Евгения Корешкова – Рассмешить Вселенную (страница 5)

– Жаль, – грустно улыбнулась Надежда, чувствуя, что пора уже заканчивать разговор. Они и так уже слишком долго стояли, не отрываясь, глядя друг на друга и улыбаясь совершенно по-идиотски, без причины.

– Если хотите, могу подвезти до отеля. Я знаю один вполне приличный.

– Это было бы здорово! – не отказалась Надежда.    Оба телохранителя разом начали, было, что-то вежливо выговаривать парню на языке Тальконы. (Жаль, лингетту не надела!) Он оборвал их  одной короткой фразой, заставляя умолкнуть на полуфразе.

В это время прямо под вывеской ''стоянка запрещена'' остановилась белая приземистая машина с ярко – синей полосой по борту. Один из телохранителей раскрыл прозрачный зонт над головой своего подопечного и, сам, пристраиваясь боком под спасительное укрытие, провел его к раскрытой задней дверце, которую, предусмотрительно забежав вперед, открыл второй телохранитель. Они оба сели в машину, оставив дверцу открытой. Надежда, чтоб не промокнуть, подняла руки над головой ладонями вверх, ставя защитное поле, и так побежала к машине. Она едва успела сесть, взяв рюкзачок на колени, как второй телохранитель, безнадежно промокший, резко захлопнул дверцу и сел на переднее сиденье.    Парень произнес два коротких слова на своем языке, и машина рванула с места, зависая почти над самой поверхностью дороги, залитой потоками воды.

Первое время все молчали. Надежда попыталась разглядеть что-либо за окнами машины, но безуспешно. Тогда она принялась рассматривать салон, не поворачивая головы и не подавая даже вида, что любопытничает, тем более что левым плечом постоянно чувствовала насколько жестки мышцы тренированной руки телохранителя. Он старательно притискивал непрошенную соседку к дверце, лишая возможности даже пошевелиться.           На мягких, легко пружинящих сиденьях     покрытие  из светло-коричневого короткого натурального меха. Надежда чуть надавила пальцами правой руки, погладив шелковистый ласковый ворс. Прикосновение получилось скользящим и нежным. Шикарно! Верх машины и стойки отделаны тисненой тканью в желто-коричневых тонах. Чуть скосив глаза влево и вверх, она отметила два узких и почти плоских светильника расположенных на крыше вдоль задних и передних сидений, высокие сплошные спинки которых не позволяли рассмотреть приборную панель. А там, наверняка, было много интересных деталей и приспособлений, совсем не обязательных для того, чтобы машина могла свободно передвигаться.

Молчание первым нарушил хозяин. Он наклонился вперед, чтобы видеть лицо девушки, и спросил с легкой безобидной иронией и каким-то сказочным пафосом:

– Скажите, прекрасная незнакомка, откуда Вы явились на нашу планету?

К явному недовольству своего стража, Надежда тоже наклонилась вперед, отвечая вопросом на вопрос:

– Вас интересует место, откуда я сейчас прилетела, или моя родная планета?

Они непринужденно  проболтали всю недолгую дорогу, досадуя про себя, что охранник явно мешает общению, заставляя сидеть в неудобной позе. А когда машина остановилась, Надежда ощутила легкую жалость от расставания с этим красивым и приятным в общении незнакомцем.

– Сколько я должна Вам за проезд? – наконец опомнилась она, уже держась пальцами за нагрудный кармашек, где лежали заранее припасенные купюры.

– Вы преднамеренно хотите обидеть меня?! – в голосе парня прозвучали одновременно и нешуточный гнев и досада.

– Извините. Я не хотела. На самом деле не хотела. – И виновато улыбнулась, заглядывая ему в глаза. – Спасибо… и прощайте.

– Вас проводят.

– Не беспокойтесь, я сама как-нибудь, – и взялась за ручку дверцы, прикидывая, что, пожалуй, не успеет закинуть рюкзак, хотя бы за одно плечо и поставить защитное поле, прежде чем промокнет насквозь.

– Вас ПРОВОДЯТ! – Возражения, похоже, здесь не принимались.

Охранник с переднего сиденья мгновенно оказался у её дверцы, услужливо распахнул её, держа наготове заранее раскрытый зонт. По широким ступеням он поднялся вместе с Надеждой до самых дверей фешенебельного отеля, при этом бормоча на своем языке что-то весьма и весьма недружелюбное. На прощание он одарил Надежду взглядом полным такой тяжелой ненависти и презрения, что девушка не выдержала, рассмеялась и, поддразнивая, с нарочитой хитрецой во взгляде, специально  несколько раз качнула кистью руки, прощаясь. И ушла, не оглядываясь.

Добравшись, наконец, до своего номера, слишком шикарного по её меркам, Надежда швырнула рюкзак в прихожей  на нижнюю полку шкафчика у самой двери,  разулась и медленно прошла в спальню. Она постояла немного, оглядываясь по сторонам,  забралась с ногами на широкий подоконник и стала смотреть в окно, сосредоточив взгляд на струях дождя, обильно омывающих стекло. Она сидела, обхватив колени руками,   надолго замерев в одной позе. А мысли, раз за разом возвращались к  случайной встрече в космопорту. Что-то в нем было, в этом парне, сразу располагающее к контакту, какое-то внутреннее обаяние. А ведь они даже не успели познакомиться.

