Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 81)
– У нас ордер на арест Тойля. Он подозревается в давлении на Совет и убийство посла Труграна.
Нирих внимательно следил за реакцией Грацца, лишь иногда отвлекаясь на работу медиков и криминалистов, работавших с телом Тойля. Взгляд оперативника упал на запястье несчастного. Присев на корточки, он аккуратно отодвинул край рукава, показав криминалистам багровый след от наручников, совсем свежие ссадины. Чуть приподняв руку погибшего, отметил идеально чистые руки.
Нирих поднял глаза на Грацца и встретился с ним взглядом. Змеиные серебристо-перламутровые глаза холодно следили за ним, он чувствовал, как они прощупывают его, дотрагиваются до сознания, будто надеясь подслушать.
«Траль, авада, торторат, снуми, флави, агорат», – вспомнил он детскую считалочку, которой его научила племянница. Поймал недоумение в глазах достопочтимого Грацца и усмехнулся: когда лезешь без спроса в чужую голову, жди сюрпризов.
Утром, едва проснувшись после общей бессонной ночи, Ираль получил сообщение от Ристана о назначении заседания Совета Родов на сегодняшний полдень, меньше, чем через час. И еще одно – от начальника третьего отряда о готовности сопроводить его в здание заседания.
– Ну что ж, наш день настал, – он поцеловал кончики похолодевших пальцев Натальи, привлек к себе.
– Ты волнуешься? – она потерлась щекой к его жестким волосам.
Он перевернул руку запястьем вверх, поцеловал чувствительную кожу над синей веной. Покачал головой.
– Нет. Уже нет. Волноваться надо, пока не сделал все, что до́лжно. Я сделал. – Он встал. – Нам надо выдвигаться, этот путь мы пройдем вместе. Совет назначили так рано, перенесли на сутки дату, очевидно, надеясь, что я не смогу присутствовать. Последняя уловка хитрого скварра.
Уже садясь в шлюпку, получил еще одно сообщение. Это его удивило.
«Необходимо воспользоваться правом Старших. Теон». И кодировка протокола секретариата Совета Единой галактики.
– О чем это он? – Наталья вслушивалась в бормотание Ираля. – Ты понимаешь?
– Кажется, понимаю. Но, судя по всему, дела у Теона идут не очень.
Он прищурился, посмотрел прямо перед собой: что-то происходит. Что-то, что не оставляет Теону выбора и заставляет все ставить на одну карту.
И эта карта – он, Ираль Танакэ сеном Адальяр. И хрупкая землянка, что стала его женой.
Крыж неторопливо наблюдал за сформированным протоколом: две колонки сравнительного анализа и строка выводов внизу. Пара часов работы в программе, и алгоритм открылся. В левой колонке цифровой код: шесть чисел, инверсивное повторение через буквенный пробел. Снова шесть чисел, но уже других, весь ряд увеличивался на два. В правой колонке аналогичный цифровой код, но с другими интервалами. В строке выводов программа дала однозначный вывод – коды идентичны, алгоритм совпадает, их пропустили через один и тот же криптосервер.
– Что же ты такое? – бормотал Василий, в задумчивости потирая подбородок.
Он видел, что у него родственный алгоритм, Теон намекал, что должен быть известен. Но пока никаких догадок. Крыж чувствовал азарт и это возбуждало его интерес. Голова стала будто ватная, гудела от усталости. Он посмотрел на часы: уже восемнадцать часов за монитором.
Оттолкнулся и выдохнул.
Подумав, снова открыл полученные протоколы.
В лабораторию зашел Пауков: по небритому и осунувшемуся лицу тоже видно, что еще не ложился.
– Здорово, чего полуночничаешь? – рассеянно уточнил, снова возвращаясь к цифрам.
Артем отмахнулся, поставил короб с реагентами на тумбу, аккуратно сдвинув стопку креопластин:
– Так, кое-что проверяю… Руку дай сюда.
Крыж с сомнением взглянул на Паукова, вздохнул:
– Опять меня всего извазюкаешь…
Положил руку на угол стола.
Артем мрачно усмехнулся:
– Не фантазируй, не всего, а только клешню.
Вскрыв упаковку с диагностическим гелем, выдавил в локтевую впадину прозрачную каплю с крошечными серебристыми вкраплениями, размазал пластиковой стекой. Нано кристаллы поблескивали на коже. Пауков активировал сканер, медленно провел лучом над рукой старпома от локтя к запястью и назад.
