Евгения Кортас – Последнее желание (страница 1)
Евгения Кортас
Последнее желание
Глава 1
Предисловие
Остров Долей омывался сильным течением. Находясь на пути между двух крупных материков, он когда-то был оплотом морской торговли. Обратной стороной процветания было появление не столь доброжелательных переселенцев. Быть может, где-то и существовало место, в котором в это понятие входили лишь люди, бежавшие от чего-то или ищущие лучшей жизни. Местным хотелось в это верить. Однако в их реалиях, помимо людей, входили и существа. Проблемы доставляли и те твари, что были, так сказать, коренными, а пришлые, бывало, вовсе жизни не давали.
После же катаклизма, изменившего жизнь и вид всего острова, всё стремительно стало ухудшаться. Не иначе как от гнева Господа земля задрожала, завыла, будто раненый зверь. Проснулся вулкан, остров частично ушёл под воду, унося в пучину сотни жизней. В это же время вокруг трёх остров и кучки мелких необитаемых, будто клыки, поднялись рифы. Благое ранее течение теперь несло мореходам погибель. Первое время смельчаки искали безопасные пути прохода, но их количество стремительно уменьшалось, пока и вовсе не сошло на нет.
Сезонные сильные штормы и морские существа, в частности Сциллы и Харибды, препятствовали мореплавателям даже между островами. Двум королевствам: Изман на западе и Норбан на востоке, многим жившим за счёт морской торговли, резко пришлось менять уклад. Вдобавок к бесчисленным трудностям и проблемам, будучи запертыми между людьми и многочисленными видами существ, как пожары вспыхивали сражения.
Шли годы, ужасы отходили в прошлое, а жизнь налаживалась, обретая какую-никакую стабильность. Стычки и нападения существ снизились. Так, чтобы аж кровь рекой, случались настолько редко, что деды рассказывали внукам как напутствие или страшилку.
Глава 1
Королевством Норбан правил король Экгрис Траторн. До восхождения на престол он был рыцарем. Прежний король Кайден погиб, возвращаясь с совместного с соседним королевством военного похода. Полгода им потребовалось, чтобы убить колдуна Грама. Так как наследников Кайден не оставил, народ страдал от грызни за престол. Когда сил терпеть не осталось, народ сам выдвинул Экгриса в короли.
Замок, в котором правил король Экгрис, носил имя «Барсил» и славился красотой и неприступностью. Он был возведен, частично выточен в горе Эридан, ещё прадедом короля Кайдена. С юга стены замка резко переходили в крутой обрыв до самого Аристового моря. С запада – высокие горы. Таким образом, оставалось только два возможных варианта нападения: с севера и востока. Но с тех сторон были неприступные стены с башнями и бойницами.
За стенами замка текла обычная жизнь простого народа. По улицам разносился аромат свежего хлеба, звенели молоты кузнецов, перекрикивали друг друга торговцы каждый славя свой товар. Дети носились с деревянными мечами, разыгрывая схватки с разными монстрами, о которых их предупреждали родители. Бедняки просили милости у прохожих. Трактиры гудели от музыки и смеха выпивших людей, время от времени прерываясь на драки.
— Эй, красавица! Принеси ещё пива, – крикнул изрядно уже пьяный мужчина.
Худенькая, светловолосая девушка лет семнадцати начала пробираться к ненавистному ей палачу, повадившемуся распускать руки. Сидя в центре зала, он внимательно следил за тем, как служанка плавно идёт к нему. И чем ближе она становилась, тем похотливее горели его глаза. Стараясь не приближаться слишком близко, она поставила кувшин на стол. Палач, привстав с удивительной легкостью для пьяного, обнял за талию и усадил её себе на колени. Выроненный поднос с грохотом рухнул на пол, привлекая внимание ещё до криков.
— Пусти меня! Немедленно пусти! – безрезультатно пытаясь убрать его руки, завопила она.
— Да ладно тебе выделываться. Я же вижу, что ты хочешь меня, – под хохот в зале уверено молвил он и потянулся к ней губами.
— Эй, Сильвио! − крикнула из-за стойки хозяйка. − Пусти девчонку! Это тебе не бесплатный товар.
Он резко отпустил служанку. Вскочив, она чуть не перевернула соседний столик. Тот пошатнулся, разливая пиво, что стерло веселье зевак за ним.
— Да я заплачу сколько скажешь. Ты же знаешь меня.
— Ты сначала оплати игральный долг своим дружкам, – язвительно уколола она и обратилась к служанке. – Что стала? Иди работай! И хватит глазки строить.
Девушка дрожащей рукой злобно подобрав поднос, не пошла, побежала прибирать с дальнего освободившегося столика. «Вот накоплю ещё немного денег, и уеду к чёртовой матери» – мысленно успокаивала себя она, чувствуя затылком липкий взгляд палача.
— Росина, я на днях занесу деньги, – вставая из-за стола, шатаясь, крикнул Сильвио.
— Один раз я это уже слышала. Обманешь, добавлю к долгу три медяка.
