Евгения Кретова – Дороги звёздных миров (страница 13)

Покидал красавицу-наяду я после полуночи, но, несмотря на прекрасно проведённое время, в мозгу засела заноза неудовольствия: электронные каталоги не содержали упоминаний о планете, которая должна бы мирно вращаться в указанной звёздной системе — ни под прежним, ни под каким-либо иным названием.

В широком изогнутом переулке пахло сыростью. Фонари остались позади, огромный баннер над готичной оградой слева бросал цветные блики на брусчатку.

— Фто ты хотиф? — маленькое, укутанное во множество слоёв грязного полотенца существо подозрительно прищурилось в мою сторону и задвигало усами. Рекламное табло с надписью «Скоростная магистраль „Мегакруть“ — не тормози!» над головами подмигивало, отчего лицо горбатого незнакомца ежесекундно менялось.

— Ничего, — пожал плечами я и постарался обойти существо.

— Ну и нефефо, — пробурчало оно и вернулось к попыткам вытянуть позвякивающий мешок из проёма, образованного выломанным в ограде прутом. — Хофют тут фтякие…

Мешок зацепился чем-то неподатливым и извлекаться не хотел.

В глаза ударил луч фонарика.

— Стоять! Кто у нас тут!?

Я оглянулся. С обеих сторон улицы виднелись блестящие кокарды городской стражи. Влип, как цыплёнок-идиот.

— Документы! — потребовал хриплый голос с той стороны образованной сияющим фонариком пелены. Я кротко пожал плечами и полез во внутренний карман, для того чтобы обнаружить, что и документы, и карман, и сама куртка остались в будуаре прелестной наяды.

— Так-так, — луч фонаря скользнул на мои шарящие по груди руки, и я сквозь зеленоватые круги заметил длинное рыло стражника. — Не повезло ночкой тёмной?

— Просто мимо шёл, — неубедительно начал пояснять я и оглянулся в поисках усатого прохожего, который мог подтвердить мои слова. Естественно, того и след простыл, на моей совести остался лишь подозрительный мешок, который застрял в прутьях решётки.

Ночь я провёл в отстойнике охранного участка, опасаясь сомкнуть глаза в окружении каких-то бродяг. Пришедший с утра сержант Похс меня сразу признал, несмотря на крайне помятый вид, лучезарно поржал и сообщил: «нюхачи» подтвердили, что я действительно просто шёл мимо и отношения к краже не имею.

— Везунчик ты! — хохотнул сержант и подтолкнул ко мне коробку с изъятыми из карманов вещами. — Если б не наши ребята, гвардия ограбленного Фшыщмуса тебя уже в сторожке на завтрак доедала бы. Сочинили бы тебе персональную «Мегакруть».

Я согласился, что тихий и спокойный городской отстойник куда лучше компании головорезов местного воротилы.

Отчаянно зевая от режущего глаза отвратительно-утреннего солнышка, я поплёлся домой в надежде покемарить часок и привести мысли в порядок. Потыкал ключом в замок под неодобрительным взглядом старушки-соседки, что маячила в окошке, ввалился в комнату и застыл.

Прелестная наяда — брюнетистая специалистка по связи — умильно хлопала ресничками.

— У тебя такая милая соседка, — прощебетала гостья и налила чай в отмытую добела чашку. Я подозрительно покосился на ароматную горку оладушков. — Стоило мне прийти, она сразу же выскочила на улицу, впустила в дом, и мы так мило побеседовали.

Чёрт побери, у старой кошёлки есть ключи от моего логова!

Я слегонца рассвирепел, но, удерживаемый на месте порханием ресничек, продолжил слушать милый щебет, потихоньку расслабляться от накатывающей усталости и горячего чая.

Мысли плыли в такт наяде, что плавно курсировала по кухне.

— Спасибо за оладушки, — я встрепенулся, поняв, что засыпаю за столом, подхватил девушку под локоток и потянул в сторону прихожей.

Если барышня начинает суетиться на твоей кухне, она что-то замышляет.

— Ой, Дин, я принесла твою одежду! — она попыталась невзначай вывернуться из моего захвата, но я оказался ловчее и приобнял её, якобы в попытке проникнуть к вешалке для шляп. Вот так, с щебетом и разговорами, я нежно вытолкал её на крылечко, пообещал зайти как-нибудь и с улыбкой помахал вслед. Ещё некоторое время наблюдал за грациозным покачиванием изумительной формы задочка, потом обернулся и свирепо зыркнул в захлопнувшееся соседское окошко. Погладил ладонью кулак, оценил, что к новой встрече с сержантом Похсом не готов, и отправился дрыхнуть.

Космозал кишел суетливыми торгашами-«челноками».

Безусловно, телепорт — прекрасная и удобная штука, но мгновенно перемещаться нахаляву можно только существам из Каталога Разумных Рас, а любой перевозимый груз стоит денег в зависимом от объёма количестве. Потому если погонная стоимость вещи невысока, то наценка за перемещение телепортом выходит некислой — вот некоторые компании и экономят, сплавляя товар по-старинке, на космочелноках, что неизмеримо дольше, но зато существенно дешевле.

