Евгения Кретова – Печать Каина (страница 9)

– Господин Тибо, – юноша встал, заметив в дверях шефа. – Заранее прошу прощение за настойчивость, но дело срочное.

Агнар махнул рукой, демонстрируя свою благосклонность, устроился на белоснежной софе у окна, повернувшись лицом к заливу – молочная дымка поднималась над горизонтом, собираясь в плотные кучевые облака, окрашенные бледным золотом.

– Докладывай, – кивнул, жестом предлагая секретарю сесть.

Рофалло сел на кресло напротив, положил перед собой папку. Раскрыл ее – Агнар думал, что его ждет какой-то отчет, покосился на содержимое папки, но листы бумаги внутри нее оказались девственно чистыми. Властитель Актанод изогнул бровь и посмотрел на секретаря с нарастающим интересом.

– Это касается Та́ра Обеи́да…

Агнар насторожился. Тар Обеид – бывший глава Совета Креониды. Он лишился должностей и титулов после разоблачения Антанты – клуба высокопоставленных заговорщиков, решивших изменить распределение голосов в Совете Галактики и сместить ряд его членов несколько лет назад[1]. Они затеяли государственный переворот, и Тар Обеид, чудом избежав тогда уголовной ответственности, сейчас жил замкнуто, никого не принимал, ни с кем не общался, играл в ирминталь и пил клириканский эль. Ни в каких политических союзах, на сколько знал Агнар, он не участвовал. Было даже странно, что его имя всплыло именно сегодня.

Секретарь, словно услышав недоумение шефа, кивнул.

– Он отравлен…

– Что? – Агнар привстал. – Откуда у тебя такая информация?

В самом деле, ему, властителю крупнейшей на Креониде провинции и члену Совета о смерти высокопоставленного изгнанника должны были сообщить в первую очередь. Должен быть созван Совет, вызваны представители следственных органов, охраны…

Рофалло отвел взгляд:

– Это точная информация. Он умер сегодня ночью, около четырех часов, его секретарь запросил медицинский борт, но тот прибыл слишком поздно и был вынужден констатировать смерть Обеида. У него в крови обнаружен яд сиамского флари́нга…

– У него ведь период распада – всего несколько часов.

Рофалло кивнул:

– Один час тринадцать минут в нашем климате, если быть точным… Это установила медицинская бригада, проведя первичную диагностику.

Агнар задумался: откуда в резиденции Тара Обеида могли оказаться сиамские фларинги, твари ядовитые и весьма прихотливые – они обитали в экваториальных широтах Сиама, одной из независимых планет конфедерации. Этих тварей было мало, их вывоз запрещен Конвенцией, сбор яда строго регламентирован. Сам яд не имел ни вкуса, ни цвета, ни запаха, действовал быстро, так же быстро исчезали его следы из крови жертвы. Место укуса покрывалось черной коркой некрозных тканей – это если место укуса, конечно, было.

– Откуда такие подробности, – Агнар уставился на секретаря, его осведомленность озадачивала и настораживала.

Тот открыл вкладку на персональном креонике, закрепленном на запястье, вызвал голографическое изображение переписки – все то, что фиксировалось бортовым журналом медицинской бригады: время вызова, скорость подлета, данные первичного осмотра, диагностика, записи переговоров медиков, данные проб и анализов – обычная рутина экстренного вызова к пациенту.

– Все записи были зачищены, – пояснил Рофалло. – Сразу, как бригада отправила отчет в центральную диспетчерскую, к ним подключился неизвестный, активировал программу-жука и уничтожил данные об этом вызове.

– Но сами-то медики остались…

Рофалло замолчал. И его молчание лучше слов подсказало Агнару, что медики теперь будут молчать вечно.

– Хорошо, как у тебя оказались эти данные? – Конечно, у секретаря могли быть свои каналы и информационные источники, но дело было настолько серьезным – особенно в свете того, что по истечении суток не последовало обнародования смерти Тара Обеида, – что нужно было понимать, может ли эта информация ударить по Агнару.

Секретарь замешкался, он определенно не хотел раскрывать свои источники. Агнар склонил голову к плечу, посмотрел с укоризной:

– Я ведь не собираюсь использовать их без твоего ведома и через твою голову. Мне нужно понимать, может ли кто-то знать, что я обладаю копиями уничтоженных записей.

Рофалло качнул отрицательно головой:

– У меня есть доступ к архивному серверу диспетчерской службы. Он настроен таким образом, чтобы копировать автоматически любые данные, в которых имеются ключевые слова. Эти данные сохранились по ключевому слову, – он замер, – «Агнар Тибо»…

– Мое имя?!

Секретарь кивнул.

– Я сам не понимаю, как так получилось, но это как-то связано с вами…

«Месть за похищение аффлары? – Агнар задумался. – Но я заполучил ее только сегодня, а смерть Обеида наступила раньше. А готовились к ней, если это отравление, еще раньше… Что происходит?»

