Евгения Корешкова – Если сможешь - забудь (страница 28)

— Почему ждать?

— Но как же! Скоро выпускной, а там прощай Даярда! И может надолго.

— Так ты из Джанерской Школы?!

Несколько секунд он молчал, ошарашенный. На его лице сменялись крайнее изумление, и смятение, и досада… В следующее мгновенье он превратился из любящего мужчины в разъяренного монстра. Как он на меня орал! Он обвинил меня во всех пороках. Что я воспользовалась его чувствами, что я обязана была его сразу предупредить, что я джанер. Что джанеры вообще не имеют права называть себя женщинами: самоубийцы, не имеющие ни дома, ни детей, и много-много прочей гадости. Я была в шоке. Трое суток я не спала, не ела и не могла думать ни о чем, кроме этой потери. После занятий я запиралась в комнате и никуда не выходила. До чего же высоким оказался первый барьер, поставленный моею профессией! На четвертые сутки, я собрала все его подарки, отправила ему посылкой и уехала на море. Там я взяла лодку, выехала на середину залива и долго лежала, глядя в небо. А потом у меня сломался мотор, и я не смогла его запустить. Вызвать спасателей КНОЛа мне, без пяти минут джанеру, не позволяла профессиональная гордость, поэтому я со слезами пыталась сама устранить неполадки. Наверное, я возилась очень долго, потому что, к лодке подплыл парень и спросил:

— Девушка, вам не помочь? И почему вы не вызываете спасателей? — Я была в ярости и закричала на него:

— Я вам не девушка, я из Джанерской Школы! Я думала, что от этих слов он шарахнется от меня, как звездолет от слишком крупного астероида, а он вместо этого улыбнулся: А ты молодец, нечего здесь КНОЛовцам делать. И, ловко подтянувшись на руках, влез ко мне в лодку. — Без них обойдемся. — И занялся мотором, периодически поглядывая наменя, а потом спросил: Что-то еще случилось? Не из-за мотора же ты так расстроилась?

И я все ему рассказала. Чужому человеку легче рассказывать, поделиться самым сокровенным. Он слушал молча, а когда я окончила, спросил:

— Так, где живет твой возлюбленный? Что-то у меня появилось желание его навестить.

Но при этом у него было такое выражение лица, что я принялась его уговаривать этого не делать, боясь серьезной разборки. И когда он, сплюнув за борт, сказал:

— Ну, и тойс его посети, твоего любимого! — у меня отлегло от сердца. Незнакомец тоже был красив, но совсем другой, спортивной красотой сильного мужского тела. Он был очень ловок и умел, по крайней мере, мой мотор послушался его и завелся. Парень поднялся и, пожелав мне удачно сдать экзамены, спрыгнул в воду и уже издали крикнул:

— Мы еще встретимся!

А потом был выпускной вечер, и он пришел поздравить меня с выпуском. Мы танцевали с ним целую ночь, ничего не обещая друг другу, потому что уже через три дня мне нужно было улетать.

В день отлета я с утра собирала вещи — разрешенную сумку личного груза, и мама суетилась возле меня, уговаривая взять то одно, то другое. Нам казалось, что будет мало, хотя уже ничего больше не втискивалось. Прощались мы дома. Я не могла позволить семейным проводить меня, боясь показаться несамостоятельной, почти ребенком. И в космопорт я отправилась одна. В новенькой форме, с большой сумкой в руках. Вот, теперь мне чудилось, что мой груз потяжелел, по крайней мере, вдвое. Я уже выбилась из сил, когда чья-то сильная рука перехватила у меня ремень сумки. Я оглянулась, не ожидая помощи. Сзади стоял тот самый парень, тоже в джанерской форме, и снисходительно улыбался:

— Пойдем! Нам, похоже, по пути.

Он довольно легко нес мои вещи, закинув на плечо еще и свою сумку, правда, гораздо меньших размеров. Пройдя двойной пропускной контроль, мы попали к выходу на летное поле и здесь, под козырьком голубого навеса, остановились. Я растерялась. На летном поле было не меньше полутора десятков звездолетов. Даже, если отбросить все транспортники и чужие корабли, то все равно оставалось не меньше шести звездолетов, и каждый мог оказаться моим. Парень, между прочим, сказал:

— Давай прощаться? — Он посмотрел на меня долгим, почти печальным взглядом: — Ох, и дурак же был твой возлюбленный! Отказаться от такой девушки! Если б я только мог, я б обязательно женился на тебе.

Он умолк, а затем уверенным, хозяйским жестом левой руки обвел летное поле:

— Который из кораблей твой? — Я растерянно молчала.

— Хорошо хоть у нас с тобой один порт приписки. По крайней мере, есть шанс встретиться когда-нибудь.

И так как я все еще молчала, вновь спросил:

— Ну, который твой?

И я жалобно ответила:

— Я не знаю.

— Как не знаешь?! Свой корабль?! — И возмущенно добавил: Ну и пополненьеце! Название-то хоть помнишь, горюшко?!

Название я, естественно, знала. Поэтому выпалила быстро и уверенно: «Аргон».

— «Аргон»? — удивленно переспросил парень, и мне показалось, что вся печаль разлуки разом исчезла из его голоса. Он вновь подхватил мою сумку и скомандовал:

— Пошли! Таких милых стажеров у нас в экипаже еще не было.

Повернув голову, Денира увидела, что девушка внимательно ее слушает, и спросила:

— Как ты думаешь, кто был этот парень?

— Зенднор. — Сразу же угадала Аринда.

Денира осторожно и ласково погладила ее по голове.

— А хочешь, я расскажу тебе про твоего Сергея?

— Расскажи! — сразу оживилась Аринда, приподнимаясь

— С одним условием, — Денира прижала ее к постели, — ты будешь лежать очень смирно и после постараешься уснуть. Без приказа. Просто так, как засыпают обычные люди на Даярде, спокойно и мирно, договорились?

Девушка, соглашаясь, прикрыла глаза.

— Тогда слушай. Когда вас обоих принесли на «Аргон»…

Сигнал тревоги всегда раздается неожиданно. Его пронзительные короткие звуки, больше напоминающие отчаянные вопли, в секунду снесли Аринду с постели, и когда зазвучала словесная информация, девушка была почти одета.

— Внимание! Экипажу занять свои места. Обнаруженчужой корабль, не отвечающий на сигналы. Всем сменам — боевая тревога.

Гонка за чужаком также мало напоминает свободный полет, как грозовая туча — легкое утреннее облачко.

Аринда, пользуясь тем, что не была занята непосредственными боевыми обязанностями, пробралась к пульту управления, откуда был самый лучший обзор. Ее успели только заметить и выругать, а, вот, прогнать — уже нет, потому что Лейдель начал разгон. Она едва добралась до единственного, по счастью свободного кресла и защелкнула фиксатор, когда ускорение вжало ее в сиденье. Хорошо бы ей пришлось, застань ее этот момент где-нибудь в коридоре!

Чужак был значительно меньше «Аргона», но в скорости ему почти не уступал, А по маневренности даже превосходил. Только мастерство Лейделя позволяло «Аргону» не терять из виду юркого противника, по-прежнему не отвечающего на вызов. И когда чужаку не удалось оторваться от неизменно оказывающегося у него на хвосте «Аргона», он начал стрелять по преследователям, а вооружен он был на уровне истребителя. Зенднор сначала запретил отстреливаться, полагаясь на маневренность. Но, когда чужаки повредили-таки один из локаторов и левую наружную энергобатарею, приказал открыть ответный огонь, так чтобы припугнуть противника, не причиняя ему особого вреда.

Ближний бой — зрелище жуткое и в то же время исключительно захватывающее. Только бы смотреть, если забыть, что сам находишься в роли мишени. Как написали бы в книге «смотрел, затаив дыхание». Хотя его можно было и не затаивать. Оно прерывалось само собой, когда чудовищные перегрузки выжимали остатки воздуха из легких и чернота в глазах, и боль, и тошнота и все прочие «прелести» наваливались разом. Аринда ни сколько не жалела о том, что прибежала на пульт. В каюте перегрузки не меньше, а такого обзора нет. Лейдель заставлял «Аргон» двигаться так, словно это не большой корабль, а десантный бот, и, казалось, этому не будет конца. Но вот справа мелькнул серый шарик планеты, и Зенднор приказал:

— Заставьте их сесть.

Лейдель заложил крутой вираж и в очередной раз оказался в хвосте у неприятеля, а Тагир, выполняющий сегодня роль стрелка, аккуратно влепил им в корму ракету, одну из самых легких, имеющихся на борту.

Вспышка, отчетливо видная на экранах, подтвердила меткость выстрела. Чужак сразу же сбросил скорость, видимо пострадали двигатели, и, неуклюже покачиваясь, направился к планете. «Аргон» вежливо сопровождал его, проследив, как тот вошел в плотные слои атмосферы, явно желая совершить посадку. «Аргон» остался на орбите.

Планета относилась к разряду «мертвых». Ее атмосфера практически не содержала кислорода, и дожди, льющиеся из густых, никогда не рассеивающихся облаков, представляли собой слабый раствор кислоты. Соляной. Ровного места мало, все больше горы. Еще молодые, с островерхими, в основном бурыми скалами, изъеденными кислотными осадками. С зондов были получены снимки поверхности планеты по секторам, составляя почти полную карту. Чужак словно провалился.

Временный лагерь оборудовала третья смена. Именно они возводили оранжевый надувной купол из скафандровой ткани, устанавливали защитное поле, проводили детальную разведку прилегающей местности. Номерная планетка подбросила еще один неприятный сюрприз — здесь было практически невозможно держать связь: со временной базы еще кое-как и только с «Аргоном», а с ботов ни в какую, не говоря уже о браслетах. В эфире были блуждали одни сплошные помехи, полностью гасящие радиоволны.