Евгения Кортас – Последнее желание (страница 5)

Без служанки в зале постепенно поднимался шум. Посетителям мешала пустая утварь, кто-то заждался своего ужина, но больше всего людей злили пустые кружки.

— Эй, Росина, сколько можно ждать пива? – крикнул посетитель.

— Сколько нужно, – машинально ответила она, даже не глядя.

Она не бросилась обслуживать сама и на поиски служанки. Нет, она выждала время и, проверив на месте ли палач (по делам и никак иначе), пошла в заднюю часть дома. Проходя мимо, заметила, что девушка со взглядом умирающей лошади ушла, а кружка шустро исчезла где-то в зале. Как только хозяйка подошла к задней двери, она внезапно открылась, явив на пороге пропажу.

— Где ты бродишь? Кто гостей будет обслуживать, я что ли? – с ходу начала отчитывать хозяйка.

— Простите, я задержалась. Пьяный не пропускал, – испуганно пролепетала Аниса.

— Доиграешься – жалование урежу. Бегом в зал, – втягивая служанку, сказала хозяйка и, подозрительно выглянув на улицу, добавила: – Ты для пьяных прям как мёд для пчёл.

Вернувшись в трактир, Аниса пыталась успокоиться и просто выполнять свои обязанности, однако это получалось с трудом. Волнение по поводу поставленной задачи никак не проходило. Пристальный, довольный взгляд палача только увеличивал страх и тревогу. Хозяйка постоянно бросала недовольные взгляды из-за резко возросшей неуклюжести, которая привела к разбитой посуде. Так пойдёт, она, чего доброго, не палача выведет, а сама вылетит на улицу.

Время подходило к полуночи, народ постепенно начал расходиться: кто по домам, где ждали злые жёны, а кто – продолжать веселье в борделях. Пьяный палач спал, опустив голову на стол.

— Эй, Нилус, буди своего дружка, мы закрываемся, – сказала хозяйка мужчине, что сидел возле Сильвио.

— Леди Росина, у нас проблема, – подойдя, шепнула повариха и кивнула на кухню.

— Что ещё случилось? – без споров пойдя следом устало спросила хозяйка. – Аниса вроде к тебе не заходила. Кстати, о нашей бедовой. Аниса, иди в кладовку и принеси новую посуду, вместо той, что разбила. И стоимость я вычту из твоей зарплаты.

— Может, я с утра найду? Сейчас там темно.

— Нет, сейчас. Тебе ещё к утру нужно хорошо вымыть её. Может, это научит тебя быть аккуратной.

— Хорошо, леди Росина, – виновато опустила голову Аниса.

Взяв поднос, она посмотрела на уводимого другом палача. Как некстати он сегодня напился, что сам и пары шагов не пройдёт, не то что преследовать её. В другой день она, быть может, даже порадовалась бы этому. Теперь же расстроилась, что миссия переносится или вовсе девушка потребует деньги обратно. И если так, над разбитой утварью стоит рыдать в два ручья.

Подойдя к задней двери, Аниса остановилась, раздумывая, стоит ли выйти и рассказать о неудаче не по её, конечно, вине. Заодно проверить, действительно ли она всё это время ждала.

Поколебавшись, служанка всё же решила, что провинилась сегодня достаточно и гневить ещё больше хозяйку не стоит. Пройдя дальше по коридору, Аниса, подпалив светильник, стоявший на тумбе, толкнула дверь. Та медленно, со скрипом, нехотя открылась, будто боялась, что и тут служанка примется бить посуду.

***

Притворившись пьяным, палач подождал, пока люди разойдутся, а хозяйка перестанет следить за каждым его движением. Увидев, как Розина уходит на кухню, а служанку отправляет в кладовку, Сильвио оживился.

— Я сам, – воспротивился он помощи друга на улице.

— Ты уве-верен?

— Я не маленький. Дойду сам, – желая побыстрей отвязаться от друга, раздражённо сказал Сильвио.

— Ну, как знаешь. Тогда до завтра, – не стал спорить Нилус и, шатаясь, поплёлся домой.

Тихо приоткрыв дверь, палач заглянул внутрь заведения. От лицезрения пустого зала его губы растянулись в широкой улыбке. Тихо пройдя вдоль зала, Сильвио прокрался в заднюю часть дома. Из дальней кладовки доносился шум и тихое бормотание служанки.

— Так что же ещё я разбила? Или, вернее, что умудрилась не разбить?

Сильвио притих у двери, прислушиваясь, не идёт ли кто-то к нему. Всё, что он услышал, была возня Анисы в кладовке. Улыбнувшись, что сегодня явно его день, он, расправив плечи и поправив ворот куртки, шагнул вперёд.

— Блин, где же он? – пытаясь найти кувшин, спрашивала себя Аниса.

— Так вот же он я, – встав в проёме двери, полностью заполнив его, сказал Сильвио.

Услышав голос палача за спиной, Аниса резко выпрямилась и ударилась головой об одну из полок. Сердце с душой упали в пятки.

— Ай. Что вы… вы здесь делаете? – тут же позабыв о боли, запинаясь от страха, спросила она.

— Как же мышка? Время играть пришло, – наслаждаясь её страхом, сказал он.

— У-уходите, или я…, или я закричу, – она пыталась быть грозной, но не в силах подчинить голос, это не вышло.

— Кричи сколько влезет. Я заплатил за тебя.

— Как заплатил?