– Хорошо. Мне нужны копии этих файлов. Перешли… – Секретарь безропотно перебросил данные на персональный креоник властителя. Тот открыл файлы, проверил, что они соответствуют тем, что продемонстрировал Рофалло, и что на файлах не установлено дополнительной кодировки или таймера самоудаления. Секретарь послушно ожидал дальнейших распоряжений. – Спасибо за службу. Я не забуду твоего рвения.

Секретарь кивнул, собрал документы.

Агнар протянул руку, взял в руки папку и сделал вид, что подписывает бумаги.

– Зачем? – Рофалло склонился в поклоне.

Агнар сам не знал.

Если затеялась такая большая игра, в которой опальный глава Совета стал пешкой, принесенной в жертву, то положиться можно только на самого себя.

Глава 5. Не та, за кого себя выдает

– Ты накормила его таахи́рами…

Он не спрашивал, он констатировал очевидное.

Алита, задремавшая под мерное посапывание лилового зверя, подскочила. Над ней, сложив руки на животе, стоял Агнар Тибо, и судя по перекошенному лицу и ледяному взгляду, который мог парализовать и заставить рассеяться, он был в бешенстве. Зверь, оставив свою гостью, терся о его ноги, то и дело поднимая полы тоги и демонстрируя форменные брюки и ботинки хозяина.

– Что я сделала? – Алита протерла глаза.

– Ты накормила Бокшу сладостями со стола, – пояснил Агнар, указав взглядом на засыпанный сахарной крошкой столик.

Алита растерянно кивнула, улыбнулась:

– Да, он так просил…

Агнар уставился на нее:

– Если я попрошу тебя раздеться и прыгнуть в чан с ядовитыми фабиолами, ты будешь так же сговорчива?

Девушка посмотрела на лилового зверя – тот был совершенно счастлив, судя по клыкастой морде и влюбленным взглядам, которые он бросал на хозяина.

– А что случилось? – она пожала плечами: – Если нельзя было, так нечего было оставлять их на столе.

– Бокша прекрасно воспитан, он не стал бы брать со стола… А теперь смотри, что ты наделала, – он провел животному по спине, между пальцами оказалась прядь лилово-серебристых волос. Агнар посмотрел укоризненно: – Он теперь будет линять три дня. Изгадит мои комнаты, одежду и постель. А потом, пока не отрастет новая шерсть, будет мерзнуть и, вероятно, простынет. И это все целиком твоя вина!

У девушки опустились плечи:

– Откуда мне было знать?! Он бросился на меня, а потом стал реагировать на голос, ластился…

Агнар отвернулся. Скрестил руки на груди:

– Чушь какая… Он бы не стал. – В его голосе почудилась ревность.

– Но он ластился, – повторила Алита, уже с нажимом: ей было интересно наблюдать за креонидянином. Кажется, этот лилово-серебристый зверь был ему действительно дорог. Во всяком случае, с ним он был более внимателен, чем с ней. – Я спела ему песню. Мы подружились. И он попросил эти цветки…

– Таахиры, – подсказал Агнар и странно посмотрел на девушку.

Та кивнула:

– Да, таахиры… Я не знала, что у него из-за них может приключиться что-то неприятное.

Девушка замолчала. Взгляд Агнара, направленный на нее, заставил насторожиться: креонидянин прищурился, на губах играла язвительная усмешка и что-то обидное, которое он еще смаковал, прежде, чем произнести.

– Странно, что ты не знаешь о свойствах таахиров… – протянул, наконец, молодой мужчина, продолжая изучать реакцию девушки. – Их ведь собирают на Богаде́ле, и богатые церианки используют их отвар, чтобы удалять нежелательную растительность с тела.

Он говорил медленно. Так медленно, что Алите было совершенно ясно – он мастерски подготовил для нее ловушку, в которую она шлепнулась со всего размаха, с хрустом и чавканьем. Девушка беспомощно посмотрела на Бокшу, тот облизнул нос и тряхнул головой – длинные серебристые пряди упали на пол у его ног.

– И если бы ты на самом деле была рабыней, как говоришь, то ты бы знала, что отвар делается из свежесорванных бутонов таахиры. И это действо никак невозможно забыть. – Агнар обошел диван и устроился на нем, продолжая свой рассказ, который все больше показывал Алите, как сильно она ошиблась. – У свежей таахиры ломкий стебель, края которого вонзаются в пальцы, а сок настолько насыщенный, что разъедает рану, принося невыносимые страдания аффларе, которая готовит отвар для своей госпожи… Как можно забыть об этом?

Он замолчал, продолжая изучать девушку, жадно улавливать ее изменившийся аромат, к которому прибавился пьянящий запах страха, с наслаждением смотреть в расширившийся зрачок, прислушиваться к изменившемуся дыханию. Она напугана. Она поняла, что попалась.

– Я не… – пролепетала девушка. Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний: нежный пар, поднимающейся над мраморной купелью, острый запах, шедший от приготовленного отвара, заботливые руки, что перелили его в миску с традиционным орнаментом. Они в перчатках. Они всегда были в перчатках.