Евгения Кретова – Меч Тамерлана (страница 34)

– Ты зачем очки принесла?

Милана сбросила оцепенение, пролепетала:

– Вдруг бабушка очнется и захочет почитать?

Она осторожно вернула очки в чехол, положила его на тумбочку рядом с кроватью. Родители сочувственно переглянулись. Мама вздохнула:

– Ох, хорошо бы так и было.

«Должен быть другой выход», – решила Милана, выходя из палаты.

Через тревожные мысли проникал манящий аромат: сдобное тесто, пережженный сахар, пряности вперемешку со сливочно-терпким вкусом топленого молока и домашнего сыра. Катя поняла, что она зверски голодна.

Когда открыла глаза, увидела рядом с собой ярко расписанное плоское блюдо, доверху наполненное ягодами, ароматными булочками и плоскими сдобными лепешками с изюмом, покрытыми красно-коричневой карамелью. Девушка сглотнула и огляделась.

Она лежала на таком же топчане, с которого была похищена той ночью после аварии: простое основание, ворох одеял и цветных подушек. Из небольшого окна, закрытого цветными стеклышками незатейливого витража, лилось оранжево-красное солнце. Определенно, она была не внутри медного кувшина.

В ногах спала уже знакомая ей безусая кошка.

Приоткрыв глаз, она посмотрела лениво на девушку, подобрала под себя передние лапки и тихо мяукнула.

– Привет, – Катя протянула руку, погладила по шерстке – та была мягкой, шелковистой, с густым подшерстком.

Кошка оказалась не слишком довольна лаской: брезгливо повела плечом и спрыгнула на пол. Толкнув скрипучую дверь, вышла из комнаты, впустив в нее шум льющейся воды и странное монотонное шуршание.

Пару мгновений Катя боролась с любопытством, но голод победил. Съев горсть черешни, Катя оживилась и, стянув с блюда маленькую булочку про запас, соскользнула с кровати и направилась к двери.

Шуршащий звук доносился слева, и Катя шагнула ему навстречу.

Дальше была небольшая кухонька, будто застрявшая между времен: каменный очаг у стены, покрытые кружевными салфетками открытые полки, уставленные разнообразной утварью – глиняными кувшинами всех форм и размеров, стопками тарелок, баночками для специй. По углам висели пучки сушеных трав, источая ненавязчивый аромат. У большого стола спиной к Кате стояла, сгорбившись, пожилая женщина. По ее активным монотонным движениям Катя сразу поняла: она замешивала тесто. Девушка огляделась по сторонам в поисках странного шелестящего звука и тут же обнаружила его: в углу, за очагом, сидел паренек лет десяти, остроглазый, черноволосый, с перепачканным оранжевым песком носом, скобливший этим песком огромный, почти с него ростом, чугунный казан. Заметив вошедшую девушку, он застыл, приоткрыв беззубый рот и настороженно разглядывая гостью.

Внезапная тишина привлекла внимание женщины – та оглянулась на парнишку. Проследив за его взглядом, также уставилась на Катю.

Это была та самая пожилая хозяйка, что приютила их накануне и которую Джафар представил своей матерью.

– Здравствуйте, – поздоровалась Катя, опустив плечи: что теперь делать, она не понимала.

– И тебе здравствовать, – неожиданно заговорила женщина, хоть и с большим акцентом, но по-русски. Глянув на Катю, она вернулась к замесу теста: – Голодна?

Катя открыла ладонь с зажатой в ней булочкой:

– У вас всё очень вкусно… Спасибо за заботу!

Поскольку хозяйка отвернулась от нее и занялась готовкой, а парнишка снова зашуршал песком, счищая нагар с казана, Катя тайком огляделась: в кухню заглядывало солнце, по-весеннему яркое и настойчивое. В приоткрытое окно залетали шум сада и птичье щебетание. Стены дома были сложены из самодельного кирпича, неумело, но с любовью оштукатурены и окрашены голубой масляной краской. Вполне современная газовая печь с баллоном говорила о том, что Катя находится в настоящем, но где именно – вопрос.

– Где я? – решила она задать его хозяйке.

Та, не оборачиваясь, неопределенно кивнула в сторону сада:

– Меглéр пахруя́б…[22] Так зовется.

И снова замолчала. Казалось, она была не слишком рада гостье. Катя подошла ближе.

– Как вас зовут?

– Рохдулай, – ответила женщина, не отвлекаясь от своего занятия.

– А я Катя… Что я здесь делаю, вы, случайно, не знаете?

– Почему же… Знаю. К свадьбе готовишься, Катя, что же еще… Сейчас Халимат придет, поможет умыться, нарядиться… Самой красивой сегодня будешь.

Чего-чего? Все было сказано таким бесцветным голосом, словно хозяйка отвечала давно выученный урок. Катя сдержалась, не стала возмущаться, что ее мнения о свадьбе никто не спросил. Вместо этого уточнила:

– А жених кто? Или я узнаю об этом только на свадьбе?

Женщина пожала плечами:

– Отчего же… Известно кто. Сын мой жених.

– Джафар? Что за ерунда…

Женщина покачала головой:

– Они все мне сыновья. Ты иди, поешь, ночь длинная будет, гостей много придет…

Катя прошла на середину кухоньки, обошла стол и встала напротив женщины так, чтобы видеть ее лицо – желтое, с глубокими морщинами на щеках и лбу.

– Я не собираюсь выходить замуж за вашего сына, кем бы он ни был. То, что вы затеяли… – Катя постаралась подобрать слово, – это преступление.

Она подумала, что ее похитители ездят на машине, живут в доме с газовой плитой и, даже если они водят какие-то дела с джиннами, они, очевидно, люди. И не захотят оказаться в тюрьме за похищение человека. Она окинула взглядом кухню, притихшего за работой парнишку, с уверенностью повторила:

– Да. Это преступление.

Женщина посмотрела на нее с едва заметной усмешкой, протянула испачканную мукой руку, чтобы погладить по щеке, но Катя отстранилась. Хозяйка цокнула языком, покачала головой:

– Непокорная, как горная лань… Хорошая жена для моего сына.

Катя вспылила:

– Вы в своем уме? Вы меня слышите или нет? Я требую, чтобы меня отпустили!

Женщина равнодушно пожала плечами:

– А тебя никто и не держит. Иди.

– Что значит – иди? Вы меня в горы затащили, а теперь говорите «иди»? Как я отсюда выберусь?!

– Ты требуешь – я говорю: иди с Богом, – женщина взмахнула рукой, словно муху отгоняла.

Выложила тесто на стол, присыпала мукой и принялась раскатывать его тонкой и длинной скалкой. Женщина работала с тестом, словно танцевала: легко, грациозно, невозмутимо. Раскатав пласт, взяла в руки нож, разрезала тесто на аккуратные ромбики, присыпала мукой, сложила на противень и протерла стол. Взглянув на девушку, коротко кивнула на печь:

– Дорогая, раз ты все равно тут стоишь, огонь убавь на плите, пожалуйста.

Катя оглянулась: на огне стояла поистине гигантская кастрюля, в которой томились мелко нашинкованные овощи; крышка чуть подпрыгивала, выпуская наружу пряный аромат трав, помидоров и лука. Девушка уставилась на плиту – при ее современном виде у нее не оказалось никаких рычагов, чтобы отрегулировать пламя конфорки.

– А как? – она посмотрела на хозяйку, та звонко засмеялась, взмахнула рукой, будто в воздухе написала заклинанье, – огонь под кастрюлей уменьшился.

Но это было не единственное чудо, которое ожидало Катю. На пустом только что столе перед хозяйкой появились блюда с кушаньями.

– Откуда? – Катя моргнула, надеясь, что наваждение пройдет.

Но нет – уперев пальцы в край стола, перед ней стояла хозяйка и улыбалась:

– Говорю же – свадьба у нас, люди придут, угощать надо.

Катя отшатнулась, шагнула назад. Хозяйка не сводила с нее взгляда, а девушка шаг за шагом приближалась к двери. Почувствовав ее лопатками, нащупала пальцами ручку, развернувшись, распахнула ее и стремглав бросилась наружу, навстречу ослепительному солнцу. Пусть горы, которых она не знает, но это свобода. К тому же ей нужно найти Данияра.

Перешагнув порог и оказавшись во дворе, Катя бросилась к изгороди. За спиной скрипнула дверь. Катя знала: на крыльцо вышла хозяйка. Именно вышла, а не выбежала. Бежала только Катя. И чем сильнее она старалась добраться до калитки, тем дальше та от нее оказывалась. Что за ерунда? Выбившись из сил, девушка тяжело выдохнула. Из-под своего локтя взглянула на хозяйку: та усмехнулась, отодвинулась от стены, к которой прислонилась плечом, и вернулась в дом, оставив при этом дверь открытой.

Катя тихо выругалась, сдула со вспотевшего лица мокрые волосы и наконец смогла распрямиться. Калитка, казалось, была совсем рядом – протяни руку и коснись. Но при этом недостижима.

– Вот влипла, – пробормотала она.

Присев на корточки, она посмотрела за калитку: прямо возле забора крутой уступ резко обрывался пропастью. Вдалеке, укрытые голубым туманом, темнели горы – бесконечная череда пиков. Что делать, Катя не знала. Вздохнув, она поднялась и понуро поплелась обратно к дому.

Глава 14

Признание

Они остановились для отдыха. Серая туманная тропа, что расстелил над горами Данияр, привела их к удобному утесу. Чуть выше по склону виднелись руины неизвестного забытого селения: небольшие прямоугольные провалы выбитых окон, рассыпавшаяся черепица, обветшавшие стены, совсем такие же, как и в недавно покинутом ими ауле. Словно тень ушедших времен, отразившаяся на скалах.