Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 48)

Ярослава не успела ответить — Сытень раскатисто прорычал:

— Команда мастеров Аркаима! Встречайте!

Открылся изумрудно — синий переход. Из него полились звуки гуслей и свирели, мерное дыхание кузнечного горна и звуки скрещивающихся мечей. Они тонкими нитями малахитовыми нитями обвили уже сложенный англичанами узор, одни элементы от этого стали ярче, полнее, другие — нежнее и прозрачнее. Рисунок словно ожил.

С последней нотой проход закрылся, оставив на арене десять игроков, среди которых Катя без труда узнала Олеба, Истра и Енисею. В руках четверо участников также держали узкие щиты, а остальные — плоские деревянные биты.

Катя захлопала в ладоши и громко, с улюлюканьем крикнула:

— Ура!!!

Одна. На весь шатер.

На нее озирались, недоуменно поглядывали, кто-то крутил у виска.

Ярушка схватила ее за рукав, дернув к себе:

— Тише ты, чего ж ты орешь?!

— Так игра же! Игроков приветствую, поддерживаю свою команду, кричу «Ура». У нас бы еще кричалку какую-то сделали болельщики. Типа «Аркаимцы смело в бой, англичан сметем долой!».

— ТИШЕ ТЫ! — она пригнула Катину голову, чтоб спины других зрителей спрятать.

— Да что такое-то? — уже едва различимым шепотом шипела Катя. — Нельзя?

— Конечно, нельзя. Это же ШОРОХ! Любой звук, брошенный со зла, или в безудержной радости, против твоей команды идет, очки добавляет.

— Так здесь, что ли сидеть смирнехонько надо? И смотреть только? Что за игра такая странная…

Ярушка вспылила:

— Хорошая игра! Смотри в оба и не отвлекайся. Орать, визжать и топать ногами можно только пока волхв стучит в посох.

На арене обе команды выстроились рядом: в первом ряду восемь игроков со щитами, во втором — остальные, одновременно резко взмахнули руками и тончайшее кружево, повисшее в воздухе над их головами, разорвалось на множество мельчайших фрагментов. Они, подхваченные легким порывом ветра, белыми хлопьями взмыли под купол и опустились на ладони зрителям.

Катя тоже получила маленький, размером не большее ее ладони, цветок, тонкий, трогательный, пахнущий солнцем и летним отпуском. Она подняла восхищенный взгляд на Ярушка — та приложила легкую ажурную птичку, как брошь, верхней рубахе — тунике. Девушка рядом с ней закрепила кружевного ужика в волосах, и тот выглядывал оттуда, поблескивая темными изумрудными глазками.

— Они держатся сами, — пояснила она шепотом. — А после игры развеются.

Катя поместила свой цветок на тыльной стороне ладони — давно хотела сделать татушку. И тот, в самом деле, словно приклеился к коже, впитался, став с ней одним целым.

— Как здорово!

Волхв продолжил:

— Судить нынче станут волхвы Сытень и Брус, маг Первой гильдии Макфелл, и колдун Тор из Канимеда!

Зрители взорвались овациями. Сытень снова поднял вверх правую руку, остановил движение в зале и возвестил:

— Да начнется Игра!

Морок за спиной сгустился, темно-серые разводы покрылись инеем, словно пеплом. Резко похолодало, изо рта пошел пар, смешиваясь с густыми сумерками.

Катя опять почувствовала, что задыхается. Грудь передавило, острые колкие комья темного тумана, врывались в легкие, разрывая их. Катя шумно сглотнула, пытаясь восстановить дыхание:

— Да что ж это такое? Опять что ли? — прохрипела она, хватаясь за горло.

Ярушка с жалостью на нее глянула, протянула простой деревянный амулет, тот самый, от которого несколько минут назад Катя презрительно отвернулась:

— На, надень это на шею, полегчает.

Та дрожащей рукой подцепила черную нитку, затянула на шее. Сразу стало легче. С груди будто камень сняли.

Между тем игроки и судьи заняли свои места на поле.

Четверо игроков каждой команды — те, что со щитами — встали друг напротив друга, по краю арены. Ярушка горячо прошептала на ухо: «Это шептуны, они заклятья нашептывают на морок».

