Евгения Кретова – Меч Тамерлана (страница 36)

– Все так, – наконец призналась Ильяса. – Он хочет, чтобы я покрыла голову и стала его женой, матерью для его детей. В тот день мы спорили, потому что я снова не смогла дать ему ответ…

– Ты знаешь, мы нередко уходим от судьбы, – вздохнул Данияр. – Я это часто вижу: человек отказывается от своего настоящего, но не может сбросить его окончательно, и оно тянется за ним тяжкой ношей. Некоторые и на смертном одре не могут с ним расстаться, страх или гордыня не позволяют… признать ошибки, отступить.

Девушка посмотрела на него с опаской:

– А ты… ты много видел таких… которые умирают?

– Это моя работа.

– Кав права? Ты правда ангел Смерти и покараешь меня?

Данияр не ответил, пробормотав:

– Каждый видит во мне то, что дóлжно…

Девушка не сводила с него пристального взгляда:

– А твои друзья – кого видят они в тебе?

– Надеюсь, прежде всего друга.

Глава 15

Свадьба джиннов

В доме словно жили невидимки: пока Кати не было во время ее неудавшейся попытки побега, стол в кухоньке, помимо блюд с кушаньями, оказался заставлен множеством кастрюлек. Стопки чистых тарелок, приготовленных для сервировки, приборы аккуратно разложены и приготовлены к тому, чтобы оказаться на праздничном столе. На табурете лежала стопка накрахмаленных салфеток. А на соседнем столе, который девушка не заметила прежде (а может, его здесь и не было), сама собой нарезáлась румяная пахлава. Нож методично разделял кусочки, а послушная кому-то невидимому льняная салфетка тут же прикрывала липкую кожицу выпечки от пыли.

– Вы ведьма, да? – спросила Катя, оценив происходящее.

Женщина отмахнулась:

– Не оскверняй уста свои такими словами… Говорю же, Фатимат пришла, помогла.

– Это не осквернение, – Катя даже обиделась, вспомнив мечту Ярославы стать настоящей ведьмой и владеть знаниями всех стихий. – Когда пришла эта ваша Фатимат? Меня, может, минуту не было.

– У нас так не говорят, колдовство – грех.

Катя прищурилась:

– У нас – это у кого?

– У горных жителей, – женщина посмотрела строго. – В твоей комнате тебя уже ждет чистая вода, иди умойся. Переоденься, скоро гости пожалуют.

Ярко-розовый луч скользнул по кухоньке, погладил накрахмаленные полотенца, круглые бока кастрюлек.

Катя удивилась: неужели закат?

Оглянувшись через плечо, заметила, как стремительно меняется небо. Только что прозрачно-голубое и высокое, оно стало ванильно-перламутровым, с подкрашенным малиновым облаками. Но из-за ближайших пиков уже надвигалась сине-розовая тьма, неся на своих плечах прохладу и странные звуки далеких, всеми забытых песен, сохраненных горами.

Двор преобразился, будто бы расширился; поперек его вырос из ниоткуда длинный низкий стол. На белой скатерти одно за другим возникали угощения: многочисленные хлеба, нарезанное тонкими ломтиками вяленое мясо и сыры, горячая шурпа в пузатых супницах. За калиткой послышались приближающиеся голоса.

Катя оглянулась:

– Кто это? – сердце билось настороженно.

– Гости, – удивилась хозяйка. – На свадьбу моего сына пожаловали! – и она хлопнула в ладоши.

Мир изменился.

Жалкая лачуга, на пороге которой стояла Катя, маленькая, с облупившей на рамах и подоконниках краской, превратилась в украшенный красно-золотой краской шатер. На полу, стенах – богатые шелковые ковры, по углам – десятки круглых подушек с бархатными кисточками. Сама Катя оказалась одета в тонкий жемчужно-розовый наряд с шальварами и искусно расписанной туникой, подпоясанной широким поясом. От него вниз тянулись золотые цепочки с нанизанными на них бусинами. Браслеты тяжелели на запястьях. На висках позвякивали монисты, лицо прикрывала тончайшая вуаль, а на ногах вместо привычных кроссовок – розовые сафьяновые туфельки с загнутыми носками. Как в сказках Шахерезады.

Не успев удивиться своему одеянию, Катя обнаружила себя стоящей посреди большой круглой комнаты, в центре стремительного девичьего танца. Шлейфы тончайшей туали, мерный звон монист, аплодисменты гостей в такт барабанному бою обволакивали, сбивали с толку.

У Кати закружилась голова.

В поисках опоры она окинула взглядом гостей, заметила счастливого джинна Джафара из кувшина, но ее взгляд задержался не на нем, а на мрачной, поистине исполинской фигуре. За низким столиком на подушках прямо напротив нее сидел мужчина. Темно-синие глаза, прямой нос и четко очерченные скулы. Лицо, будто повторяющее очертания гор Кавказа, – такое же острое.

Рассеянно растирая между пальцами виноградинку, он смотрел не на танцующую Катю, а куда-то мимо нее. Девушка проследила за ним взглядом – с удивлением обнаружила, что смотрел он на рыжую безусую кошку, примостившуюся на желтой бархатной подушке. Та нервно подергивала хвостом.

Заметив, что за ним наблюдают, мужчина отвернулся. Но на короткое мгновение их с Катей взгляды пересеклись, и девушка успела поймать тень раздражения на дне черных, как сам морок, глаз незнакомца.

Рядом с ней, пританцовывая и прихлопывая в такт танцующим, оказалась Рохдулай.

– Кто это? – тихонько спросила Катя про мрачного гостя с виноградинкой.

– Так это же сын мой, Авар! – бросила она Кате и засмеялась, пустившись снова в пляс. – Жених твой!

Мелко перешагивая, Рохдулай хлопала в ладоши то справа от лица, то слева. Покружившись, снова начинала, мелко-мелко вышагивая, двигаться и прихлопывать. Обойдя в танце всех гостей – а гости, надо отметить, тоже оказались престранные: рогатые, с изумрудно-зелеными горящими глазами, с чешуйчатой или отливающей бронзой кожей, – Рохдулай подняла поднос с фруктами и стала предлагать их присутствующим. Те, принимая угощение, оставляли что-то взамен: горсть драгоценных камней, мотки тончайших ниток, жемчуга и перстни, мешочки с монетами и изящные склянки с какими-то мерцающими жидкостями внутри.

– Ай да красавица-невеста, – причитала Рохдулай. – Ай да удача всему нашему роду, да благословит Аллах его предков до десятого колена и потомков до двадцатого и так сто раз по сто раз.

Гости в ответ так же витиевато поздравляли ее.

Когда она подошла к Авару, то ловко его обогнула и оказалась с другой стороны шатра. Кате даже показалось, что она побаивалась приближаться к сыну.

Между тем вместо одних танцующих девушек пришли другие, ритм сменился на более медленный и завораживающе-томный. Катю подхватили под локти и повели к Авару, за его стол. При приближении Кати мужчина встал так резко, что девушке показалось, сейчас набросится на нее и точно убьет. Но он опустился на подушки и отвернулся от Кати.

– Зачем вы это делаете? – ей пришлось приподняться, чтобы он услышал и обратил на нее внимание. – Зачем этот маскарад? Я за вас замуж не пойду.

– Так предписано Аллахом, – рассеянно пробормотал горец и снова принялся мучить виноградину.

Катя придвинулась к нему, игнорируя нарастающее вокруг веселье.

– При чем здесь это? Я же вижу, вы тоже не рады, так зачем это? Вроде бы взрослый мужчина, а ведете себя так по-детски… Так не поступают… – Авар молчал. – Неужели Аллах может предписать брать себе невесту силой? Может, мне вообще другой человек нравится?

Авар покосился на нее:

– Может или нравится?

Катя осеклась. Помолчав, кивнула:

– Нравится… – И покраснела, добавив: – Я люблю другого…

Сказанное слово, словно стрела, укололо сердце – услышав собственный голос, собственное признание, Катя не почувствовала лжи или неловкости. Потому что давно понимала: это правда.

Авар отмахнулся:

– Это не имеет никакого значения.

Рохдулай затеяла новый танец – хоть лицом она была стара, движения ее были резки и порывисты, словно у молодой девушки, а тело не знало усталости. Девушки по ее требованию разнесли гостям вино и щербет.

– Чтобы жизнь твоя была так же сладка, как этот щербет! – провозгласила старуха тост, обернувшись к Кате.

Заметив, что сын с ней разговаривает, замерла на мгновение, пристально наблюдая за беседой. Катя взяла со столика виноградину и отправила ее в рот. Увлеченная разговором с Аваром, она не заметила, как Рохдулай выскользнула из шатра.

– Авар, давайте это обсудим. Я сюда прибыла по делу, я сестру разыскиваю. А вы меня задерживаете… Мне к моим друзьям нужно вернуться, понимаете? – она доверительно дотронулась до его локтя.

Мужчина уставился на ее руку, лежавшую поверх его. Равнодушно скользнул взглядом по украшенному браслетами запястью. Глянул в угол, где на желтой бархатной подушке по-прежнему восседала рыжая безусая кошка и неотрывно смотрела на них.

Почувствовав, что Авар задумался, Катя пошла в наступление:

– Авар, отпустите меня. Я верю, вы благородный человек…

Сказав это, она сразу поняла, что ошиблась, – мужчина посмотрел на нее с печальной ухмылкой и отрезал:

– Ты ошибаешься, девушка. Я демон, Лесной человек, саблегрудый охотник. Это мои горы! Но беда поселилась в них. И мне нужна большая удача, чтобы отвести беду от горных жителей, духов, что населяют эти вечные скалы. И если мне для этого нужно будет убить, я убью. Если украсть – украду. Если заставить…

– Вы заставите, я поняла, – закончила его фразу Катя. Закусив губу, она думала всего мгновение. – Но, возможно, я вам действительно смогу помочь… Видите ли, Авар, моя сестра и есть та беда, что поселилась у вас в горах. Если вы мне поможете ее найти, я смогу убедить ее вернуться и… Благодать и спокойствие, я уверена, снова вернутся в ваши владения.