Я же прибыл в космопорт не для того чтобы вкусить челночной романтики, а чтобы найти, к кому обратиться за информацией. Если планетки нет в каталогах, это не значит, что её действительно нет на орбите, и мнение очевидца оказалось бы весьма ценным для дела.

Я ощупывал взглядом зал и размышлял, как ловчее поступить, и тут мне повезло. Я ощутил ни с чем не сравнимое застенчивое касание в районе кармана, и через мгновение лягушка-переросток корчилась в моих цепких лапах, не смея кукарякнуть — очевидно, чтобы не привлекать внимания.

Меня осенило. Насколько я помню, мой старинный приятель — специалист по спорным с точки зрения законности делам — в последние разы промышлял именно на припортовых складах.

— Кныш-ныш, знаешь такого? — я выкрутил кисть, шкрек хрюкнул и причудливо изогнулся.

— Дяденька, отпусти, не знаю ничего, — тихонечко заныл он. — От родителей отстал, потерялся, больше не буду! Я не ел шесть дней!

— Это хорошо, — серьёзно кивнул я, — что отстал. Никто тебя искать не будет.

Я перехватил шкрека под мышку, отчего тот засучил лапками и пропищал:

— Я несовершеннолетний, у меня тремучка!

— У тебя плохо прокрасилась шкурка на руках, — в своё время мой приятель Кныш-ныш показывал, как взрослые шкреки натираются берзокармином, чтобы сойти за подростка и надавить на жалость туриста-лоха. — Ты знаешь, что меня интересует на самом деле.

— Хорошо, — сдулся лягуш. — Поставь меня, я не убегу.

Ага, так я и купился. Как папик-любитель экзотики со своим «сынулей» под ручку, я отправился туда, куда повёл воришка-неудачник. Я ожидал, что Кныш-ныш сейчас «в поле», но вовсе не думал, что мы направимся в недра космопорта. Несколько полутёмных сырых переходов, косые взгляды лупатых громил — и шкрек указал пальцем на дверь в завитушках, за которой я и обнаружил Кныш-ныша, томно возлегающего на жлобских атласных подушечках с кистями.

— Дин, кореш! — Кныш-ныш выпустил изо рта мундштук кальяна и осклабился. Да-да, в отличие от обычных лягушечек, у шкреков вполне приличные зубы. — Чертовски по тебе соскучился!

— Здорово, попрыгун, — я вытолкал за дверь уже не нужного воришку, хлопнул об испещрённую пятнышками трёхпалую ладонь и плюхнулся на подушки. — Давно ты ко мне не заходил!

— Дела… — Кныш-ныш закатил выпуклые глаза вслед струйке пряного дыма. — Дела, просто ужас, ни к другу зайти, ни пульку расписать… Ни на пруд к девочкам слетать… — Взгляд мечтательно остекленел. — А помнишь, как мы в старые времена зажигали?..

— Ты не бедствуешь, — огляделся я, отметив груды пустых бутылок в углу и свисающие с канделябра дамские трусы причудливой формы. То есть мне хотелось думать, что всё же дамские, а не моего ныне осёдлого коллеги.

— Да вот, новый статус, новые заботы, — философски наморщил плоский лоб Кныш-ныш и почесал пузо в прорехе халата.

— Тогда не буду мешать, — приподнялся я, собираясь распрощаться, и шкрек ухватил меня за запястье. Весь нарочитый лоск поблек, пытливые глаза лягуша уставились на меня с давешним азартом:

— Выкладывай, Дин, не ломайся, как девственная пипа.

Расстались мы только часа через два. За это время успели поговорить о деле, о транспорте и ценах, конечно же — о самочках и новых сортах улиток в маркете — обо всём на свете. Прощание вышло тёплым, Кныш-ныш хлопал клейкой ладонью по спине, в его осоловелом взгляде светилось искреннее намерение зарулить вскорости в гости, как в старые добрые времена. В этом я не был уверен, а вот в том, что шкрек разведает, который из челноков шёл через систему, где по законам природы должны крутиться Малые Люляки, что он достанет бортовые записи, а его люди разведают космические сплетни в доках — вполне.

— Караул! — прокричала старушка-соседка за дверью, и я отпрянул. — Грабят! — и, немного неуверенно: — Насилуют?

Я спустился с крыльца и оглянулся. Сидящая на терминале возле дворовой арки почтовая горгулька заинтересованно глядела на меня жёлтыми бесстыжими глазами. Ну вот, теперь вся почтовая компания будет уверена, что Дин Даравски насилует одиноких старушек. Я принял независимый вид и постарался придать голосу миролюбивое выражение:

— Мне надо поговорить с вами.

— Не о чем мне с тобой разговаривать! — дверь приоткрылась, и в щёлочку просунулась морщинистая мордочка соседки. — Вот женишься, тогда приходи!

Горгулька на терминале захлопала в ладоши.

Я сплюнул и пошёл домой.

— Пока ещё следствие продолжается, — я уверенно кивнул экрану, и мадам Кокушек на нём колыхнулась в глубоком всхлипе.

— А вдруг там эпидемия? — зелёная краска растеклась по пухлому лицу причудливыми разводами. — Или правительство ставит опыты, и все превратились в зомби?