Остальные игроки («ловцы») — в центре поля, каждый на расстоянии метра от другого. Напротив английских игроков со щитами встали наши, аркаимские, напротив них, — наоборот, английские. Судьи заняли четыре круглые площадки по углам, над ними загорелись золотые шары светозаров, ярко осветивших поле, а в центре, под куполом, появились две пустые хрустальные чаши.

— Ах, неудачно сели, — вздохнула рядом Ярослава. — Как раз под удары аглицких шептунов!

Катя замерла, почувствовав неладное:

— Шептуны? То есть как «под удары»? Они что, против нас играют, против зрителей?

Ярослава только отмахнулась от нее:

— Да что ты…

Игроки, те, что со щитами, низкими, утробными голосами затянули медленную, протяжную песню.

И в этот момент Катя почувствовала, как ее накрывает с головой холодная волна, ледяные брызги иголками колят тело и открытые руки. Она посмотрела на них: синие, все в бугорках «гусиной кожи».

— Это что?

— Сила. Защиту можешь поставить, — просто объяснила она. — Представь перед собой стену.

Катя попробовала.

Мысленно взяла в руки кирпич, поставила перед собой, на него сверху — следующий, потом еще и еще. Стало легче. Только плохо видно.

— Не так страшно. И хоть дышать можно, да?

Ярушка не отозвалась: она тоже выстраивала защиту, изящную и прочную хрустальную стену. «И чего я не додумалась прозрачную представить», — с сожалением подумала она, посмотрев на соседей и их красивые и ровные невидимые ограждения.

При этом Катя обратила внимание, что волна Силы, наколдованная шептунами (или как там их Ярослава назвала), действовала на всех по-разному. Наискосок от них с Ярославой в третьем ряду, весело поглядывали на них два парня и, кажется, не замечали ледяного душа.

А другие, наоборот, были серьезны и сосредоточенны, будто не на игру пришли, а на экзамен, и сосредоточенно следили за происходящим на арене.

Катя пожала плечами: за чем там следить, на поле пока ничего особенного не происходило — шептуны спрятались за своими щитами, только лохматые макушки видно. Ловцы распределились по полю, в напряженном ожидании чего-то.

Катя нашла глазами своих друзей. Истр махнул им рукой.

Удар посоха.

Один из англичан неожиданно привстал из-за щита и, резко выбросив вперед руку, метнул в аркаимских ловцов шар, похожий на шаровую молнию, ослепительно яркий, искрящийся и угрожающе шипящий. Он несся прямиком на Енисею:

— Осторожнее! — воскликнула она, и звук ее голоса, превратившись в крохотный изумрудный кристалл, отправился в одну из подвешенных под потолком чаш.

— Ну вот, счет открыла, — Ярослава расстроилась.

А Енисея ловко развернулась и одним ударом биты сбила огненный шар, тот с шумом врезался в траву, оставив глубокую черную воронку.

Белоснежный камень отскочил от Енисеи и отправился во вторую пустую чашу. Катя сообразила: это счет.

— Сравняли.

Игра напоминала бейсбол, лапту и крокет вместе взятые. Шептуны выбрасывали в центр поля огненные шары, ловцы противоположной команды должны их отбить. Команда противника старалась этому всячески помешать: отвлекали, пытались перехватить мячи, отбить их сами или изменить их траекторию.

Истр даже умудрился броситься англичанину под ноги, лишь бы не дать ему отбить брошенный огненный шар, за что получил два штрафных камня, улетевших в чашу к гостям.

Енисея сражалась великолепно, она летала над полем, ловко отбивала все огненные мячи, и казалось, что она сроднилась с шаровыми молниями, словно заклинатель змей.

Олеб тоже играл хорошо, азартно, но часто отвлекался — все пытался прикрыть Енисею, в результате и ей мешал, и штрафные камни получал. Посреди игры та схватила его за рукав и что-то сердито бросила. Олеб понуро поплелся на дальний угол поля, сменив там другого игрока.

Но не все шаровые молнии разбивались, некоторые ускользали. В итоге их под куполом становилось все больше, они носились над полем, с грохотом врезаясь друг в друга, сбивая, рассыпаясь шипящими искрами. Причем, не брезговали и на зрителей налетать: то и дело слышался визг, и в воздух взмывали то зеленые, то белые камешки.

Все больше игроков сражалось с красноватыми ожогами на лицах и руках.