Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 18)

– Всё в порядке, спасибо за беспокойство, – сказала свекрови Эмили, совершенно без недовольства, и бледной рукой отодвинула дальше шторку на окне кареты. – Была рада знакомству, Мэделин. Мое приглашение к нам в дом остается открытым, надеюсь, ты посетишь нас в скором времени, – вымолвила вслед и улыбнулась.

Оказалось, что Ребекка и Джеральд умчались самые первые. По пути Беатрис замучила икота, девушка была расслаблена после вина, глаза ее порой прикрывались, а тело наклонилось на спинку.

– Смотрю, твоя сестра уже втюрилась в Джерри… – произнесла вдруг она.

Мэделин была не особо приятна данная тема, к тому же сам Джерри вызывал сомнения, не хотелось, чтобы Бекки выглядела в плохом свете.

– Я даже не знаю, они просто подружились, – неуверенно ответила девушка.

Беатрис с закрытыми глазами заулыбалась, что напоминало больше ухмылку. Приоткрыв их, она с поволокой посмотрела в окно и одновременно спросила:

– А ты была в кого-нибудь влюблена?

Мэделин медлила с ответом и размышляла, ибо сказать по этому поводу ей нечего. Лишь в детстве ей нравился сын друга отца, но это было просто фантазией и ребячеством. В момент паузы Беатрис вдруг вновь вымолвила:

– Влюблена так сильно, что теряла бы рассудок… Воспылала страстью к объекту своего обожания и не представляла бы жизни без него…

Голос ее звучал приглушенно и с придыханием, вожделеющее состояние выглядело, словно о чем-то мечтает, очи невольно прикрывались то ли от вина, то ли воспоминаний.

– А ты? – неожиданно задала вопрос Мэделин, уловив ее странное поведение.

Беатрис распахнула большие глаза и выпучила их, будто пришла в себя.

– Причем тут я… Я говорила о твоей сестре. С Джеральдом невозможно дружить, он не из тех юношей… – внезапно сказала она и, встрепенувшись, села ровнее.

– А что не так с Джеральдом? – уточнила Мэделин.

– Ничего… он просто любит женский пол, как и многие мужчины… – ушла от ответа Беатрис. – Мне понравился фуршет у мистера Верджила, он вообще современный человек, всегда старается привезти какие-либо новшества в наш захудалый городишко, – перевела тему.

Вспомнив о мистере Верджиле, Мэделин произнесла:

– Интересное имя Алесса…

– Поговаривали, ее отец итальянец, – неожиданно ответила подружка.

Мэдди разомкнула в удивлении уста.

– Отец не мистер Верджил?

– Алесса его падчерица, но он воспитывает ее с детства, как родную, поэтому ни у кого нет и мысли…

– А пропавший сын?

– Мальчик их общий сын с супругой… – пояснила Беатрис.

Новость озадачила Мэделин.

По прибытии в дом она не видела, когда вошла к себе Бекки, позже младшая сестра несколько раз открывала дверь спальни и смотрела, в коридоре было тихо, в комнате старшей тоже.

Новым днем Мэделин направилась в библиотеку. Она достала фотографию женщины с флейтой и убедилась в идентичности инструмента, увиденного вчера. Далее девушка стала искать план особняка, о котором говорила Жюли. Он должен был находиться где-то на полке возле настенного бра. Таких светильников было в зале два, Мэделин подошла к одному и принялась проверять близстоящий шкаф, там были книги в переплете, но никаких бумаг или свертков не наблюдалось. Тогда она подошла к следующему. Привлекла красота бронзового светильника, он был более массивный, нежели первый. Мэделин протянула руку и стала трогать. Показалось, бра некрепко прикреплен и двигается. Она пошевелила за ножку, и вдруг раздался шум. Девушка осмотрелась, но ничего не увидела, затем вновь задела светильник, немного повернув. Вновь донесся звук, будто двигающейся мебели. Зал был большой, пришлось внимательно разглядывать. Внизу всё стояло на местах, Мэдди поднялась выше. В стороне, над местом, где висел бра, она заметила слегка отошедшую нижнюю часть одного из шкафов с книгами. Увиденное изумило, захотелось разузнать больше. Мэделин быстро спустилась и попробовала повернуть светильник, в сей момент продолжил раздаваться шум двигающейся мебели. За шкафом был потайной вход куда-то. На сей раз девушка взяла с собой свечу и, освещая путь, заглянула. Странно, но она не оказалась наверху, там было обычное одноуровневое помещение. «Какой непонятный дом…» – подумала исследовательница и сделала шаги вперед, для чего пришлось пригнуться, так как часть шкафа была невысокой.

