцией, — небрежно бросил Лопата, даже не шелохнувшись.

Горан замер, так и не воспользовавшись телефоном. Что-то во взгляде рыжего отморозка ему не нравилось. Оно настораживало, и говорило, что с ним больше иметь дело нельзя. Таких сливают по-тихому. Чтобы не потянули за собой остальных.

Мужчина, сделав широкий шаг, в одно мгновение оказался над рыжим, подхватив его за шиворот. Одним усилием поднял на ноги и прижал к стене, надавив локтём на яремную впадину. Кадык рыжего судорожно дёрнулся вверх, синие глаза вытаращились, руки с силой вцепились в локоть, в попытке стряхнуть или ослабить хватку. Изо рта вырвался нечленораздельный хрип.

— Слушай сюда, сопляк, — Горан старался говорить отчётливо и спокойно: сейчас, в нескольких метрах от напичканного полицейскими двора, худшее, что можно сделать — это привлечь их внимание к их наблюдательному пункту. — Здесь большие дела делаются. А твоя задача маленькая — открыл замочек, закрыл замочек. И то только потому, что Зине ты зачем-то нужен. Я работаю один. И ты мне нафиг не нужен в этом деле. И мне уже осточертела эта ваша северная столица. Я намерен сделать свою работу чисто, без хвостов и следов, уехать домой. И ты, полудурок, — он ещё сильнее надавил на горло побледневшему молодчику, отчего рот того скривился, — ты мне не помешаешь в этом, понял?

Лопата покраснел, закашлялся.

Горан чуть ослабил хватку, достал из кармана сотовый. И тут же пожалел об этом: молниеносный бросок, удар под ребра заставил согнуться пополам. В боку стало горячо и влажно. Под пальцами пульсировала кровь.

Горан скользнул взглядом по рукам рыжего отморозка: заточка. Чёрт, как он мог сделать такой промах?!

Рыжий оттолкнул ослабевшего мужчину, пнул ногой. Горан, задыхаясь, потерял равновесие и растянулся на пыльном полу, захрипел, зажимая рану ладонью.

— Это кто еще без кого обойдется, — процедил мстительно Лопата и, вытерев о колено испачканную кровью заточку, сунул её в рукав и вернулся на своё прежнее место. — Зря ты решил со мной ссориться.

Горан отполз к стене, потянулся за скомканным на диване пледом, в надежде зажать рану и остановить кровь. Дышалось с трудом, кровь из-под пальцев собиралась пеной. Много ума не требовалось, чтобы понять, что этот придурок задел лёгкое. Горан огляделся в поисках полиэтиленового пакета, на пластырь он и не рассчитывал в этой помойке. Главное — не делать лишних движений. Нечто подходящее заметил в складке между сидением и диванной подушкой. Небольшой пакет: рыжий отморозок жрал вчера самсу и как обычно не убрал за собой упаковку. Вонючая перегоревшим маслом и соевым фаршем, она все равно оказалась кстати. Обтерев о джинсы пакет, прижал его поверх свитера к ране, обмотал вокруг себя плед, потянул за края. Глубоко вздохнул, завязывая узел.

В голове мутилось.

Мысли путались, цеплялись друг за друга и рассыпались.

Молокосос вышел из-под контроля. Это раз.

Он опасен. Это два.