Евгения Корешкова – Патруль контроля (страница 7)
Вилтенс, и так уже чувствующий себя героем дня, от платы благосклонно отказался.
Детеныши и в самом деле больше не подходили близко, хотя орали на весь небольшой островок и не хотели вылезать из воды.
Через некоторое время Вилтенс встал и начал быстро, сосредоточенно одеваться.
– Ты что? – спросила Аринда, приподнимаясь на локтях.
– Вы ничего не слышите?
Все прислушались. Нет, ничего особенного. Но Сергей тоже последовал его примеру.
– Я еще не понимаю что именно, но что-то происходит, что-то нехорошее. – Продолжал настаивать Вилтенс, тревожно оглядываясь вокруг.
– Птицы. – Первым заметил Сергей. – Смотрите, птицы!
Действительно, весь день кружившие над водой в поисках пищи, крупные сизовато-серые птицы сейчас неслись к суше с истерическими воплями, яростно махая крыльями. И не одна не повернула к океану. Заглядевшись на птиц, Сергей с Ариндой не сразу заметили, что Вилтенс, обхватив голову руками начал тихо садиться на песок. Лишь когда он не сдержавшись, застонал от разрывающей голову боли, Аринда оглянулась и быстро присела к Вилтенсу.
– Тебе плохо?
Но Вилтенс уже ничего не слышал. Он катался по песку, сжимая голову руками и, уже не стесняясь, в голос кричал от неведомой боли.
– Может, с ним тепловой удар? Перегрелся? В тенек бы его надо. – Предложил Сергей.
Единственным местом, дающим надежную тень, было кафе за желто-зеленым заборчиком, вблизи оказавшимся весьма эфемерным, сооруженным из поставленных вертикально тех самых кожистых листьев, с желтыми пушистыми султанчиками на концах. Смотрелось красиво, но не более. Двери в кафе заменял шуршащий занавес, собранный из нанизанных на нитки мелких раковинок. Туда и поволокли под руки, вяло сопротивляющегося, но очень тяжелого Вилтенса. Посадили на пол, к стене и Аринда начала пытаться руками снять ему головную боль Сергей сначала сидел рядом, потом его внимание привлек общий, дружный визг, донесшийся снаружи. Он вышел, глянул по сторонам и остолбенел.
С кромки прибоя на берег выползали блангтеры. Щелкая клешнями, они стремились прочь из воды, и мало того, они нападали на детей. Малышня, которую только что никакими силами нельзя было выгнать из воды, вылетала оттуда, как ошпаренная, и с визгом носилась по острову, залезая на камни, что повыше и в панике бегая из стороны в сторону. Взрослые потеряли над ними контроль и уже ничего не могли сделать, кроме того, как просто хватать за руки и затаскивать в кафе, в единственное надежное укрытие. Оба катерочка с отдыхающими на большой скорости уходили в океан. Те, кого крабы успевали несколько раз хватануть, падали на песок, чтоб никогда не подняться. Щелкающая масса облепляла добычу.
Сергей ворвался в кафе и закричал:
– Аринда, брось ты его! там крабы, то есть блангтеры ваши! Они лезут! Они всех перекусают!
Наверное, не столько по словам, сколько по дикому выражению лица и крику, Аринда догадалась, что снаружи происходит что-то невероятное. Она выскочила из кафе, Сергей следом. Внутри он пробыл совсем немного, но уже весь берег в пределах видимости покрылся шевелящейся, щелкающей массой. А из воды появлялись новые и новые полчища крабов, выскакивала рыба, которую тут же рвали на куски мощные клешни. И стоял истерический визг.
Аринда сориентировалась сразу. Она подбежала к ближайшему камню, сдернула с него двоих малышей и на руках потащила в укрытие. Сергей понял все без слов. Они таскали и таскали детенышей, сбрасывая их с рук за заборчиком, где их принимали взрослые, которые не могли сами выйти наружу.
Поражала агрессивность блангтеров. Они вцеплялись в ноги, мешая движению, рвали прочную вроде бы ткань, а заодно и кожу. Особо наглые мелкие особи умудрялись еще и подскакивать, доставая до рук, груди и даже до лица. Сергей на бегу стряхивал их с себя, и жесткие панцири трещали, лопаясь под ногами. На мгновенье он вспомнил, что Аринда в туфельках на каблуках, глянул в ее сторону. Она, видимо давно уже, сбросила их и бегала босиком по камням и колючим панцирям блангтеров, не разбирая. Сергей ужаснулся, но не более. Времени на эмоции не было, пока оставались на камнях истошно орущие детеныши. Они забирались на руки по двое, по трое и вцеплялись мертвой хваткой, как маленькие обезьянки. Отрывать их от себя приходилось с силой. Когда спасать было уже некого, Аринда подбежала к укрытию, ссадила с рук двух последних детенышей, один из которых уже не шевелился. Так было и раньше. И неизвестно, сколько они принесли живых, а, сколько – уже мертвых, было неизвестно. Несколькими быстрыми уверенными движениями она провела себе по ногам, останавливая кровь, обильно текущую из порезов от мощных клешней. В некоторых местах кожа буквально висела клочьями. Остановила кровь и на руках, не обращая внимания на мелкие порезы. Спотыкаясь, подбежал Сергей в таком же истерзанном виде. Аринда быстро присела возле него, закрывая ладонями те места, где кровь текла из порванных сосудов, провела вдоль тела и рук, останавливая основное кровотечение. От вида собственной крови Сергею стало дурно, рот переполнился жидкой слюной, желудок неприятно зашевелился. Пока таскал детенышей, он не обращал внимания ни на кровь, ни на боль от порезов, но теперь, когда глянул, в какие лохмотья превратилась его форма, он буквально ошалел.
