Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 46)
Ярослава потеряла дар речи.
— Как? Когда? Они что, здесь???
— Да, они идут за нами следом!
— Боже мой милосердный! — всплеснула руками Ярушка. — И ты так спокойно об этом говоришь?
— Антон на нашей стороне. Он меня нашел еще в Александрии…
— Да ты что! — ахнула Ярослава. — И ты молчала…
— Ну, когда бы я тебе говорила! — взмолилась Катя. — Он искал меня, чтобы предупредить, что они рядом. Рассказал про то, что они сюда попали при помощи какой-то старухи-колдуньи, к которой обратился еще в Красноярске Шкода. Та им дала зеркальце, которое их сюда и привело. И сейчас она их ведет по нашему следу, какую-то искру им выдала…
— Какая колдунья? — Ярушка не верила своим ушам: она, конечно, поняла, что-то идет не так, но чтобы преследователи шли за ними буквально по пятам, да еще Катя об этом знала, знала, и ничего не сказала сразу … Это не укладывалось у нее в голове.
— Не знаю, Ирмина, кажется. Она в нашем времени живет, управляет оттуда с помощью зеркальца. Антон говорит, что она очень опасная. Правда, уже полдня на связь не выходит…
— Да зачем ты ей?! — не выдержала Ярослава.
— Посох, ей по-прежнему нужен Посох Велеса…
— А с чего ты взяла, что этот Антон, или как там его, на нашей стороне?
Катя покраснела.
— Он… Он… Я ему нравлюсь. Он их специально даже задержал у горы, сказал, что у него нога вывихнута, чтобы дать нам время уйти подальше…
Ярослава беспомощно развела руками:
— А что, если так же, как дружков своих предал, он и тебя предаст? Зачем ему все это? С чего вдруг такая любовь?
Катя нахмурилась.
— Надо ребятам рассказать и Стару, — убежденно сказала она. — И выяснить, что там еще за колдунья Ирмина…
Ярослава была, конечно, права. Ирмина могла оказаться очень опасна. То, что она не выходила полдня на связь, еще ничего не значит, может выйти в любой момент, и тогда какую команду даст Шкоде и Афросию? А что, если она уже объявилась, и они могут появиться с минуты на минуту (хорошо, что ворота запираются на ночь!), а она, Катя, еще ни на шаг не приблизилась к поискам своей мамы. Да и ребята в опасности… Ярослава права. Только…
— Яруш, только давай не будем всем рассказывать, почему нам Антон помогает.
Ярослава фыркнула и пошла в дом.
Катя еще некоторое время посидела на прогретых дневным солнцем, еще теплых, досках мостовой Аркаима. Несколько раз выглядывала Енисея, но ни о чем не спрашивала, и снова исчезала за широкими ставнями.
Говорить ни с кем не хотелось.
Катя снова и снова вспоминала глаза Антона, длинные, до плеч темные волосы, его прикосновение… Ему так хотелось верить!.. Но рядом с желанием верить тонкой змейкой скользило сомнение: Ярослава права, с чего вдруг такая привязанность? Антон не выглядел, как человек, которому можно доверять. Вот Истр или Олеб, хотя она их знает едва ли больше Антона-Ключника, — другое дело. Им можно было доверить свою жизнь без оглядки. Эти скорее сами умрут, чем друга оставят в беде…
Она слышала, как ребята на завалинке шепотом обсуждали Ирмину. Другие девочки, обитательницы Общего дома, иногда прислушивались к их разговору, но не вмешивались.
Уже стало совсем темно, когда мальчишки ушли в свой Общий дом. Олеб и Истр, проходя мимо, попрощались, но в разговор вступать не стали. Видимо, поняли, что ей надо побыть одной.
Девчонки тоже улеглись. В доме была оставлена на столе одна-единственная свеча. Для Кати. Конечно, Ярушка позаботилась… Милая Ярушка.
Катя проскользнула наверх, посмотрела на спящих подруг. Енисея лежала поверх одеяла, как была, в одежде, сбросив только узкие сапоги. Из-под подушки торчал кончик кинжала. А на сундуке у изголовья приготовлены лук и стрелы. Лишь Катя подошла к ней чуть ближе, ее ресницы дрогнули, а пальцы скользнули к рукоятке ножа. Катя только сейчас поняла, до какой степени Енисея воительница. Настоящая амазонка. Всегда начеку.
Ярушка сладко посапывала, укрывшись до подбородка одеялом. В изголовье, на сундуке, ее личное оружие — толстая книга в переплете из войлока. Катя наклонилась. «Искусство врачевания. Белый морок нам в помощь». Ну, конечно! Что же еще…
Катя присела на край кровати. Над Аркаимом разворачивалась гроза. По крыше ударили первые тяжелые капли. Через мгновение к ним присоединился следующий десяток. И вот уже дождь во всю силу забарабанил по деревянным крышам, стекая по отводным трубам на мостовую, и потоком унося с собой грязь и дневную пыль древнего Аркаима.