— Три?! Ты головой, что ли, треснулась где-то?
— Мера предосторожности, – лениво, будто кошка, потягивающаяся на солнце, ответила она.
— Ты меня за кого принимаешь?! – зло стукнул он по столу. – Я палач, а не лицедей какой!
— За того, у кого уж много долгов развилось.
— Да я… Да мне… Эх, чёрт с тобой, – сдался Сильвио перед неопровержимым фактом.
Видя, как побежденный пьяный палач идёт прочь, лицо хозяйки расплылось в довольной улыбке. Оставив пустой стол, служанка, схватив тряпицу, пошла вытирать пролитое пиво. Игроки сдвинули кости в сторону, чтобы не закатились. Вслед за палачом к выходу пошла девушка в поношенном плаще, ненароком пройдя мимо того столика.
— Плати, давай, – поманив пальцами, сказал один из игроков.
— Ты чего, Дан? Глаза протри, я уже тебе заплатил.
— Ты из меня дурака не делай. Я бы такое не забыл.
— Да я вот тут на стол положил, пока тряпкой елозили, – ткнул он руками на край стола.
На рассвете на центральной площади Корфорта стража начала возводить эшафот для казни, взбудоражив своей внезапностью и зародив всеобщее нетерпение предстоящей экзекуции. Она должна была состояться в полдень в рыночный день, чтобы пришло как можно больше народу. То тут, то там люди обсуждали, кто сегодня предстанет перед судом? Какой воришка или сентон Люмин, уже четыре дня как арестованный. И если сентон, то как король накажет советника за покушение на собственную жизнь. Экгрис и в хорошем настроении отличался жестокостью, а в гневе ему лучше не попадаться на глаза. И до чего же дошло: сам глава храма, слуга Господа – взялся за оружие.
И вот время казни настало. По улицам города разнесся бой барабанов и звуки труб. Бросив по возможности свои дела, народ поспешил на жестокое зрелище. Первые подоспевшие выстроились в своеобразный туннель от тюрьмы до эшафота. Вскоре и яблоку негде было упасть.
Тяжёлая дверь тюрьмы со скрипом отворилась, из проёма в окружении стражи вышел осуждённый. Белое церковное одеяние, подпоясанное четырьмя шнурами разных цветов, символизирующими единение плоти, духа, сердца и святости, висело будто с чужого плеча. В ослабевших руках, как самое драгоценное, сентон Люмин нёс маленькую шкатулку, а в ней символ своей веры – кристалл горного хрусталя. На груди покачивалась табличка, на которой красными буквами сообщалось о совершённом им преступлении и мере наказания. Однако для необразованных информация дублировалась в устной форме шедшим рядом глашатым.
Так как сентон был уже в возрасте, а тюрьма не пошла ему на пользу, он передвигался с трудом, прихрамывая на правую ногу. Толпа, сопровождавшая его, не безмолвствовала, боясь, что гнев короля обрушится и на них. Чем и усугубляли нравственные страдания сентона. С разных сторон доносились крики осуждения, ужаса и рыдания. Наконец-то процессия достигла места казни, окруженного стражей.
С этого момента осужденный окончательно расставался с миром живых, переходя в руки палача. Люди замерли в ожидании. Сентон медленно, но уверенно поднялся по ступенькам. Страдавший от похмелья Сильвио начал снимать с него одежду, чтобы переодеть в белую рубаху смертника. Воспользовавшись моментом, сентон Люмин вложил шкатулку с кристаллом ему в руки, безмолвно прося быстрой смерти. Омерзительно звонкий голос глашатого нарушил тишину:
— Смотрите, смотрите люди и не говорите потом, что не видели! Этот человек совершил ужасное преступление. Он поднял руку на нашего Великого Короля Экгриса с целью лишить его священной жизни. По милости самого Господа задумка преступника не была осуществлена. За злодеяние против народа, короля и Бога сентон Люмин приговаривается королем Экгрисом к смертной казни путем обезглавливания. Стоило бы незамедлительно исполнить приговор, но мы ведь не звери, чтобы отнимать право на последнее слово, – закончив свою речь, глашатай повернулся к сентону.
В рубахе смертника Люмин подошёл к плахе, стоявшей посредине эшафота. Медленно осмотрел собравшуюся толпу, неотрывно наблюдавшую за ним. Ещё пару дней назад они были его прихожанами. Он выслушивал их исповеди, давал советы, сочетал браки и крестил детей. Тогда они смотрели с почитанием, теперь же с любопытством.
Его взгляд задержался на одном лице из множества других. То, которое он искал и боялся найти всё это время. Его воспитанница Эрин, ставшая ему как дочь. Люмин был рад увидеть её ещё хотя бы раз. И всё же предпочитал бы, чтобы она не успела приехать. Он всматривался в черты её лица. Не сдержал легкой улыбки от вида её поношенного плаща. Эрин никогда не любила новые наряды. На глаза навернулись слёзы. Глубоко вдохнув, он собрал силы для речи, и чтобы сдержать рвущиеся слёзы.