Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 22)

А Катя, вдохнув теплого таежного солнца, крепко заснула.

Она еще не осознала, что выбралась из перехода, поэтому во сне упорно продолжала идти по нему. Одно хорошо, что идти, ей так казалось, стало легче, теплее.

Ярославы рядом не было.

Катя обратила внимание: коридор расширился и превратился в широкое, залитое солнечным светом помещение, с высоким сводчатым потолком, узкими окнами и тонкими ажурными колоннами. За ними, прикрытая от посторонних глаз, ввысь устремлялась изящная, словно кружевная лестница, упиравшаяся в верхнюю балюстраду.

Около широкого панорамного окна в пол — оборота к Кате стояла, знакомым жестом сложив руки под грудью, высокая женщина в длинном светлом платье простого кроя.

Ее голову и плечи покрывал белоснежный платок, схваченный на лбу тонким резным серебряным обручем и спадавший до пола. Обнизи нежного жемчуга обрамляли округлое лицо. Ворот, рукава, подол светло-молочного платья из тонкого шелка, похожего на рубаху, были расшиты замысловатым узором.

Поверх платья была одета туника из тонкого кружева, вышитого жемчугом, с широкими рукавами, из-под которых видны расшитые зарукавья нижней рубахи. Тонкий пояс деликатно подчеркивал талию.

Женщина о чем-то задумалась. Она не слышала, что Катя подошла ближе. Овал лица, плечи, тонкие руки, манера складывать их под грудью — все было так знакомо девочке. Но то, что напрашивалось, не могло быть.

С верхней балюстрады послышались торопливые шаги, и в то же мгновение из-за колонн появился приземистый мужчина в темной одежде. Женщина, словно ожидавшая его, очнулась:

— Ну, что? — тревожно спросила, без приветствия.

Мужчина поклонился:

— Государыня. Вестей пока нет, — женщина с отчаянием выдохнула, — известно лишь, что через Ухо она не прошла. Грифон не потревожен.

Знакомая незнакомка закусила гостяшку указательного пальца:

— Что ж я наделала! Ведь как лучше хотела!!!

Ее собеседник почтительно промолчал.

— Куда? Куда она могла деться?

— Проход поврежден, — с сомнением в голосе отозвался мужчина. — В нем оказался заперт вурдалак.

При этих словах женщина шумно выдохнула:

— КАК?

— Чем больше вмешательство, тем сильнее ответ, Государыня… Никто не знает, как он там оказался. Дайте нам срок, и…

— … Ее, может, уже и в живых НЕТ!

И она порывисто отошла от окна. Теперь Катя отчетливо увидела лицо женщины, которую называли «государыня», сомнений не осталось — она узнала знакомые черты.

Затаив дыхание, боясь развеять это наваждение, она шепотом позвала:

— Мама…

Женщина резко обернулась. Распахнутые от удивления глаза цвета байкальского льда вглядывались в темноту. Она не видела дочь.

Катя бросилась к матери, пытаясь дотянуться до нее, дотронуться. Но между ними стоял как и там, в Красноярской квартире прозрачный кокон, не подпускавший ни на сантиметр.

— Катя, — позвал ее тихо кто-то совсем рядом. — Катя, очнись…

Тоска схватила ее за горло тисками, не давая вдохнуть или позвать на помощь.

Сознание медленно возвращалось к ней запахами древнего леса, костра и горящей полыни. Солнце уже давно миновало середину дня, и косые тени красноватыми отблесками прорывались сквозь кроны деревьев.

Она приоткрыла глаза — рядом на коленях сидела Ярослава, из васильковых глаз бежали дорожки от слез, а взгляд был несчастный-несчастный.

— Ты никак не просыпалась, бормотала что-то во сне… Я боялась, темный морок тебя забирает, такое бывает иногда, — лепетала Ярушка, и тихие слезы катились по ее бледным щекам.

Глава 16

НОВАЯ СИЛА

Шкода, Афросий и Ключник очнулись почти одновременно.

Антон не сразу открыл глаза, внимательно прислушиваясь к своему телу. Все кости ныли, голова, казалось, просто раскалывалась. В общем, состояние отвратительное. И хуже всего пострадало самолюбие — даже в схватку вступить не успел, а его уже из нее исключили, так сказать. И кто? Какие-то два ряженых деревенщины да девчонки — малолетки!

— Я — то ладно, а вот Афросий, с его самомнением, и навязчивой идеей о превосходстве, тот, наверно, будет в бешенстве. Как очухается.