Блангтеры вовсю бушевали за хлипким заборчиком, особо шустрые перескакивали через него. На входе в кафе их лупили, чем ни попадя, не подпуская к детенышам.
– Эх, аптечки нет! – огорчилась Аринда, и Сергей вспомнил, рванул свой талисман из кармана вместе с цепочкой.
– Ты умница! – девушка открыла аптечку, протянула Сергею на ладони три капсулки, красную и две зеленые. Себе она взяла две, и две же, зеленые, понесла Вилтенсу, который все еще валялся на полу и мычал от боли. Свободной рукой она сгребла его за грудки, посадила к стене и буквально втиснула в приоткрывшейся рот обе капсулки, заставляя проглотить. Выждала с полминуты и довольно –бесцеремонно тряхнула.
– Слушай, ты! Сейчас тебе должно стать легче, так что садись и вызывай помощь. Долго мы здесь не продержимся. Вызывай, иначе они сожрут тебя вместе с твоей головной болью. Да и всех нас вместе с тобой. Вызывай!
В этот момент дружный визг заглушил все вокруг. Аринда обернулась, похолодев. Заборчик все-таки не выдержал, рухнул сразу в двух местах, и блангтеры хлынули сплошным потоком. Девушка схватила Сергея за руку и потащила к выходу.
– Держи поле!
– Чего? – не понял он.
– Держи защитное поле!
– Я… я не умею.
– Сумеешь! Настройся на меня. У тебя должно получиться. Представь стену, стеклянную стену. Расстояние два метра. Руки! Руки держи! Настройся на меня. – и перехватила его за запястье горячими пальцами, – Я помогаю. Ну!
Сергей внутренне напрягся, представляя, и вдруг отчетливо увидел, как впереди, на черте двух метров воздух заколебался, будто в сильный зной, и крабыблангтеры, нагло рвущиеся вперед, заскреблись у этой черты, не в силах перешагнуть ее. Сзади, в дверях срочно возводили баррикаду изо всех подручных средств.
Сергей не знал, сколько они так стояли. Пот катился у него по лицу, вытянутые ладонями вперед руки с растопыренными в напряжении пальцами мелко дрожали. Вдруг Аринда отпустила его запястье, поднося левую руку почти к лицу.
– Да, я. – Выкрикнула она. – Плохо. Выручайте! Все! Некогда! Да, маячок включаю. – И снова сцепила пальцы на запястье Сергея.
Мощность защитного поля постепенно слабела, и крабы начали кое-где прорываться и трое накастовцев крушили их прочные панцири. Сергей почувствовал, что сейчас упадет безо всяких сил на песок, мокрый от собственной крови и эти твари безнаказанно сожрут его. Только чувство мерзости и какой-то глубинной ярости удерживало его на ногах и не давало погаснуть легкому дрожанию защитного поля.
Помощь подоспела, наверное, уже в самый последний момент. Двое рослых парней встали чуть впереди и буквально смели огнем блангтеров, наседающих тварей. Сергей только заторможено смотрел на их широкие черные спины, головы в глухих шлемах и расставленные в боевой стойке ноги. Наконец-то поверив в свое спасение, он медленно опустил дрожащие руки, и плюхнулся на песок, ощутив жуткую, до тошноты головную боль и полное бессилие, словно он целый день таскал тяжеленные мешк. Спасенные ими накастовцы поволокли его под руки к стене, где и посадили. Он еще глянул на Аринду, которая тоже медленно уселась там, где стояла. Ни он, ни Аринда уже не видели как полчища блангтеров, только что с дружной непонятной яростью атаковавшие укрытие, так же дружно развернулись и отправились обратно в воду, преодолевая бурную полосу прибоя. И дело было вовсе не в том, что бластеры неожиданных помощников выжгли мертвую зону в два десятка метров. Просто сработал какой-то переключатель, сменивший слепую ярость животных на инстинкт самосохранения.
Сергей сидел, запрокинув голову и опираясь руками об пол, в состоянии близком к обмороку. Он чувствовал прикосновения осторожных чужих рук и влажного тампона. Кто-то старательно обрабатывал его многочисленные раны и царапины, но боли, кроме головной не было. Изо всех органов чувств только слух еще повиновался, позволяя улавливать гул голосов над ним, и перекрывающий все другие шумы, звук работающего двигателя. Если б он сумел себя заставить открыть глаза, то увидел бы Лоннеда, бегущего к ним с леггером в одной руке и небольшим чемоданчиком в другой. Он присел на корточки рядом с Ариндой, около которой уже хлопотал вполне оживший Вилтенс с напарником. С полминуты Лоннед оценивающе смотрел на нее, потом дотронулся кончиками пальцев до ее висков, называя по имени, а когда девушка открыла глаза, сунул ей в губы горлышко пластмассового флакона, только что вынутого из чемоданчика и приказал: