Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 25)

Яркий? – Без сомнения.

Короткий? – Вероятнее всего.

Наталья наблюдала за проплывающими мимо острыми пиками гор – они оказались ячеистыми и рыхлыми, похожими на губчатую кость. Изъеденные то ли временем, то ли местным климатом. Наталья с ужасом поняла, что она ничего не знает о Клирике: ни о традициях, ни о привычках, ни о природе. Лихорадочно пыталась восстановить хоть какие-то обрывки в памяти. Нервы взвинчивались, заставляя лихорадочно биться сердце. Ираль вздохнул рядом, взял ее руку и чуть сжал, снова контролируя ее волнение.

Шлюпка нырнула вправо, взяли ближе к кромке ячеистых гор и нырнула под ее сень, внутрь, в одну из ячеек.

Наталья проглотила вздох: тесные ходы, похожие на изъеденные гигантскими жуками катакомбы, тусклый полумрак – невольно втянула голову в плечи. Это место – ужас клаустрофоба.

– Где мы?

Губы пересохли, язык распух от жажды, в горле першило. И болела укушенная Иралем губа.

– Акалату, столица Клирика, – он кивнул на частокол гор. – И резиденция.

«Странная резиденция», – отметила про себя.

А шлюпка лавировала внутри узких переходов и опускалась все ниже – Наталья чувствовала это по сгущающейся темноте, по нарастающему ощущению тяжести. И чем меньше света поступало с поверхности Клирика, тем ярче светились стены. Девушка могла рассмотреть, что края каждой ячейки укреплены прозрачно-смолистыми колоннами, стенки гладкие, отполированные до глянца. Свет, проникавший с поверхности, преломлялся причудливо, рассеивался веером, путаясь в пыли и отражаясь в прозрачно-золотых перегородках.

В стенах появились вмонтированные маячки, которые наподобие лазера простреливали пространство. Коснувшись борта аппарата, один из них собрался в пучок, шаровой молнией помчался перед носом шлюпки. Нырнул на ярус ниже. Шлюпка плавно последовала за ним.

– Сейчас прибудем, – сообщил мужчина в пурпурном.

Ираль кивнул.

В самом деле, маячок вывел их к освещенной платформе и замер в ожидании.

– Что это? – Наталья откашлялась, с трудом сглотнула.

Ираль вышел первым, коснулся маячка рукой, словно погладил, подсадил на открытую ладонь.

– Скоон. Что-то вроде проводника, маршрутизатор. Транспортный маячок, настроенный на мой биоток. Основное устройство считывает био-импульс, сверяется с каталогом передвижения и выделяет ярлык, которой меня маркирует и, собственно, провожает до конечной точки. Он приведет нас к месту встречи. В данном случае, к моей матери.

В самом деле, скоон уверенно плыл по коридорам, а Наталья прислушивалась к странной, невообразимой тишине, принюхивалась к удивительному, терпкому воздуху, пропитанному медом и чем-то горьким, напоминающим прогорклое оливковое масло.

– А если тебя нет в этих каталогах?

Девушка вытянула шею, оглянулась на вмонтированные в стены огоньки, которые только что прошили насквозь их борт.

Ираль пожал плечами:

– Активируется протокол защиты. Объект будет уничтожен… – он посмотрел на вытянувшееся лицо Натальи, которая прикидывала, как отсюда можно тогда вырваться. Усмехнулся: – Мы в резиденции правителя Клирика. Это нормально. Уверен у вас на планете служба безопасности глав государств действует примерно так же.

Наталья пожала плечами:

– Ну, не знаю, что там у вас нормально, в этих ваших продвинутых цивилизациях, но у таких дикарей как мы, нарушителей сначала поймают, допросят и выяснят, что они делают на закрытой территории. И привлекут к ответственности, если они нарушители. Но стрелять на поражение просто так не станут… Как мне кажется: – она поморщилась, потому что в самом деле – кто там их разберет, какие правила и инструкции действуют.

– Поэтому у вас такая сменяемость правительств, – невозмутимо отметил клириканец. – Власть не должна быть доступной, как и ее носители.

– Именно по этой причине ты шатался по галактике без охраны, без сопровождения, да, Ираль Танакэ, сеон Адальяр? – Наталья закатила глаза, проворчала: – Не трудись объяснять: моя дикие мозги отказываются это понимать…

Она демонстративно отвернулась.

– Сеном, – поправил ее Ираль. – Это означает «высший» и одновременно показывает принадлежность к Большому царскому роду. А «сеон» – это труп, выброшенный на поверхность для мумификации… Не путай больше.

Наталья решила, что не скажет больше ни слова.

В помещениях становилось все темнее, прохладнее, шаги звучали все отчетливее. Звуки отражались от гладких стен и уносились в глубину коридора, будто стекали вниз.

– Это древний город, – тихо пояснил Ираль, заметив, как землянка погладила стену. – Его стены выдолблены еще нашими предками, не знавшими Ка́ю… Неба то есть… Каждое поколение – новый ярус, все дальше от поверхности.