Медленно пройдя мимо спящих подруг, она поднялась по узкой лестнице, ведущей на крышу девичьего общежития, приоткрыла люк, закрепив крышку в специальное медное кольцо, и бочком примостилась на верхней ступеньке. Вытянув руку, Катя ловила узкой ладонью прохладные капли и вытирала ими лицо.
— Ты чего? — услышала она из темноты взволнованный шепот Ярушки. — Чего тут мокнешь?
— Хорошо здесь, свежо, — неопределенно пробормотала Катя.
Она услышала, как вздохнула внизу Ярослава, и вот уже заскрипела первая ступенька лестницы. Через несколько мгновений та уже устроилась на соседней ступеньке и тоже подставила ладонь под холодные струи.
— О нем думаешь? — спросила она, наконец.
— Да, нет, — Катя пожала плечами. К горлу подкатил колючий комок. — О чем тут думать…
— И в самом деле, о чем, — кивнула головой Ярушка. — Я знаешь, что тебе сказать хочу? — Катя напряглась. — Мама твоя, видать, большая кудесница.
Катя посмотрела в лицо подруге. Та говорила всерьез.
— Меня все время мучила та картинка в книге моей, ну, той, что я у бабушки читала. Там, где портрет твоей мамы… Книга издана в 882 году от Рождества Христова. Выходит, что твоей маме либо несколько сотен лет и жила она в годы, когда книжку ту печатали. Либо она перемещается во времени, как ты или Енисея. В любом случае — она у тебя большая кудесница!
— Яруш, таких долгожителей не бывает, а мои перемещения во времени — проделки шкатулки. Как Енисея это делает, мы не знаем, но наверняка тоже нечто подобное. К волшебству это не имеет никакого отношения. Это какая-то технология.
— Что такое «технология» мне не ясно, а вот что это не волхование — я не согласна. Есть в этом какая-то загадка! И то, что у тебя есть такие интересные способности — доказательствует о моей правоте. Ты очень неплохо для новичка владеешь Темным Мороком, знаешь Александрию как свои пять пальцев, да еще с тайными ходами, переходами и выходами из лабиринтов! На счет долгожительства ты вообще не права, легенды и не такое гласят.
— Так то легенды. Давай лучше спать, — вздохнув, предложила она. Ярушка кивнула, в глубине души довольная тем, что отвлекла Катю от мрачных мыслей.
Одна за другой, они спустились вниз и устроились в кроватях. Катя сразу закрыла глаза: ей хотелось, чтобы Ярушка, убедившись в том, что она заснула, успокоилась, и у Кати появилось еще несколько минут, чтобы пережить сегодняшний день.
Лишь она закрыла глаза, как тонкая Ярушкина ладонь тенью промелькнула над ее лицом, унося с собой в полуночную мглу все сомнения, переживания…
— Сон Сонович, утоли ее печали, забери их все с собой, — прошелестел девичий голос, — под тяжелым камнем припрячь в холодном море-окияне, забудь до него дорогу, ни ветрам, ни дождям не сказывай…
Катя в одно мгновение уснула.
Ярушка улыбнулась.
— Так-то оно лучше, — прошептала она и юркнула под одеяло, напоследок еще раз бросив внимательный взгляд на спящую Катю.
Рядом пошевелилась Енисея, повернулась к Ярославе, тихо прошептала:
— Хочу, чтоб ты знала. Я ему сказала нет.
— Кому? — голос у Ярушки дрогнул.
— Олебу.
— А-а. А что ты решила мне сказать? Мне-то что?
Енисея повела плечом.
— Просто. Хочу, чтоб знала ты.
Ярослава помолчала. Енисея тоже ничего не говорила, в темноте было слышно ее ровное дыхание.
— А почему «нет»? Не люб он тебе?
— Люб. Только как понять ему, что не быть нам вместе?! — едва слышно прошептала Енисея и отвернулась. А Ярушка, так и продолжила сидеть, поджав под себя ноги и наблюдая, прислушиваясь к удаляющейся грозе.
Глава 28
ИГРА
Они вышли через западные ворота. Стражники, оставленные сегодня на службе, сердито поглядывали с дозорной вышки на толпу мужчин, женщин, стариков и детей, спешившую из города.
— Ребята и Енисея уже там давно, наверно, — Ярушка, вытягивая шею, смотрела через головы прохожих, стараясь разглядеть товарищей. — Пока мы твою яишню варганили.
— Яруш, ну, хватит меня пилить. Вкусно же было! — Катя зажмурилась, глядя на яркое, еще и не палящее солнце.
От реки тянуло ночной прохладой, пахло клевером. Радужные бабочки покачивались над длинными стеблями, улетая подальше от людей вглубь полей, деловито жужжали пчелы, а над головой вертелись назойливые оводы. В воздухе пахло радостью и ожиданием сверхъестественного.
«Или это только мне кажется?» — мелькнуло у Кати в голове. Дело в том, что люди, чинно и важно следовавшие с ней одной и той же дорогой, не были возбуждены. Скорее даже наоборот, они были спокойны и сосредоточенны.
— А коли места сейчас не хватит? — продолжала ворчать Ярослава. — Сама ж потом страдать будешь, что ничего не видать и ничего не понять.