Евгения Корешкова – Надежда Тальконы [СИ] (страница 34)

И дела, как назло идут совсем не так, как хотелось бы. Эта неразрешимая проблема с Западным материком. Он до сих пор не мог убедить местных представителей власти, что нужно перестраивать всю экономику, до сей поры направленную только на развитие горно — рудной промышленности. Добытая руда и прочие полезные ископаемые перевозились через океан при помощи грузового флота. И люди, привыкнув жить по старинке, никак не могли понять, что давно уже пора строить крупнейший на планете грузовой космопорт, благо и территория, очень неравномерно населенная и людские ресурсы позволяли это сделать.

За пять лет в Патруле Аллант насмотрелся на жизнь других планет и понимал, что Тальконе давно пора переходить из чьего-то сырьевого придатка на вполне самостоятельную роль в секторе. Жаль, другие не хотели этого понять. На Западном материке к тому же полная, доходящая до фантастичности религиозность. Вот если бы его идеи поддержали священнослужители, то было бы все совсем по-другому. Но его ещё не воспринимали, как реальную силу, относясь к его предложениям как к мальчишескому бреду, даже в Совете далеко не все поддерживали его сторону. Но он же знал, абсолютно точно знал, что будущее планеты, её процветание и политический вес в выходе на межсекторную торговлю, а космопортов такого уровня на Тальконе и в помине не было. И корабли её космофлота в основном покупные, оснащенные покупным же оборудованием. А давно уже пора производить его самим и такого качества, чтоб другие стремились заполучить электронную начинку для своих кораблей, изготовленную именно на Тальконе.

Аллант даже умудрился сманить Матенса, и тот тоже загорелся подобной идеей. Завод электронного оборудования — это было то, о чем гений микросхем и мечтать не смел. Конечно, к бесшабашному в делах управления Матенсу необходимо приставлять опытных администраторов, но, занимаясь только любимым делом и не отвлекаясь, на туманные для него понятия управления производством, новоявленный владелец, несуществующего пока завода, мог вершить чудеса. Уж что-что, а способности изобретать какие-то замысловатые устройства и десятки раз переделывать уже имеющиеся, Матенсу было не занимать. А пока завод существовал только в проектах, и ещё готовилась площадка под его будущие корпуса.

Стоило лишь помянуть Матенса, как он немедленно появился в дверях, причем на левом плече у него висел леггер. От неожиданности Аллант даже сумел улыбнуться.

— Ты откуда взялся? Да ещё с оружием? И как тебя только пропустили.

— Пропустили, пропустили, — эхом отозвался Матенс, подтягивая к себе стул и усаживаясь на него боком. — Всё никак не могу привыкнуть, что ты у нас теперь важная птица. Еле уговорил твоих церберов, что я тебя убивать не собираюсь. Говорю им, что леггер не рабочий — не верят и все тут. Я уж и твоему Найсу предложил сделать пробный выстрел. Он попробовал, убедился, что не стреляет и всё равно ворчит, что с оружием не положено.

— Оно, вообще-то, и в самом деле не положено…

— По технике безопасности? — ничуть не смущаясь, съязвил Матенс, перекладывая леггер на колени.

— А чья персоналка внутри?

— Твоя, Ваша Мудрость, но зачем кому-то постороннему знать, что она вообще существует? Я сегодня утром сидел над чертежами, и мне пришла в голову одна идейка. Только сначала нужно проверить кое-что. Вот я леггер и захватил. — Матенс быстро облизнул сухие, покрытые корочкой губы.

— Слушай, изобретатель, ты хоть завтракал сегодня? Вид у тебя…

— Не помню, — честно сознался Матенс, — кажется, нет…

— Оно и похоже. Может тебя женить, пока не поздно? А то умрешь с голоду или от недогляду, и никакого завода не будет. А он мне позарез нужен. И ты нужен. Живой.

— Да ну тебя, — отмахнулся Матенс. — Скажешь тоже, жениться. Да что я с женой делать буду? За ней ухаживать нужно, ублажать. Да и не люблю я никого.

— Тогда я тебе парочку служанок пришлю. Посимпатичнее. Чтоб приглядывали за тобой. Договорились?

— Да что ты ко мне привязался! И разговор сейчас идет не обо мне, а о Надежде. Давай, вставай, Всемогущий. Пошли, мне не терпится проверить, правильно я мыслю или нет.

— Пошли, пошли, мыслитель. — Заворчал Аллант, поднимаясь. — Хоть бы и объяснил для начала, что к чему.

— Потом. Я потом ВСЕ тебе объясню и растолкую. А пока молчи, слушай и поддакивай.

Надежда нисколько не удивилась, когда увидела Матенса с леггером. Она в последнее время редко удивлялась, поэтому, как стояла у окна, так и осталась стоять, не ответив даже на приветствие.

Матенс сделал вид, что ничего не заметил, подошел к ней вплотную и снял с плеча леггер.

— Твои охранники просили показать, как он разбирается. Может, сама им покажешь?

Надежда медленно поводила головой из стороны в сторону.

— Ну, не хочешь как хочешь. — Матенс положил оружие на журнальный столик и перенес поближе к Надежде. — Вот здесь у окна светлее будет. — И начал разбирать леггер, пытаясь объяснить его устройство ничего не понимающим охранникам. Они, повинуясь быстрым жестам Алланта и строгому выражению его лица, подошли к столику.

Матенс разобрал все детали до единой, даже то, что и разбирать не полагалось, и теперь все это лежало аккуратными рядами.

Надежда шагнула к столику, очень долго смотрела на детали, как будто в первый раз в жизни видела разобранный леггер, потом взяла одну из них в руку, покачала, взвешивая, на ладони. И все это не произнося ни слова.

Аллант с Матенсом внимательно наблюдали за ней, гадая, что же будет дальше.

А Надежда, так и не выпуская детали из рук, накрепко зажмурилась, морща нос. Свободной от детали рукой быстро обвела границы столика. Легко касаясь, ощупала лежащие на нем детали и вдруг, начала сборку. Очень быстро. Не раскрывая глаз. Как собирала на спор в былые времена. Её руки все же помнили то, что забыл разум. Закончив сборку, она открыла глаза и удивленно посмотрела на оружие, явно не понимая, как все получилось. Надежда медленно положила леггер на столик и беззвучно заплакала. Аллант прижал её к себе, гладил по голове, утешая, хотя ему самому сейчас хотелось заплакать. Получалось, что Матенс был прав.

Через три дня, сразу после завтрака, Аллант пригласил Альгиду себе в кабинет, где довольно долго с ней беседовал. А вскоре он, бодро улыбаясь, пришел к Надежде и заговорил о том, что ей неплохо было бы слетать куда-нибудь отдохнуть, например на Даярду. Надежда сидела напротив мужа и равнодушно его слушала, ничего не возражая, но и не оказывая никаких признаков радости. Ей уже второй месяц было абсолютно все равно, что происходит вокруг.

В результате разговора, уже через час три дворцовые машины с эскортом выехали из ворот дворцового комплекса, направляясь в космопорт.

Небольшой пассажирский корабль «Прукрант», принадлежащий туристической фирме Талькдары, уже был готов к старту и взлетел через пятнадцать минут после того, как Рэлла Тальконы в сопровождении служанки и четырех охранников поднялась по его трапу, ради такого случая, покрытого ковровой дорожкой.

Репортер одной из инфостудий столицы, неизвестно каким образом узнавший про полет и умудрившийся снять прямой репортаж из космопорта, едва успел перебежать до дверей здания центра управления полетов, куда проследовал Император Тальконы, чтоб попытаться взять у него интервью. Он прошел внутрь, удивляясь тому, что его не задерживает охрана, и стал невольным свидетелем почти что паники творящейся в центре. Один лишь Император молча сидел в кресле и внимательно смотрел на экран локатора. За его спиной замер смуглый чужак в форме Патрульного. Из переговоров диспетчеров и их отчаянных попыток связаться с только что взлетевшим кораблем, стало ясно, что на орбите случилось что-то ужасное. Корабль на связь не выходил, хотя и не исчезал с экрана локатора. Беда была ещё и в том, что орбита была неустойчивой, позволяющей кораблю находиться на ней только определенное, недолгое время, после чего корабль начнет неумолимо снижать высоту, войдет в плотные слои атмосферы и просто-напросто сгорит.

Это был бы сенсационный репортаж, но это было и все, что удалось узнать репортеру, пока его не заметили и с треском не вышвырнули вон, едва не разбив дорогую камеру. Он сидел на траве, вытирал кровь с разбитых губ и про себя ругал слишком суровую охрану. Это была катастрофа. И зрители их канала первыми узнают о ней.

А на корабле царила самая настоящая паника. Бортпроводницы никак не могли хотя бы немного успокоить пассажиров, выбежавших из своих кают в центральный зал. А паниковать была из-за чего. Едва только корабль вышел на орбиту, и пассажирам разрешили покинуть противоперегрузочные кресла, как последовал сильнейший толчок. Некоторые пассажиры получили травмы. И, как заведенное, очень громко понеслось из динамиков, расположенных везде по кораблю:

— Тревога! Тревога! Тревога! Внимание экипажу! В результате взрыва произошла разгерметизация первого, второго и четвертого носовых отсеков. Автоматическое управление кораблем заблокировано. Экипажу срочно перевести корабль на ручное управление. Орбита неустойчива. Через двадцать девять минут корабль сойдет с орбиты и начнет вхождение в плотные слои атмосферы планеты. Повторяю…

И опять все с начала. Автомат не устанет и не испугается. Только с каждой минутой срок, отведенный для спасения, все сокращался и сокращался. И лишь немногие, кроме бортпроводниц, понимали, что первый носовой отсек это не что иное, как пилотская кабина. И, что если экипаж до сих пор не предпринял никаких действий для спасения корабля, значит, там просто не осталось никого в живых.