Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 26)

«Слушай ветер», – посоветовал он тогда. Как тогда, она прикрыла глаза, прислушалась. Как тогда слышала дыхание клириканца за спиной, и так же неожиданно пришло ощущение защищенности. Девушка расправила плечи, втянула носом воздух. Запах горячих камней донесся до нее. И дуновение раскаленного ветра, нежное касание по лицу, шее, невесомый поцелуй в губы как предвестник сегодняшнего поцелуя. Тогда перед ней тоже расстелилась пустыня. Только полуденная, знойная, в которой порывистый ветер рвал кривые гребни барханов и уносил вдаль, а яркое синее небо отражалось в океане. Светящийся силуэт щербатого спутника Иргили и темный корпус орбитальной станции Клирик-1 высоко над горизонтом.

«Мой дом», – сказал тогда Ираль.

Наталья открыла глаза и повторила видение:

– Оранжевый закат. Пустыня. Горячий ветер рвет темные гребни барханов. И сине-голубой океан, в нем отражается почти разрушенный Иргиль и станция Клирик-1. Это дом Ираля.

Царица отшатнулась, схватилась за сердце. К ней подскочили несколько слуг, подставили под ноги кресло и усадили в него. Клириканка словно заведенная кукла качала головой:

– Но зачем? Она же… Она же…

Царица старательно подбирала слова.

– Все верно, она с Земли. Курсант Академии Космофлота и воспитанница Боза Удгрина.

Взгляд матери остановился на Ирале:

– Я знаю, кто она, – воскликнула резко. – Я же смотрю инфосводки! Из всех женщин галактики ты выбрал самую неподходящую.

– Почему? Потому что я не принадлежу вашей расе? – Наталья прохрипела – не ожидала, что голос сядет настолько сильно.

Царица испепеляюще посмотрела на нее, в упор.

– Потому что ты меченая!

Она отстранилась, шумно выдохнула, отгораживаясь от девушки, будто от прокаженной.

– О, сын… Не так я представляла нашу встречу.

Ираль молчал. Распрямился и, окинув взглядом присутствующих, громко произнес:

– Я выполнил требование протокола, я нашел оайли… – Царица всхлипнула. – И я заявляю свои права на трон Клирика и вверенных протекторатов. На ближайшем Совете Рода я намерен сделать официальное заявление, которое будет внесено в Книгу Рода и вступлю в свои права.

Мать растерялась:

– На ближайшем? Но заседание через три дня, Ираль… Ты не успеешь соблюсти формальности, народ не поймет. Ее надо представить Советам младших родов. Надо подтвердить вашу связь… Надо…

Она беспомощно вскинула руки. Алое полотно на рукавах смешалось с исходившим от нее раздражением, полоснуло по глазам.

– Я знаю протокол, – отрезал Ираль. – Мы успеем.

Короткий звуковой сигнал предупредил о вхождении в зону действия торсионных полей. Ульяна постаралась не придать этому значения, зевнула.

– Я сегодня не спала, – посетовала. Сабо молчал, пристально изучал загруженные карты на мониторе Авдеева. – Паль. Принеси, пожалуйста с камбуза бутылочку с энергетиком. Стойка справа от входа, красная фляжка в емкости для охлаждения.

Сабо неохотно оторвался от монитора, посмотрел с удивлением:

– Я тебе в обслугу не нанимался.

Ульяна закатила глаза к потолку, вздохнула:

– Ну ок. Принесу сама. Попустим удобное окно для прохода через Выжженное поле. Подумаешь. Следующее подождем, – она сделала вид, что сверяется с картой. – Завтра. В восемь утра по межгалактическому.

Дернула рычаг кронштейна, чтобы опустить кресло вниз.

Сабо встал.

– Сиди уже. Первый и последний раз.

И направился из рубки.

Ульяна закусила губу, провожая его взглядом. Старательно не пялилась, отводила взгляд. Выдохнула с облегчением только тогда, когда за креонидянином закрылась мембрана гермопереборки. Медленно выдохнула, чувствуя, как с плеч скатывается напряжение.

– Заблокировать мембрану. – Тихо скомандовала, отметив, как щелкнули зажимы на манжете. В углу экрана загорелась красным иконка – шестнадцати лопастная вертушка. – Флиппер, расчетное время сближения с проходом на Коклурн.

Мелодичный.

– Четыре минуты шесть секунд. Вывести на экран?

– Да, выведи и активируй обратный отсчет. – Сосредоточенно наблюдала за квадратными цифрами на мониторе справа. – Флиппер, пассажир добрался до камбуза?

– Подтверждаю, капитан.

– Заблокируй двери… Зафиксируй в бортовом журнале – во время перехода через Выжженное поле биологический организм находится вне рубки. В случае аварийной ситуации в защитный протокол включить камбуз и находящегося там человека… Подсветить и выдвинуть в положение полуготовности один комплект индивидуального спасательного оборудования.

– Исполняю.

Ульяна могла легко представить, как побелело и без того бледное лицо креонидянина, как его кожа покрылась красной капиллярной сеткой, а рот искривился в ругани.

– Флиппер, активируй информационное табло на камбузе. Нужно проинформировать запертого пассажира о вхождении в торсионное поле и рекомендовать занять транспортировочное кресло с активированной полевой защитой… Выполняй.

Она видела, как на выделенном окне бокового монитора исполняются ее команды, как камбуз включается в основной контур обеспечения безопасности, как активируется комплект защитного оборудования. Бросила взгляд на таймер обратного отсчета – две минуты шестнадцать секунд.

Сработала внутренняя связь. На вспомогательном мониторе загорелось окно видеочата. В нем – Сабо.

– Скажи, салага, ты решила покончить с собой? И заодно меня с собой прихватить? – он говорил едко и холодно в то же время.

Ульяна постаралась улыбнуться:

– Приходится идти на риск. Понимаешь, «Фокус» – исследовательский фрегат и кое-какие апгрейды Артема и Васи Крыжа, уверена, стоит пока сохранить в секрете… от посторонних. – Последнее подчеркнула особенно. – Но ты помни, что я салага. И может качать не о детски. Так что лучше не дергайся и пристегнись.

– С-собака, – плюнул Сабо.

Говорил что-то еще – Ульяна отключила обратную связь и заблокировала канал.

– Паль. Избавь меня от своего присутствия. Двадцать восемь секунд до входа в червоточину. Пожелай мне удачи… Режим готовности номер один, – положила руки на подлокотники.

Медленно вздохнула. На этот раз никто не поможет. Никто не подскажет, не подстрахует. Смех смехом, но креонидянин прав в главном – она салага и сильна́ только командой… Которой у нее сейчас нет.

Перед глазами рос, роился торсионный вихрь – темная, кипучая энергия, смешанная с материей и злым умыслом. Черное бессмысленное око пялилось на нее, разевало беззубую пасть. В ее глубину уходила тонкая, несмелая зеленая навигационная линия.

Девушка вывела на панель элементы управления судном, аккуратно положила на нее ладонь – рядом с зеленой линией привычно загорелся синий навигационный маршрут, кривой, шедший по кромке разъяренной материи. И тоже внутрь.

– Импульсный двигатель на старт.

Секунды до принятия решения. Черное горлышко войда все ближе, все отчетливее края. Две линии навигационных маршрутов: прямая словно палка зеленая и уходящая спиралью в темноту синяя.

Ульяна взглянула на синюю и активировала движение по гравитационной стяжке.

На периферии рабочего монитора побежали коды, окрашенные синим – данные изменения корректур, изменение алгоритма работы двигателей, активация защитного поля.

«Фокус» резко изменил угол атаки, ушел вправо. Взял вверх, скользя по внутренней поверхности войда, словно по маслу.

Глава 7. Иголка в стоге сена

Ксения уверенно прошла через центр рубки, заняла место первого навигатора. Парни переглянулись, с вопросом посмотрели на Кира. Тот пожал плечами и занял кресло дублера, активировал интерком.

– Загрузка кодов 70 процентов, – сообщил, разминая шею.

Над головами сработала внешняя связь, прошелестела голосом дежурного оператора «Тольды»:

– Борт 12-25-14, проверить герметичность переборок.

Крыж нацепил наушники, мрачно посмотрел на рабочий монитор, подтвердил закрытие шлюзов и целостность гермоконтура.

Голос дежурного методично и по-военному немногословно руководил отстыковкой. Простой аппарат, без нейроинтерфейса, с ручным управлением, кряхтел и поскрипывал в пазах.

– Консервная банка, – проворчал Крыж, подтвердив в последний раз адмиции.