Евгения Кочетова – Прекрасный жасмин и Неукротимый ветер (страница 8)

– А к нам с женихом недавно подходит подруга и говорит: ну что же вы тут в гостиной сидите в этих старых, на жестких пружинах креслах? А я говорю: зато мягкая обивка постелена, внешний вид красивый. А она говорит: внешний вид часто обманчив, – жестикулировала девушка рукой так, словно невзначай показывала на пару.

Запутанные бредни не понял Джордж, зато уловила парочка, которую сравнили со старыми креслами из разряда мягко стелют, но жестко спать. Агнес тяжело задышала, пихая мужа в бок. Тот отклонялся от ее толчков и уже не знал, что бы сказануть этакого. Видя явное напряжение, Джордж указал на одно из платьев и сказал, что они берут его, чек будет выписан в ближайшее время. Тогда интеллигентная семья Эткинсон встала со своих мест, Агнес деловито направилась на выход, за ней – подкаблучник супруг. Уже у дверей дама внезапно выдала:

– Чтоб тебе эта пружина кое-куда воткнулась…

Джордж разинул рот, он пришел в шок от слов воспитанной дамы – подруги его матери.

– Это не подходит, миссис Эткинсон, слишком прямолинейно, нет изюминки и загадки, – с ухмылкой ответила ей Мирэя и рассмеялась.

Ее тотчас одернул жених, от стыда веснушки зажглись огоньками, покрыв краснотой повисшие щеки.

– Что это был за вздор? Немедленно прекрати! – заявил он и взвинченно затоптался на месте.

Мирэя недовольно опустила брови.

– Спроси у своих интеллигентных друзей! – не менее хлестко ответила она, обошла софу и вышла из зала.

– А платье… – успокоившись, вымолвил пожалевший о всплеске эмоций Джордж.

Амрит с изумлением проводил взглядом Мирэю и едва не выронил из рук веревку, иначе полотно бы упало.

Позже в комнате Мирэя взяла палантин и стала танцевать перед зеркалом у столика. Вспомнилась Амира и ее невероятный талант в танцах – как искусно она двигала телом, то грудью, то бедрами, шевелила животом. Напевы и шум услышал за стеной Роберт, отдыхающий на кровати. Его одолел дикий интерес увидеть, что там происходит. Юноша тихонько вышел и, присев у двери, заглянул в замочную скважину. Внутри мельком показывались летящие волосы Мирэи и палантин, доносилось пение, причем на неизвестном языке, не европейском. По лестнице поднимался Джордж с платьем. Роберт наконец ухватил взглядом кружащуюся Мирэю и издал радостный возглас. Обнаружив племянника на корточках у двери невесты, Джордж тут же задал вопрос, что происходит. Роберт от неожиданности упал на ягодицы и округлил глаза.

– Э-э… мне показалось, Мирэя звала кого-то, может, ей плохо… – отвертелся юноша. – Там какой-то шум…

Он встал и скорее отошел к своей двери. Джордж поспешил и оттого забыл постучать, открыв дверь комнаты. Мирэя в то время соблазнительно крутила бедрами, поднимая руками локоны вверх и роняя прядки. На шум девушка повернулась, а заметив Джорджа, резко остановилась.

– Почему не постучал? – недовольно спросила она.

– Извини, я подумал, что-то случилось, – ответил жених, но без радости, скорее его поразило поведение девушки наедине с собой.

Но с другой стороны, жесты были крайне соблазнительные, взор вновь упал на постель.

– Ничего не случилось, – ответила Мирэя.

Джордж положил платье на кровать и пошел на выход, но решил обернуться и спросить:

– Кто тебя научил такому?

Пришлось слукавить, ибо в данном обществе такие танцы были постыдны.

– Никто, я просто случайно увидела как-то давно.

Джордж с поджатыми губами дернул головой в кивке и вышел. Поверил ли он – неизвестно. В коридоре мелькал наглец Роберт, вроде как ненавязчиво заглядывая в спальню. Мирэя прищурилась и догадалась, что юноша заинтересовался, а коли он сын своего отца, то и методы достижения цели вполне могут быть бессовестные. Хитренькая девушка оторвала кусочек ткани от простыни и, скомкав его, засунула в замочную скважину. Она очень скучала по оставленной в Англии гитаре, хотелось музыки и песен. В музыкальной семье Лестер стояло лишь пианино, на нем она играла плохо. Когда матушка семейства узнала, что девица даже не владеет клавишными, то пришла в шок и вновь попыталась отговорить сына жениться на дикарке, как прозвала ее за глаза. Однако Джордж был слишком очарован, к тому же очень хотелось доказать всему миру, что именно он владеет непокорной красавицей. Да и утереть нос умершему полковнику хотя бы сейчас, после его ухода, ведь, оказывается, отец Мирэи передумал давать разрешение на свадьбу с капитаном, потому как у него с Полом произошла стычка. Семья Лестер, конечно, не рассказала девушке никаких неугодных подробностей.

Новым утром Мирэя пошла во двор и увидела сидящих там за столиком Пола и Азиза, рядом с братом стоял Джордж. Они играли в шахматы, состояние храбреца Пола было взвинченным и недовольным – он уже несколько раз проиграл Азизу, а вот младшего брата всегда обыгрывал. Джордж вообще плохо владел данной игрой.

– Шахматы придумали умные и развитые люди, а значит, белокожие! – спорил Пол с братом. – Я думаю, немцы, – уверен он.

Азиз мягко пытался сказать хозяину, что шахматы – это не первая игра в своем роде, у нее есть прародители. Еще в древности в Индии была очень похожая игра, которая называлась «чатуранга».

– Слово-то какое чудное, не выговоришь, – произнес, посмеиваясь, Джордж.

– Ну, значит, белые слямзили и добавили своего, – стоял на своем Пол, ибо не терпел признавать ошибки.

Азиз добавил, что непосредственно шахматы придумали персы, позаимствовав детали у индийцев.

– Ну еще не лучше… Эта грязная чернота, у них вид-то отталкивающий, что уж там до ума, – ответил пренебрежительно Пол.

Мирэя, стоявшая за стеной, подумала, что скорее сам мужчина грязный, всегда с засаленными волосами. Пока все заняты, она решила выйти через парадные двери и доехать до того разрушенного храма. Девушка и сама не знала, почему ее туда тянуло. То ли искусство на стенах и декорации храма, то ли глянуть одним глазком, как там раненый. Она втихую собралась и сама взяла лошадь в конюшне, накинув первое попавшееся седло.

Мирэя легко нашла храм и с замиранием сердца вошла туда. Оглядевшись, девушка не увидела раненого мужчину – место, где он лежал, пустовало, лишь остались следы на земле. Значит, уже ушел… Взор ее вновь медленно скользил по рисункам и композициям в виде занимающихся любовью людей, а теперь, как стало известно, божеств. Она смотрела, мечтая о страстной, пылкой любви, о занятии ею… Изображенные позы немного смущали, щеки краснели, однако подобное искусство против воли сильно манило и возбуждало, возникало сильное желание ощутить те самые горячие чувства. Мирэя задышала чаще, стало жарко, внизу под платьем ощущалось вожделеющее состояние, точно разломили сочный плод и потек сок… Девушка выдохнула и резко отвела голову от зрелища. На каменной части храма она обнаружила оставленный либо позабытый незнакомцем браслет. Мирэя взяла его и с интересом рассмотрела. Украшение представляло собой витиеватое плетение со светлыми камнями, вставленными по центру вокруг изделия.

– Какая красота! – вымолвила впечатленная девушка, затем спрятала украшение на поясе.

Пришло время возвращаться домой. Еще издали донесся рык Пола. Возле конюшни происходила порка, он снял ремень и бил им Амрита, держа за руку. Парнишка подскакивал и прыгал вокруг, но не мог вырваться из лап зверюги. Выпучив глаза, Мирэя тут же побежала навстречу. Рядом спокойно стоял Азиз и держал ладони слегка на весу, соединенные только кончиками пальцев.

– Я сколько раз говорил – вешать мое седло с краю! А где оно теперь, мать твою?! – кричал Пол, резво махая ремнем.

Мирэя вдруг взглянула на свое седло и поняла, что это оно самое… Ушлый Азиз все перекинул на юношу, сказав хозяину, что именно он сегодня работал в конюшне.

– Прекратите! Вон ваше седло! – воскликнула храбрая девушка, оказавшись рядом.

Она даже осмелилась взяться за болтающуюся рубашку Пола, дабы остановить его. Оскалившийся мужчина с налитыми кровью глазами повернулся и резко одернул ее руку, затем увидел седло.

– Ах вот оно что… – произнес он сдержанно, но со злостью. – Так вот кого надо высечь! – заявил мужчина, уставившись на Мирэю и уже отпустив Амрита.

– Только попробуйте, хоть одним пальцем! – смело защищалась девушка, нарочито гордо подняв голову и выказав возмущение.

Брови ее свелись, охватило негодование за столь низкое и жестокое поведение мужлана. Тяжело дыша и ухмыляясь, Пол сделал шаг ближе и, нагло глядя в глаза девушки, уже спокойнее сказал:

– Не пальцем, скоро… – и направился к седлу.

Мирэя прерывисто выдохнула, нахлынувшее волнение не давало расслабиться. Пол сдернул свое седло и пошел в конюшню. Амрит растирал ударенное место на руке и там, где мужчина хватал его. Вмешался Азиз:

– Что стоишь? Иди работай, – велел он юноше.

Тот повиновался, но бросил недовольный взор. Мирэе Азиз не мог ничего подобного сказать, поэтому откланялся и пошел к домикам слуг.

В доме мать отчитывала Джорджа за мягкотелость, что он не может угомонить невесту, и она его не слушает, уезжая неизвестно куда. Да и вчера девица, по ее мнению, явно солгала о плохом самочувствии, ведь когда кружится голова, то не идут на солнце, а наоборот, прячутся в тени.

– Она только невеста, но уже столько неуважения к тебе и к нашим друзьям! Это немыслимо! – возникала дама в своей спальне. – Что она там наговорила Агнес? Я просто в шоке!