Внутри стояла темнота, окон не было, зал напомнил рабочий кабинет. Располагался письменный стол с кучей бумаг на нем, также шкафы, забитые и книгами, и листами, и свертками, и всяким иным, в том числе хламом. Стояли сосудики, пробирки, колбы разных форм, как пустые, так и чем-то наполненные. На втором столе ‒ несколько микроскопов, лабораторные приборы и аппараты, железные коробочки, возле микроскопов лежали иглы, трубки, записные книжки, медицинские инструменты и иное оборудование, что не разглядеть с одной свечей. Мэделин осторожно переступала, огонек дребезжал в ее трясущейся от волнения руке. Внезапно она на что-то наткнулась. Повернувшись, девушка вскрикнула и отскочила. Там на полке лежал человеческий череп, а рядом ‒ другие кости и даже глаз на подпорке. Мэделин попыталась себя успокоить, глаз был определенно искусственный, а значит, кости наверняка тоже. «Видимо, это кабинет доктора Дэвида», – подумала она. Незваная гостья не стала больше бродить и лазить и собралась на выход. Вторая обычная дверь, судя по всему, в коридор стояла закрытой. Вблизи Мэделин осветила вход, откуда пришла, с данной стороны он был замаскирован под обычные декоративные выемки по всем стенам. Дабы закрыть обратно потайные двери, ей пришлось повернуть бра теперь в обратную сторону и поставить ровно. «Только бы мистер Дэвид ничего не заметил», – беспокоилась она.

Неподалеку взор поймал вставленные между книг листы, соединённые веревочкой. Это и был план особняка. Вот только для гостьи данные рисунки и схемы были не совсем понятны, кое-где располагались надписи, например, главная гостиная, холл, столовая… Затем Мэделин заметила мелкие неизвестные символы в длинных проходах, чем были коридоры. «Вероятно, это те самые подсказывающие знаки со слов Жюли», – подумала она и направилась в коридор. На плане они были просто изображены по центру либо левее, правее, кое-где смазаны чернила. Мэдди стала осматриваться на наличие изображения, поиски затруднял мрак. Нижняя часть коридорных стен была окрашена в бордовый цвет, там красовалась узорная резьба. Пытливая девушка присела и, передвигаясь на корточках, трогала и разглядывала художества. Примерно в середине коридора на одной стороне она наконец наткнулась на выделенный среди прочих узоров высеченный квадрат, но на нем ничего не было… Тогда Мэделин поставила свечу, отложила план и стала ощупывать странную фигуру. Внезапно квадрат отошел одной частью от стены и с помощью руки перевернулся другой внутренней стороной, обильно покрытой пылью. Девушка стерла пыль и увидела выгравированный символ. Она нашла его на плане и поняла, в какой части дома находится. Совсем неподалеку, на самом верху находились большие часы и помещение с механизмом, и являлись самым высоким строением особняка. Судя по плану, данная своего рода башня построена исключительно для часов и не имеет иных залов. «Какой замысловатый квадрат с символом…» – подумала она.

Мэделин спустилась ниже, вошла в новый коридор на пути к своей комнате, нашла на стене также среди узоров квадрат, на развороте которого с обратной стороны был новый знак. Тем самым она ориентировалась по плану и быстро добралась, используя иную лестницу, нежели в прошлый раз. «Прямо-таки лабиринты», – подумала об особняке.

Она оставила листы в спальне и решила постучать к Беатрис, проживающей в другом коридоре на этом же этаже. Девушка недавно проснулась, от выпитого на празднике вина у нее сегодня болела голова.

– Проходи, – сказала она, сидя в шлафроке на пуфе возле зеркала. – Вчера последний бокал был явно лишним, еле встала… – шутливо поделилась.

Мэделин присела на синий стул, изящно обрамленный деревом, и взглянула в сторону камина, возле которого стояло кресло, точно такое же, как в пустующей комнате неподалеку от оранжереи. Она достала фотографию женщины с флейтой, сидящей в идентичном кресле, и настроилась спросить.

– Я случайно нашла вот это… Ты не знаешь, кто изображен?

Беатрис похлопала подушечками пальцев по опухшим векам, лениво встала, запахнула светлый шлафрок и, зевая, подошла. Увидев фотографию, девушка вдруг распахнула щурившиеся глаза и с возникшей взбудораженностью произнесла:

– Где ты взяла?

Ее измененный настрой со спокойного на взвинченный смутил Мэделин. Девушка замешкалась и попыталась объяснить:

– Я… я случайно обнаружила в библиотеке в книге. Я не хотела, фотография просто выпала…

Беатрис выхватила из ладони снимок и молча посмотрела на него. От наблюдения на лице проявилась печаль, в глазах застыли слезы. Немного успокоившись, подружка произнесла:

– Это моя матушка…

Уста Мэделин невольно разомкнулись и остались приоткрытыми, глаза были подняты на Беатрис.

– Извини, я не хотела брать чужую фотографию, – сказала вслед.

Беатрис уже успокоилась и, присев на стул рядом, вдруг поделилась:

– Она умерла год назад. Даже толком не успела насладиться любимой оранжереей, ее долгожданные цветы едва успели зацвести…

Мэделин выразила соболезнования и искренне сопереживала, ибо также теряла близких. Она насмелилась спросить о случившемся. Беатрис рассказала: