Евгения Кретова – Печать Каина (страница 33)

– Мне показалось, что он смотрит на меня, – услышал он немного удивленный голос директора лабораторного комплекса. – Это возможно? Чтобы он видел и слышал нас?

– Это исключено. Все прототипы находятся в состоянии стазиса. Преодолеть его без специального оборудования и препаратов невозможно.

– Ну, хорошо, – Доран выдохнул с облегчением и мелко захихикал: – А то, знаете ли, несколько неудобно бы получилось.

Агнар пытался вырваться из плотного медикаментозного кокона. Заставить тело пошевелиться – дернуть плечом, сорвать с него диод, дестабилизировать систему. Дождаться вывода токсина из крови. Установить контроль над телом. Нащупать пяткой клапан слива стазис-жидкости и продавить его. Когда жидкости будет в капсуле менее половины, сработает автоматика и крышка капсулы откроется.

Он проберется в соседний корпус и придушит Корсу своими собственными руками.

Нужно только заставить тело пошевелиться.

Стены мелькали перед его глазами, серебристые огоньки на световых табло кабинетов слились в единую полупрозрачную ленту. Он рвал жилы, заставляя себя повернуться. Ведь это такая малость – дернуть плечом. Чуть приподнять его над поверхностью и резко отвести в сторону. И снова опустить. Это могут делать даже младенцы.

Но его тело, словно мертвая деревяшка, не подчинялось.

Караван из таких же несчастных, как сам Агнар, замер на складе, померкли и окончательно погасли лампы, кроме одной, слабо освещавшей дверь в основные лаборатории.

Агнар от усталости был готов выть, но его тело не желало выполнять даже такую простую задачу. Он мог только смотреть, съедая себя за собственную беспечность. Ведь он знал, с самого начала знал, что смерть отца не могла быть простым стечением обстоятельств. Да, старик в последнее время жаловался на боль в груди, пил сердечные капли. Но он был крепкий, его старик Фаррагоз Тибо.

Если бы он чуть больше интересовался делами отца, он бы знал о конфликте с Корсой, знал о намерении уволить его. Но Агнар мечтал о военной карьере, рассчитывая, что отец будет жить вечно. «Идиот», – заключил Агнар.

«Сейчас ничего не исправишь, но можно отомстить… Если только удастся выбраться из этого гроба».

Немного отдохнув и собравшись с силами, молодой человек предпринял еще одну попытку освободиться. В этот раз он смог пошевелить кончиками пальцев на руках.

Время скользило сквозь пальцы быстрее, чем стазис-жидкость стекала через клапан. Гелеобразная масса едва проходила сквозь отверстие, Агнару то и дело приходилось нажимать пяткой на край клапана. Он не знал. Сколько времени у него ушло на попытку освобождения, но сердце подсказывало – непростительно долго.

Он использовал навыки, которыми так беспечно пренебрегал во время занятий по сенсорной навигации. Другие курсанты, земляне в основном, быстро выравнивали дыхание и начинали «видеть» визирами своих кораблей. Агнар топтался на месте, не в силах удерживать контроль над периферийным зрением и «вываливаясь» из связки в нейросетью корабля всякий раз, как ощущал его тяжесть и мощь на кончиках своих пальцев.

Сейчас поздно было что-то менять и корить себя за лень, но именно этот навык Агнар пытался восстановить, именно благодаря ему он миллиметр за миллиметром вытягивал свое беспомощное тело из стазиса. Без специального оборудования и препаратов, через боль и превозмогая бессилие.

– Да! – выдохнул он, когда почувствовал, что стазис-жидкость достигла критической отметки, а затворы камеры, наконец, выщелкнулись.

Агнар уже был готов толкнуть крышку изнутри, когда услышал, как открылась дверь на склад, а по стройным рядом капсул скользнул белый луч ручного фонаря.

«Что за…» – Агнар замер.

Его дыхание сбилось, когда луч замер у его капсулы и заглянул внутрь, ослепив его. Агнар прикрыл глаза – не столько прячась от яркого луча, сколько надеясь обмануть заглянувшего и убедить, что он спит – и продолжал наблюдать сквозь полуопущенные ресницы.

Загорелся индикатор введения цифрового кода, затвор щелкнул повторно. Сработала пневматика, откинув крышку в сторону. Агнар не стал ждать, пока его прикончат – напал первым.

Собрав все силы, он вцепился в горло неизвестного, неосторожно приблизившегося к краю стазис-камеры, и навалился на него. Потеряв равновесие, он вывалился из капсулы, рухнул на неизвестного, придавив весом собственного тела к полу. Нападавших извивался и хрипел, цеплялся на покрытую стазис-жидкостью липкую кожу Агнара в попытке оттолкнуть от себя. Ноги Агнара почти не слушались, а поэтому он удерживал свою жертву прямо под собой, прижимая к полу, давя локтями.

Неизвестный, поняв, что не может оттолкнуть Агнара, вцепился ему под ребра.

– Это я, Золтан! – прохрипел.

Агнар замер, вглядываясь в лицо нападавшего.

– Ты задушишь меня! – повторил нападавший голосом бывшего начальника службы безопасности Агнара Тибо.

– Ты?

Агнар отпрянул. Руки его обмякли. Откатившись в сторону, он сел, прислонившись спиной к стене стазис-камеры. Посмотрел на Золтана: Агнар только сейчас разглядел, что тот одет был в больничную робу, его лицо оказалось обезображено, на щеке – глубокая рваная рана, правового глаза не было, вместо него – черная рана с запекшейся по краям кровью.

Молодой человек посмотрел вокруг – бурая от пропитавшейся крови повязка валялась тут же, он сорвал ее в потасовке.

Шумно выдохнув, спросил:

– Что с тобой случилось? Где ты потерял глаз?

Пожилой креонидянин сел, ссутулился, положив локти на колени.

– Вчера… Они пытались выяснить, кто та девушка, что вы привезли с собой в день инспекции в лабораторный комплекс.

Агнар нахмурился, снова посмотрел на черную рану на месте правового глаза Золтана.

– Это то, о чем я думаю?

Золтан кивнул.

– Они пытались считать изображение девушки, запечатленное в моей памяти.

– Почему не гипноз, не ментасканирование? – Агнар недоумевал.

Золтан пожал плечами:

– Я не смог опознать ее по фото. Господину Варрану нужен был точный ответ.

Агнар Тибо посмотрел пристально на пожилого мужчину, негромко спросил:

– И он получил его?

Золтан кивнул:

– Да, это не та девушка, которую он искал.

Агнар отвернулся: он ничего не понимал. Зачем Калифу информация о рабыне, что он знает о ней или о ее хозяевах? В конце концов, ему ведь кто-то ее доставил в том контейнере.

«Если только этот «кто-то» знал, что в нем», – отменил про себя.

– И чье фото он тебе показывал? – он снова посмотрел в лицо Золтана.

Старый креонидянин спокойно выдержал его взгляд, проговорил:

– Салину Алоиз, прокурора Единой галактики…

Агнар решил, что ослышался, переспросил, подавшись вперед:

– Кого?

– Несколько месяцев назад, неизвестные напали на корвет главного управления следственных действий, на котором передвигалась она и ее отец, глава военной разведки Церианы Фрахт Алоиз. Они оба оказались зверски убиты… Все сводки несколько дней горели красным, был объявлен план-перехват, но так никто и не был задержан, – напомнил старый безопасник. – Я сразу узнал ее, как только Варран показал мне ее фото. Но это те та аффлара, которую вы просили легализовать.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал Агнар. Хотя кое-что становилось яснее. Например, откуда Алита так ловко сыпала терминами и именами на орбите Фобоса, когда спорила с диспетчерами. Или откуда знала персональный канал Теона. Она могла видеть, как это проделывала ее хозяйка… А может быть, и была специально к ней приставлена, чтобы шпионить… – Вся эта история отвратительно пахнет… Скварр меня задери.

Золтан кивнул:

– Все так. Поэтому я здесь. Я пришел, чтобы помочь вам… Я виновен перед вами, страшно виновен.

Агнар кивнул:

– Я знаю, ты был той ночью у бассейна, ты должен был по поручению Варрана убить меня. – О Варране он скорее предполагал, но получить прямой ответ на прямой вопрос для него было большой удачей, на которую Агнар надеялся.

Золтан кивнул:

– Я заврался, мой господин… И позволил собой манипулировать. Им нужна была ваша смерть, мне – их молчание.

– Варран шантажировал тебя? Чем?

Золтан отвел взгляд. Его обезображенное лицо оплыло, на лбу скопились бисеринки пота, который собирались на висках в ручейки, чтобы сбегать по шее вниз. Дыхание Золтана стало более рваны, а взгляд помутнел.

– Я совершил ужасное… Я убил вашего отца.

Агнар молчал. Его взгляд стал жестким, скулы обострились. Прямой спиной он опирался на стену стазис-камеры, вцепившись в собственное запястье.

– У меня не очень хороший послужной список, властитель, – он горько усмехнулся. – Я старый вояка и всегда выполнял приказы. Но иногда… ошибался. Около десяти лет назад, еще до того, как я стал служить вашему семейству, я сопровождал дочь советника с Церианы. Девчонка была капризная и вечно меня доставала. Я запер ее в каюте, она звала и требовала ее выпустить… Потом стихла. Я решил, она уснула. А она умерла. Если бы я оказал помощь, не проигнорировал ее просьбу о помощи, она осталась бы жива… В смерти девочки обвинили дежурного, который не среагировал на ее зов о помощи и не отпер двери. Я трусливо позволил отправить его на Калипсо. Но все, рожденное, преступлением, рано или поздно становится явным. Калиф откуда-то узнал об этой истории. Сказал, если я не сделаю, что он велит, то все узнают о том, что именно я велел дежурному игнорировать просьбы девочки. Это была устный приказ, поэтому он молча смотрел на меня, когда ему предъявляли обвинение…