Надежда смотрела в окно, пока не почувствовала, что ноги окончательно затекли. Тогда она слезла с подоконника, прихрамывая, медленно подошла к роскошной кровати с резными спинками и упала на неё лицом вниз, безжалостно сминая пышное кружевное покрывало. Через пару минут повернулась на бок. Не открывая глаз, стянула с себя верхнюю одежду, бросая кучей  на тумбочку рядом с изголовьем, завернулась в край покрывала и замерла, подгибая колени.

Настроение было отвратительным: сразу несколько ощущений перемешались в душе: тоска от потери родителей, одиночество, безделье, неопределенность завтрашнего дня и просто  сильная усталость. Она уснула, обнимая подушку.

Третья глава

Стук в дверь, который и разбудил девушку, был негромким, но довольно настойчивым. Босиком, протирая на ходу глаза, Надежда подошла к двери и, плохо ориентируясь, спросонья, в незнакомой конструкции, открыла внутренний запор, ничуть не заботясь о том, что на ней только нижняя обтягивающая водолазка из тонкого полупрозрачного трикотажа, едва прикрывающая трусики.

На пороге стоял тот самый молодой человек, что подвозил её к отелю. Только одетый теперь не в лётную форму, а в белую тонкую рубашку с широкими рукавами, собранными на манжет у запястья и перехваченными выше локтя строчеными синими ремешками в три пальца шириной. Рубашка была заправлена с напуском в строгие темно-серые брюки. Он улыбался и держал в левой руке на уровне подбородка пышный бледно-розовый цветок на высоком ребристом стебле.

– Извините, пожалуйста, – начал он довольно бойко, едва лишь открылась дверь, –  я Вам не…

Последнее слово в заранее приготовленной фразе, очень четко определяющее создавшуюся ситуацию, было ''помешал''. И его, изрядно смутившемуся парню, пришлось выдавливать из себя буквально по слогам, разом осипшим голосом.

– Нет, – вежливо соврала Надежда, только сейчас окончательно проснувшись и отводя со лба взъерошенные во время сна волосы. – А что случилось?

– Ничего, но Вы собирались посмотреть нашу столицу. Дождь кончился. И, если хотите, я могу показать Вам город. – Он улыбнулся, протягивая цветок, – а это Вам.

Надежда приняла подарок, осторожно вдохнула тонкий холодноватый аромат и вновь взглянула парню в глаза, пряча почти все лицо за нежными, извитыми лепестками.

– Я уснула. Планетное время с корабельным не совпало.

– Так, я Вас разбудил? – Откровенно огорчился посетитель и признался, –  я боялся другого, что Вы уедете в город без меня. Тогда будет трудно Вас обнаружить.

– А разве это так  необходимо, искать меня?    – Не знаю, – пожал плечами парень, – просто мне очень бы хотелось, чтобы Вы разрешили Вас сопровождать. Город я знаю отлично, и машина внизу ждет…    – Хорошо, – согласилась Надежда, – если Вы дадите мне время, чтобы одеться хотя бы…

– Я буду ждать Вас внизу.

Закрыв за парнем дверь и на несколько секунд задержавшись в прихожей около высокого зеркала, Надежда фыркнула и рассмеялась.

– Оригинальное сочетание казенного нижнего белья  от формы и прекрасного цветка!  Бедный парень! – подумала она, – шел на встречу с девушкой, а тут из дверей такое чудище: сонное, растрепанное и чуть не голое. Неудивительно, что он так смутился. Если учесть строгость нравов Тальконы… На лекции в космопорту предупреждали: прозрачную и в обтяжку одежду на улицу не надевать, подол не выше коленей, купаться только на специальных пляжах для туристов, куда местных жителей, похоже, не допускают… А тут не то что колени, трусы еле прикрыты!   И тут же вскинула подбородок: ну и пусть смотрит! Ноги не кривые. Не уродина же какая-нибудь!    Когда она, тщательно причесанная и даже аккуратно подкрашенная, нацепив на всякий случай лингетту. спустилась вниз, то стала свидетелем довольно резкого разговора между тем самым молодым человеком, сидящим в кресле нога на ногу, и стоящим перед ним навытяжку телохранителем с переднего сиденья, что провожал её к отелю.

– Но Вы же знаете, что со мной будет, если узнают, что я бросил Вас одного? – умолял он дрожащим голосом, так не подходящим к его мощной фигуре.

– Да, знаю. Но я знаю и то, что если ты не останешься сейчас здесь, то можешь считать, что ты уже безработный! – и более миролюбивым тоном добавил: да не бойся, ничего со мной не случится! Можешь посидеть в баре или идти в мой номер. Я сам тебя найду, когда потребуется, и никто ничего не узнает.    Увидев Надежду, он, улыбаясь, поднялся и пошел к ней, уже через плечо довольно жестко спросив: