Евгения Кретова – Лукавый рыцарь (страница 5)
И Иван Евсеевич улыбнулся по-мальчишески широко, открыто и поднял вверх оба больших пальца. И улыбка эта, деловитый тон, с которым они общались так просто, будто давно друг друга знали, тепло отозвалась в сердце майора Александрова. Напряжение, которое он улавливал с момента назначения на новую должность, медленно таяло.
— Собирайся. Погода, говорят, там сейчас премерзкая, так что не на курорт тебя отправляю. — Он направился к своему рабочему месту. — Семья как, устроена?
Макс удивился, кивнул. На его памяти начальник впервые интересовался семьей и тем, насколько ей комфортно.
— Супруга работает, дочь в садике. Мама моя с отцом на пенсии. Перебрались к сестре в Смоленскую область, там свой дом. У супруги семья в области живет.
Он внимательнее пригляделся к новому начальнику. Иван Евсеевич помрачнел:
— Это плохо, что далеко все… Ну, постараемся при необходимости помочь.
Он протянул руку для рукопожатия. Макс поднялся:
— Да она уже на опыте… Думаю, справятся.
Начальник рассмеялся:
— А это не нам с тобой решать. У меня супруга из семьи потомственного подводника, а у них во флоте как принято? Мужики в моря́, а жены команды остаются под присмотром супруги капитана подлодки… Вот и у нас так заведено.
Макс сдержанно улыбнулся. Он не был уверен, что Аделия обрадуется вниманию, чужих людей она воспринимала настороженно. Хотелось бы успеть ее как-то подготовить, но времени катастрофически не хватало. О том, что супругу придется так скоро огорчить предстоящей командировкой, даже думать не хотелось. И что-то подсказывало Максу, что быстрой она не будет.
Глава 4
Тем временем Аделия вела прием одной из своих постоянных клиенток. Ольге Вадимовне исполнилось пятьдесят пять, и последние шесть лет она жаловалась на бессонницу.
— По вашему совету я веду дневник сновидений… — Дама достала из сумочки темную тетрадку, положила на стол.
Из приемной послышался глухой стук и визг работающего шуруповерта. Аделия прижала указательным пальцем пульсирующий от боли висок и вымученно улыбнулась. Клиентка покосилась на плотно закрытую дверь:
— У вас ремонт, да?
— Не совсем. Давайте не будем отвлекаться, — она придвинула к себе тетрадь, открыла ее на последней, исписанной аккуратным почерком записи.
В приемной что-то грохнулось и приглушенно выругалось.
Аделия поднялась.
— Простите, Ольга Вадимовна, я все-таки погляжу, что там…
— Конечно-конечно! — в глазах пожилой дамы блеснуло любопытство.
Аделия обошла стол и вышла в приемную как раз в тот момент, когда Тимур Альбертович в потрепанных джинсах и пыльной рубашке вполголоса ругался с приглашенным прорабом.
— Я тебе голову сейчас оторву! Я же тебе русским языком сказал, что тут гипсокартон. Ты какого хрена…
В этот момент Бочкин заметил Аделию, стремительно развернулся к ней и загородил собой образовавшуюся в стене дыру. Широко улыбнулся:
— Аделия Игоревна! Надеюсь, мы вам не сильно мешаем?
— Признаться, сильно, — Аделия вытянула шею, посмотрела на чернеющий провал, потом на Таисию, взволнованно прижимающую к груди степлер. — Я надеялась, что разрушение моей приемной будет происходит в более… камерной обстановке. И не на моих глазах.
Бочкин поднял вверх руку — в другой он сжимал шуруповерт.
— Ваша правда! Мы будем тише мышек! Ни звука, ни писка, верно я говорю, СанСаныч?
Последнее было обращено к прорабу, который на вопрос был готов разразиться новой тирадой возмущений, но получил тычок в бок и, хмуро скривившись, смолк.
— Да, — отозвался коротко.
— Я очень на это надеюсь… — Аделия окинула взглядом тонкий слой пыли, осевшей на мебель в приемной. Вернулась в кабинет.
Клиентка, конечно, слышала весь разговор от первого слова до последнего, понимающе кивнула:
— Ремонт — это хуже наводнения.
— Не уверена…
— Как человек, прошедший через оба бедствия, ответственно заявляю, что хуже! После наводнения ты просто выносишь все испорченные вещи на помойку, а тут до последнего надеешься, что что-то удастся спасти.
Она шумно выдохнула и отмахнулась. Аделия заняла свое кресло. Из приемной послышались удары молотка, перемежавшиеся приглушенным окриком «Тише ты!».
