Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 35)

Альгида вывела Надежду в центральный зал. Среди всеобщей паники, слез, криков и обмороков, только они вдвоем и оставались абсолютно спокойны. Да еще, пожалуй, их охранники.

— Через девятнадцать минут корабль сойдет с орбиты. Это катастрофа. При катастрофах вызывают Патруль Контроля… Патруль Контроля… — Надежда медленно подняла руки и сжала пальцами виски, пытаясь сосредоточиться. — Патруль Контроля… Патруль Контроля… 2, 42. (Когда-то эти цифры кое-что для неё значили. Когда-то…) — Уже все больше пассажиров опускалось на колени в молитве, зажигая в обыкновенных блюдцах крепкие винные напитки, создавая подобие жертвенных храмовых светильников. Голубоватое пламя плясало в глазах.

— Патруль Контроля… Патруль Контроля!

Медленно заводя правую руку от виска на затылок, Надежда опустила подбородок к груди. И так же медленно, вцепляясь себе в волосы, потащила кисть от затылка ко лбу, стягивая вуаль и диадему, не жалея собственных волос, словно желая содрать с себя скальп. Медленное движение закончилось резким рывком. Она отбросила вуаль в сторону и быстро крутнулась на месте, отыскивая глазами ближайшую из бортпроводниц. Подбежала к ней, вздернула девушку с коленей, не давая закончить истовую молитву.

— Где у вас аварийные комплекты? Где, я спрашиваю? Мне скафандр нужен… Ну, быстрее, быстрее, быстрее! Время уходит! И заблокируй за мной выход. Проверь потом герметичность дверных уплотнителей. И нечего хлопать глазами, как кукла!.. Делай, что тебе говорят, пока мы ещё не гробанулись! — И, оставив ошеломленную девушку стоять посреди аварийного отсека со скафандрами, быстро повернулась к Альгиде.

— Помоги расстегнуть застежку на платье. — И нетерпеливо дернула плечами, — понаделали застежек сзади, не вылезешь без посторонней помощи. Быстрее, быстрее! Время!

Она не видела, что Альгида, стоя у неё за спиной и торопливо расстегивая мелкие пуговки, счастливо улыбается и плачет одновременно.

Уже в скафандре, но с незакрытым пока гермошлемом, у самых дверей ведущих к переходу, Надежда обернулась. За ней следовали не только бортпроводница, но и все её охранники.

— А вас куда несет? Успокаивайте пассажиров, прекращайте панику. Я сейчас, я быстро!

Оставалось тринадцать минут времени до рассчитанного момента катастрофы, когда в центре управления полетами установилась связь с аварийным кораблем.

— Я «Прукрант», вызываю центр управления полетами. Прошу аварийной посадки.

— «Прукрант», слышим вас хорошо.

— Обеспечьте мне место для аварийной посадки, и побыстрее, пожалуйста. У меня тринадцать минут времени.

— Рэлла Тальконы, может быть Вам удобнее будет вывести корабль на устойчивую орбиту и подождать спасательную команду?

— Нет, спасибо, сидеть в этом скафандре я не намерена. Что вы там возитесь, как будто в первый раз сидите за пультом! Итак, быстренько мне координаты космопорта, свободный сектор для посадки и маячок. Долго я вас ждать обязана!?

Она даже не подозревала, с какой радостью слушал Аллант эту немного раздраженную уверенную скороговорку. Как они обнимались с Матенсом на глазах у ничего не понимающих служащих космопорта, думающих, что Император так радуется тому, что корабль не погибнет, а благополучно сядет.

Надежда выбралась из пилотской кабины, не дожидаясь, когда подадут трап. Спрыгнула, и первым делом сняла шлем, с наслаждением вдыхая ненормированный, пахнущий озоном воздух. Аллант уже бежал к ней от машины, раскидывая руки, чтоб не секунды не медля заключить жену в объятия. Он с удовольствием отметил живой блеск её глаз. А это значило, что все было в порядке. В полном порядке!

— Ну и дрянь же воздух в этих скафандрах! Ваша Мудрость, Вы не могли бы приказать переоснастить заправочную аппаратуру на принадлежащих Вам кораблях?

— И это первое, что тебя беспокоит? — удивился Аллант.

— Нет, конечно. — Вполне серьезно отозвалась Надежда. — Там, в пилотской кабине два трупа.

— Ну и что! — отмахнулся Аллант. — Главное, что с тобой все в порядке. Сейчас мы поедем домой. А остальное все потом. — И, придерживая под локоток, он увлекал супругу к машине, стоящей прямо на территории посадочного сектора, в непосредственной близости от «Прукранта».

— Ты меня не понял! — Надежда высвободила руку. — Там, на корабле мертвые члены экипажа, два человека. В пилотской кабине. В том самом виде, какой бывает после гибели от разгерметизации отсека. Одного из них я сама стаскивала на пол из пилотского кресла, чтобы было куда сесть. Ты меня понял? Их нужно убрать оттуда! Нужно распорядиться, чтобы их семьям была оказана необходимая помощь в организации похорон…

— Но это уже не моя забота! И не твоя! — прервал её Аллант. — Ты Рэлла Тальконы, не забывай!