Огонек метнулся резко вправо, выпрыгнул в большой зал и растаял.

Здесь ощущался простор и пустота. Наталья, почти привыкшая к полумраку, едва различала очертания зала – прозрачные и тонкие, будто стебли, колонны тянулись к сводам, упирались в них, рассеивали призрачно-желтый свет с поверхности планеты. Воздух здесь оказался влажным и липким, пропитанным восковыми травами и дымом. Они, собственно, шли на этот дым, который струился по полу тонкими нитями.

С каждым шагом становилось светлее – светильники горели ярче, их желтовато-оранжевые лучи падали на стены, золотили их гладь. И терялись в необъятной высоте сводов.

– Ираль Танакэ Смиринг, старший из рода Танакэ, сеном Адальяр, – громко возвестили перед ними. Зычный голос, подхваченный эхо, многократно усилился и рассыпался в вышине.

Ираль крепче взял Наталью за руку и шагнул вместе с ней на шаг вперед.

Они оказались на абсолютно круглой площадке в центре зала, прямо под сводом. По край – узкие каменные скамьи, гладко отполированные, полупрозрачные, вероятно, выполненные из того же материала, что колонны-стебли. Круглые плафоны на длинных серебристых тросах спускались с потолка, освещая спешившую к ним навстречу даму в свободном пурпурно-красном одеянии, напоминавшем японское кимоно.

Высокая прическа и обилие золотых украшений подсказывало Наталье – перед ней сама царица.

Немолодая, с благородной и величественной осанкой, она оказалась прямой противоположностью высокому и подтянутому Иралю. Низенькая, начинающая полнеть, с маленькими глазками-бусинками бледно-голубого цвета и ледяной улыбкой, от которой у Натальи съежился желудок.

– Дорогой мой! – причитала она. – Наконец-то… Образумился.

Наталья насторожилась: опять эта улыбка на губах Ираля. Оставив руку Натальи, он шагнул навстречу матери, раскрыл объятия. Но вместо них, склонился в поклоне, припал к руке. И только затем обнял мать. Та прижала его к себе, ласково похлопала по спине:

– Ну-ну, к чему эти церемонии…Боялась, что опоздаю, и советник Фаиси успеет тебя увезти в резиденцию к Ирганам…

За ее спиной появлялись один за другим другие обитатели резиденции. Наталья ловила на себе удивленные взгляды. Считала про себя, пытаясь унять собственный страх – он поднимался из глубины, медленно заполнял сознание. Жгучий, животный. Наталья чувствовала, как клириканцы один за другим касаются ее сознания, считывая и пытаясь понять то, что не сказано – кто она и что здесь делает.

– Он пытался, – сообщил Ираль и замолчал: мать перевела взгляд на притихшую Наталью. Нити Чи Ба отделились от нее, опутали невидимо девушку, заставив ту побледнеть еще больше. Ираль встал так, чтобы разорвать зрительный контакт и дать Наталье возможность вздохнуть. И без того прямая спина клириканки вытянулась, плечи окаменели.

Схватила лацкан кителя сына, рывком притянула его к себе:

– Кто это? – спросила отрывисто.

Ираль выдержал паузу, дождался, чтобы все присутствующие обратились в слух:

– Моя оайли…

Мать побледнела, ткань кителя в ее руках затрещала.

– Что? – Выдохнула. – Ты бредишь?.. Мальчик мой, я знала, что длительные перелеты и постоянные скачки́ через транзакции пагубно сказываются на физическом здоровье…

– Ни в коем случае. Я здоров и счастлив как никогда. – Он шагнул к Наталье. – Наталья – моя жена. Мой цвет лежит на ней, ее кровь коснулась моей крови.

Мать отшатнулась:

– Этого не может быть…

– И тем не менее, это правда. Ты можешь легко проверить, – он встал за спиной Натальи, положил руки на девичьи плечи.

Наталья не понимала ни слова – догадывалась по интонации, кроме последней фразы, сказанной на интерлингве. После нее, точнее, момента, когда Ираль положил свои ладони на ее плечи, она почувствовала, что начинает видеть иначе. Оранжево-желтое раздражение струйками дыма поднималось над королевой, удивление серебристо-голубым с примесью кружилось вокруг остальных присутствующих. Девушка медленно повернула голову, взглянула через плечо на клириканца. Тот невозмутимо смотрел прямо перед собой.

Царица шагнула к ней, посмотрела пристально, зло.

– Скажи, – велела. – Что́ ты видела?

Она говорила таким тоном, что Наталья поняла – речь не о простом видении, не о пейзажах и не о дороге на Клирик.

«О чем она?»

Ираль незаметно сжал ее плечо.

Никаких подсказок. «Старайся слышать» – так он сказал, готовя ее к встрече с матерью. Перед глазами встало то странное, что видела она во время их единственного поцелуя. Его же она видела – она была совершенно в этом уверена – в боксе на станции Аб Суантан, когда она до судорог замерзла, а Ираль согревал ее своими неожиданными объятиями.