Аделия сосредоточилась на чтении дневника. Ольга Вадимовна подошла к заданию творчески, она фиксировала сны со свойственной всем бухгалтерам обстоятельностью: подробно записывала время отхода ко сну, время пробуждения, описывала сон и ощущения после него. Чаще всего они оказывались тревожными и были связаны с семьей клиентки. То она теряла близких в супермаркете, то те уплывали от нее на корабле, оставляя на пристани, то она просыпалась в пустом доме. Боязнь одиночества, страх потерять любимых — довольно частый повод испытывать тревожность.
— А ваша дочь?
— Дочь в Красноярске живет, с семьей, — у Ольги Вадимовны погрустнели глаза.
— Часто видитесь?
— Да где там! Внуков видела три года назад, да и то… — Женщина погрустнела, сцепила руки в замок. —Проездом, как они в отпуск ехали, в Турцию. Денек в одну сторону, денек — обратно. Внуки больше привыкали да боялись нового места…
Она горестно отмахнулась.
— А супруг? — Аделия продолжала читать записи.
— А супруг что, у него работа, любимое занятие.
— Он, кажется, у вас водителем работает?
Ольга Вадимовна кивнула.
— Как с завода уволился, в такси устроился, нравилось ему — все время люди, свои истории. Потом на бизнес-класс перевелся, устроился на постоянную работу водителем руководителя. Публика приличная, и ему приходится соответствовать, — она с гордостью распрямила плечи, но тут же будто потухла, отвела взгляд.
— Что вас все-таки беспокоит на самом деле?
У клиентки приподнялась бровь, приоткрылся рот — ее так и распирало поделиться. Визг шуруповерта только отвелекал. Аделия перевела дыхание, налила кружку чая и придвинула к Ольге Вадимовне. Та молча отпила.
— Мне кажется, у него есть другая женщина.
— Кажется или есть?
Ольга Вадимовна кивнула.
— Уверена в этом.
Женщина работала бухгалтером в крупной строительной фирме, а потому была собранна, внимательна к деталям и немногословна. Собравшись с мыслями, она заговорила:
— Сережа перевелся на бизнес-класс около года назад, и почти сразу я почувствовала изменения. Он стал… легкомысленным…
Аделии едва удалось скрыть удивление, пришлось спрятаться за кружкой чая. Но клиентка, кажется, все равно заметила.
— Не удивляйтесь. Он всегда был довольно сдержанным человеком. А тут — цветы день через день. Да не розы, а… ромашки. Он мне в молодости их не дарил. И все шутит, улыбается. Потанцевать зовет. А какое мне дело до танцполов? Мне пятьдесят пять, и к девяти утра на работу. — Она всплеснула руками.
Аделия понимающе улыбнулась.
— Может быть, ваш супруг пытается сохранить таким образом молодость? — Она закрыла тетрадь с записями и вернула ее клиентке. — Понимаете, все, что вы сейчас перечислили, говорит о смене алгоритма поведения вашего супруга. Но она может быть вызвана совсем другими причинами. Работа с успешными людьми может вызвать ощущение уверенности, добавить остроту в восприятие реальности. Да и гормональный всплеск не будем сбрасывать со счетов.
Клиентка не спорила. Опустила голову, готовясь вытащить из-за рукава решающий аргумент.
— От него часто пахнет женскими духами. И такими… юными, цветочными. Я ходила в магазин, кое-какие запахи узнала. Флакончик стоит под пятьдесят тысяч рублей! А муж говорит, что подвозил кого-то.
Аделия улыбнулась:
— Но это может быть правдой, если ваш муж — водитель. По долгу службы он может подвозить разных людей, и некоторые из них могут быть надушены.
Она пыталась успокоить клиентку. Или вернуть ей способность к критическому мышлению.
— Вы не понимаете! — Ольга Вадимовна воодушевилась. — То, что я заметила, это неплохие реплики модных сейчас у девушек двадцати-двадцати пяти лет ароматов. И он ухаживает за кем-то, понабрался модных словечек, рецептов, фильмов, стал разбираться в музыкантах… Ходит в спортзал, чтобы вы понимали… Я уверена, что дело в другой женщине. И я… беспокоюсь. — Ольга Вадимовна всхлипнула. — Я боюсь остаться одна. И совершенно не понимаю, что делать. Признаться ему, что я все знаю… это очень унизительно, в моем-то возрасте. А делать вид, что ничего не происходит, вообще невыносимо!