— Не забыла, не забыла, — проворчала Надежда, садясь в машину. — Поехали, мне бы вылезти поскорей из этого дурацкого, неудобного скафандра. Как в них местные джанеры могут работать, не понимаю!

Машина тронулась, и Надежда очень долго сидела, глядя в одну точку на спинке переднего сиденья. Аллант, глядя на неё, даже начал беспокоиться, не возвращается ли вновь её болезненное состояние. Но она, коротко вздохнув, полностью втянула в рот губы, посидела так ещё с полминуты и, пристально глядя в лицо Алланту, произнесла:

— Я не могу ни понять, ни вспомнить, куда я собиралась лететь. И как я вообще попала на этот корабль?

— Не думай обо всякой чепухе! — ласково обнял её Аллант, — хочешь, я устрою завтра такой праздник, какого не помнит Талькдара со дня своего основания? В честь твоего спасения.

— Поехали лучше прямо сейчас купаться на океан. Тем более — никто меня не спасал. Я сама.

— Вот именно!

— Так что, мы едем купаться или нет?

Вволю наплававшись, Надежда выбралась на берег. Охранники вежливо отводили глаза, когда она, обнаженная, шла по пустынному пляжу к Алланту, который терпеливо ожидал её, сидя на расстеленной у воды меховой накидке с заднего сиденья машины. Аллант накинул ей на плечи свою рубашку, боясь, что она озябнет. Надежда долго сидела, обхватив колени руками, смотрела на прибой и молчала. Потом перевела взгляд на свою левую руку. На запястье не было привычного браслета, а вместо него виднелся след от уже зажившей, довольно глубокой, почти круговой ссадины.

— Не поня-я-лла-а? — вслух удивилась она, разглядывая руку то с одной стороны, то с другой. Перевела взгляд на правое запястье и обнаружила похожий шрам.

— Аллант, теперь я совсем ничего не понимаю. Может быть, ты мне объяснишь?

— Что именно? — не поднимая головы, переспросил он.

— Для начала ответь, где мой браслет и что у меня с руками. Я абсолютно ничего не помню.

— О, Небо, может это и к лучшему! — только и успел подумать Аллант, как Надежда тут же, уловив его мысль, спросила:

— Что, к лучшему? Что у меня какой-то непонятный провал в памяти? И для кого это лучше, для тебя? — всерьез рассердилась она.

— Я был бы рад все забыть…

— Нет уж! Давай, рассказывай!

— Полтора месяца назад тебя пытались убить…

10

Надежда любила ездить к океану. Вот и сегодня она сидела на берегу, поджав ноги, и молча смотрела, как волны накатываются на мелкий, почти белый песок широкого пляжа. Возвращаться во дворец ей не хотелось категорически. Где-то сзади, за спиной, ее терпеливо ждали охранники, которые тоже замерли, даже разговаривать перестали. Знаменитая Найсовская вышколенность. Привыкли к различным проявлениям хозяйской придури. Надежда ничего не имела против этих рослых красивых парней, постоянно присутствующих рядом, но и не испытывала к ним никаких чувств, как будто они и не существовали вовсе. Наверное, она была не права и интуитивно чувствовала это, но перебороть себя не могла и не хотела. Охранники были для нее абсолютно чужими. Да, они добросовестно выполняли приказ Найса охранять ее, и не пожалели бы собственных жизней ради ее защиты, но никакого ответного отзыва в душе не получалось.

− Видимо, Аллант был все-таки прав, — думала она, не отводя глаз от пенистых гребней, — и нужно выбрать для себя постоянных телохранителей. Но, почему-то, никто из охранников не вызывал у нее личной симпатии и желания ежедневно видеть его рядом. Может быть, немного отталкивала слишком откровенная услужливость. Но то, что охранники считали обязательной нормой поведения, Надежда пока принять не могла.

С чего однажды вечером пришла ей в голову эта идея, она не помнила, но сказала Алланту:

− Если уж вам с Найсом так хочется, чтоб рядом со мной везде и постоянно торчали охранники, то ты не против, если я выберу их сама? И желательно не из Найсовской гвардии, а из Джанерской Школы.

Аллант против не был. А вот Найс обиделся. Хотя и не показал виду.

Но именно он позаботился, чтоб из выпускной десантной группы отобрали двоих, на его взгляд самых достойных претендентов. И уже потом сообщил Рэлле Тальконы, что можно посетить Джанерскую Школу.

И долго, в укоризненном молчании, чуть покачивая головой, смотрел, как Надежда, в сопровождении Альгиды и двух охранников идет к готовому ко взлету люфтеру.

Она опять была одета не совсем по дворцовым правилам, хотя и попыталась частично соблюсти положенные каноны. Светло-голубой не застегнутый блейзер, белая, тонкой полупрозрачной ткани блуза и темная широкая юбка со многочисленными клепочками — застежками сверху донизу. Изо всех признаков принадлежности к правящей династии Тальконы только ажурная диадема из голубых топазов с подвесками обрамляющими лоб, и прикрепленная к ней тончайшая кружевная голубоватая вуаль до полу.