Он сел. Искоса глянул на товарищей. Да, отделали их на славу. У Шкоды на красивом лице, которым он так гордился, за которым так тщательно ухаживал, синел здоровенный синяк под левым глазом, бардовый кровоподтек пересекал нижнюю, распухшую вареником, губу. Афросий был еще краше: ухо отвисло, губа рассечена и распухла, оголив дыру в зубах, образовавшуюся на месте двух сломанных зубов. Вид у всех весьма помятый и жалкий.

— Охотнички за драгоценностями, ё-мое.

Он встал.

«А девчонка-то боевая», — с какой-то непривычной его сердцу радостью и восхищением подумал он о Кате. И вспомнил, как красиво она вывела Шкоду из игры. Не каждый профессиональный боец так сможет. Он чуть улыбнулся.

В это время зашевелились Афросий и Шкода. Один застонал и резко стал осматривать свою челюсть, а второй первым делом схватился за глаз. Оба сложно и витиевато выругались. Антон криво усмехнулся.

— Се ито быо-то, а? — прошепелявил Афросий. Шкода опять выругался.

— Опять упустили! — со злостью хлопнул он по своему колену. — Как она умудряется раз за разом от нас убегать …

— Да-а, чудеса какие-то, — задумчиво вставил Ключник. Шкода зло огрызнулся:

— Нет никаких чудес!!!

— Ну, то, что ты в них не веришь, еще не значит, что чудес нет, — стоял на своем Антон. — Во всяком случае, как еще объяснить исчезновение человека на глазах у изумленной публики, на наших с вами глазах то есть? А лесной заяц, который вырос до неба и превратился в дым?

— Да фокусы это какие-то! — не унимался Шкода. С него хватит бабки с вечно меняющейся внешностью и странноватыми повадками. Антон пожал плечами и пошел в сторону того места, где исчезла Катя.

Он не успел отойти далеко, когда на поляну откуда-то сверху, приближаясь, словно артиллерийский снаряд, обрушился душераздирающий вой, жуткой болью отозвавшийся в барабанных перепонках. Страшный звук, казалось, шел отовсюду. Все трое, скрючившись, прикрыли уши, но вой продолжался и продолжался.

— Упусти-и-и-и-ли-и-и-и!!! — слышалось сквозь боль.

Вой то стихал, то накрывал их снова с утроенной силой.

Хуже всего приходилось Шкоде: он трясся мелкой дрожью, глаза закатились, изо рта пошла розовая пена. На груди появилось, разрастаясь, багровое пятно.

Терпеть ужасный вой не хватало сил, к горлу подступила тошнота, но тот так же внезапно стих как начался. И возник голос, раздаваясь у каждого в голове:

— Упустили! — четко и зло проговорил он. — Опять упустили!!!

Антон и Афросий оглядывались по сторонам в поисках источника неприятного голоса.

Шкода понял все сразу — он узнал голос старухи Ирмины. Дрожащими пальцами он достал из окровавленного кармана рубашки круглое зеркальце, и выронил его. На ладони остался глубокий след от пореза, словно зеркальце вырвалось у него из рук. Зеркальце при этом, не долетев до земли, повисло в воздухе. Поверхность его излучала сине — зеленый свет.

— Вам что было велено?! — зло шептал голос старухи из зеркальца. — Поймать девчонку и отобрать у нее посох! И то упустили…

Афросий непонимающе вытаращил глаза: «велено»? Он-то думал, что организатором поисков является Шкода. А тут оказывается есть какой-то еще руководитель… И у него, небось, есть свой интерес…

— Что происходит вообще? — хрипло спросил Антон.

— А вы там не тявкайте! — прикрикнула на него старуха, и продолжила: — Значит, так, Ванюша. Последний шанс тебе даю, тебе и твоей компании… Девчонка путь держит в Аркаим. Посох у нее заберете до того, как она ступит в город.

— Да какой Аркаим! — выдохнул Афросий. — Там же одни развалины… И вообще: где Красноярск, а где Аркаим? Она, что пару тысяч кэмэ пешочком пройдет?!

Но Шкода на него так глянул, что Афросий смолк в растерянности.

— Да нет у нее посоха никакого, мешок с собой малень… — начал было Шкода, но договорить не успел, его тут же перекосило от боли: он повалился спиной на траву и, выгнув дугой спину, схватился за горло, пытаясь стряхнуть невидимые руки, сомкнувшиеся на нем.

— Знай свое место, — шуршал голос. — Твое дело: прихлопнуть девчонку и ее подружку, если понадобится, а не думать и вопросы задавать, понял ли?

Шкода хрипел, катался по траве, судорожно пытаясь разомкнуть невидимую удавку:

— Пустииии…

Афросий и Ключник ошалело таращились на него. Он внезапно обмяк, тяжело дыша, расслабился.