— Просто. Не расстраивайся, ты пошла на повышение. Теперь ты не просто служанка, а ещё и шлюха, – предвкушая следующее событие, улыбнулся он.

— Нет. Нет, я… не буду, не буду, – начиная плакать, закачала она головой. – Так нельзя.

— Ну-ну, не надо слёз. Больно не будет, – успокаивал он, приближаясь к ней.

Аниса смотрела, как палач медленно приближается, и страх всё сильнее сковывал её. Его тихие шаги, мерные и неумолимые, звучали как погребальный звон. Небольшая комната с его приближением становилась всё меньше. Даже воздух куда-то пропадал, не желая быть невольным свидетелем.

— Помо-огите… По-омогите, – Аниса пыталась кричать, но из-за текущих слёз, сдавивших горло, крик её был еле слышен.

Палач, подойдя, протянул свои огромные руки к груди девушки. Боль пронзила, будто стрела, хотелось оттолкнуть его, забиться в какую щель, лишь бы он туда не пролез и не просунул своих липких рук. Однако Аниса не могла пошевелиться, даже пискнуть. Он усмехнулся, видя её страх, и рывком прижал к себе. Её окутало зловоние въевшегося пота, уличных нечистот и пролитого пива. Зубы плача, желтые и кривые, блеснули в тусклом свете. Сильвио словно пил её страх, насыщаясь её беспомощностью.

Аниса закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех матери, теплые объятия отца, запах свежескошенной травы в родной деревне. Как же далеко это всё казалось сейчас, в этой зловонной яме отчаяния. Неужели это конец? Неужели всё, чем она жила, все её мечты и надежды, оборвутся здесь?

«А здесь буду я… Даю слово, что буду…» – словно услышав голос незнакомки, Аниса вспомнила её слова и обрадовалась, что так и не вышла.

Эти слова, произнесенные в темном тупике, казались сейчас обещанием надежды, тонкой нитью, связывающей её с миром, который, казалось, вот-вот готов был рухнуть.

Воспользовавшись тем, что палач был увлечён и не заметил изменений, Аниса со всей силы врезала коленом ему в пах. Не ожидавший такого поворота, палач, инстинктивно сложившись пополам, выпустил её из рук.

— Сука, – прошипел Сильвио сквозь стиснутые зубы. Не теряя времени, Аниса протиснулась между стеллажами и лежавшим на полу палачом, помчалась к задней двери. – Стой, стерва!

Пять метров, что были между кладовой и дверью, показались Анисе километрами. Схватившись за ручку как за спасательный круг, она со всей силы толкнула дверь, и, как назло, та не открылась. Позади слышались тяжёлые шаги палача, быстро и неумолимо приближаясь.

— Ну же, давай! Открывайся! – наваливаясь, раз за разом молила она.

Будто кто услышал её, дверь таки поддалась. Вывалившись на улицу, она упала на порог.

— Я всё равно тебя поймаю. Лучше сдайся, а то хуже будет, – уже подбегая к двери, громко сказал Сильвио.

Будто взлетев, а не встав, Аниса побежала к тупику. Расстояние, куда большее, чем была кладовка от двери, она одолела невероятно быстро. Забежав в него и увидев, что там никого нет, служанка замерла.

— Нет, не может быть. Она обманула меня, – в ужасе сказала Аниса.

Постояв, будто ожидая, что незнакомка появится из воздуха, Аниса развернулась и поспешила обратно. Оставалось всего пару шагов, чтобы выйти из ловушки, как на пути, прихрамывая и держась одной рукой за пах, появился Сильвио.

— Бежать больше некуда, – расставив руки, сказал палач.

Отступая, Аниса начала рыдать. Её обманули, возможно, даже дружки палача. Позарилась на две, наверняка, ненастоящие монеты. Продала жизнь за две золотых. Тут-то ей уже никто не поможет. Здесь она оставит свою честь и достоинство, навсегда упав в яму разврата и похоти. Безвозвратно утратит свой статус, став шлюхой под управлением своего же губителя. И дорога домой навсегда будет закрыта.

***

Пройдя следом за служанкой и остановившись в тени, Эрин наблюдала, как Аниса входит в трактир, слышала, как дрожит её голос от ожидаемого вопроса. Шансы, что служанка справится, и так были невелики, теперь же она усомнилась ещё больше.

— Ну, чем чёрт не шутит, – обратилась она сама к себе, давая девчонке шанс, и ощутила, будто кто-то легко коснулся спины. Хотелось, чтобы это был дух Люмина, но он ушёл, а позади всего лишь приблизилось какое-то существо.

— А шутки у него плохие? – звонким, чистым голосом, как у ребенка, спросило оно.

Повернувшись, Эрин посмотрела на небольшое существо, сидящее на ящике. Чёрная шерсть хорошо скрывала его в темноте. Быть может, поэтому он решился заговорить. Обычный человек запросто решил бы, что среди ящиков нашёл себе укрытие бродяжка. Она же хорошо видела в темноте. Коловертыш имел небольшое тело обезьянки, длинный довольно пушистый хвост, продолговатую заячью мордочку, стоячие ушки с кисточками на кончиках и полный мешкообразный зоб внизу шеи. Вызывая фамильяров, ведьмы, как правило, предпочитают, чтобы те были неприметны, будто кошка, жаба или змея. С его облика можно было судить о трёх вещах, характеризующих хозяйку как смелую, глупую или вредную. Впрочем, всё это могло быть и вместе, учитывая, что она отпустила на променад помощника в самом сердце королевства.