– С чего ты вдруг мной озадачился? Заняться, что ли больше нечем?
– Конечно, нечем, – Пауков мрачно замер в ожидании расшифровки данных, отложил сканер и достал из короба скарификатор, приставил к пальцу Крыжа. Мгновенный укол, капля крови попала в емкость, на дисплее показалась шкала загрузки экспресс-теста.
Крыж наблюдал за другом. Сомнение роилось в голове, усиливалось с каждой минутой.
– Паук, все норм?.. Ты какой-то странный.
– Погоди, Крыж. Расскажу, когда пойму, что рассказывать. Пока нечего.
Василий понимающе кивнул:
– М-м, понял… – Он покосился на короб – Артем убирал медикаменты и реактивы, аккуратно возвращал в пазы экраны диагностического оборудования. – Слушай, Паук, пока ты здесь, нет желания отвлечься от мрачных мыслей?
– У тебя есть чем развлечься? – Артем с усмешкой взглянул на друга.
Тот фыркнул, привычным жестом взъерошил волосы:
– Я вообще только и делаю, что развлекаюсь…
– Ну, показывай, чего там у тебя, – Артем решительно захлопнул крышку контейнера, защелкнул крепления и обошел его кресло.
Крыж развернул окно с протоколами.
– Глянь. Что скажешь?
Пауков покосился на него, удивленно изогнул бровь:
– Чем я тут тебе могу помочь?.. Смотри, вторая строка в первом протоколе. – Он провел ногтем по нужному месту. – 10 пробел 08 двойной пробел 20, опять пробел 48. Это время получения письма от Ульяны, когда она была подключена к «Сционе». Я почему запомнил – потому что в шлюпке тогда был, на подлете к линкору, а вы уходили на маршрут «Берга».
Крыж присвистнул.
– То есть в первом протоколе – что-то, связанное с посланием Чи Лавана? Вернее, даже тогда не «что-то» абстрактное, а «что-то» конкретное: кодировка его письма. – Он приблизился к монитору, выделил несколько строк, ввел команду и выделил каждый пятый символ. Они выскочили единой строкой внизу, в поле комментариев. – Это алгоритм мигающей транзакции, которую применял Чи Лаван.
Он откинулся на спинку кресла.
– А второе?
Крыж сделал аналогичные манипуляции со вторым протоколом – строки в разделе комментариев оказались идентичными.
– А второе – это кто-то использует ту же мигающую транзакцию, тот же протокол иррациональных переходов, что и в первом.
– И сделано это вчера, – Артем посмотрел на вторую строку второго протокола. – Если в первом протоколе 10 августа 20-48 было указанием времени, то и здесь, вероятно, тоже дата и время.
Они переглянулись:
– Но Кромлех был уже мертв. Кто тогда использовал этот алгоритм?
– А зачем вообще применять один и тот же, паленый алгоритм? Кто бы это ни был, он знает, что мигающая транзакция по делу «Сционы» находится в разработке Теона и его управления. Зачем? Почему новый не сделать?
Артем распрямился, скрестил руки на груди. Крыж развернулся к нему, поморщился:
– Это сложный алгоритм, чтобы его написать, нужно усердно попариться. А еще его надо вмонтировать в стандартную транзакционную сеть, модифицировать ее под себя. Прописать точки отладки. Это целая история, бро. По сути, это голос криптосервера. Его можно завуалировать, как это попытались сделать во втором протоколе, но его нельзя изменить до неузнаваемости.
– Понадеялись, что прокатит?
– Или не знали, что алгоритм паленый. Или специально хотели подставить. – Он снова развернулся к экрану. – Что бы это ни было, но это серьезный ключ. Я отправлю Теону. Пусть проверяют.
Стоило им подняться над сопками, как их взяли в кольцо катера сопровождения.
– Доброе утро, сеном. Доброе утро, села́р.
Ираль обернулся к Наталье, пояснил:
– Селар – это госпожа. Это о тебе… – Он усмехнулся: – Знаешь, твое имя немного сложно произносится для нас – шипящая в середине. Очень неудобно… Вероятнее всего, тебя начнут звать иначе.
– Да, твоя мама сказала, что позаботится о том, чтобы я потеряла даже личное имя… Хотя, конечно, они имела в виду иное.
– Иное, да, – задумчиво согласился Ираль.