Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 3)

Ананд согласно покачал головой, но добавил:

– Мало кто знает этого укротителя, он, похоже, недавно в нашей деревне. Однако уже дошел слух, что он едва не убил нашего знакомого Мохана…

Гопал удивился и уточнил. Пара остановилась на крыльце, а Калияни слушала за открытой дверью, состоящей из простых веток. Ананд недовольно поделился:

– Мохан рассказал соседям, что тот молодой индиец метнул в него кинжал и благо попал в ствол… Это случилось после того, как Мохан всего лишь попросил наглеца не приближаться к его дочери. Он отец и имеет полное право! – закончил на эмоциональной ноте. – А этот герой, судя по всему, возомнил себя красавцем-искусителем… – сыронизировал Ананд.

Сам юноша был невысокого роста, стройный, но немного худощавый, большой нос нависал над верхней губой, словно сгорбленный старик, а кустистые брови не придавали очарования, а наоборот, забирали, потому как срастались между глаз и торчали. Короткие волосы были часто спрятаны под тюрбаном, серьги в ушах он не носил, а вот у Гопала были продеты тоненькие колечки из обычного металла. Отец, как и матушка, рано поседел и состриг некогда длинные локоны почти наголо. Калияни обеспокоило услышанное, вновь вспомнилась повелевающая речь смельчака, мнение портилось, возникала опасливость, но тут же, с другой стороны – захотелось встретиться с ним хотя бы еще разок и увидеть его улыбку, а заодно поблагодарить за спасение жизни. Кто бы что ни говорил, но если бы не он тем вечером, то Калияни бы погибла.

Новым утром девушка сидела под навесом на ферме и чистила бананы для маленьких слонят. Взор лег на корзину, такую же вчера относила работница тому загадочному мужчине. Калияни вдруг пожалела, что не пошла сама и сдалась, почти как покоренный слон. Неожиданно она встала и сделала шаги, однако вновь остановилась и задумалась… Одолевало желание встретить укротителя и спасителя, но мешал вчерашний рассказ брата о дочери Мохана.

– А причем тут это… Я лишь поблагодарю и всё, – уверила сама себя робкая Калияни и, пожав плечами, всё-таки пошла.

Она ушла с фермы и появилась возле лачуги семьи Мохана. Вокруг стояли стога сена для коров, раздавалось мычание и звон колокольчиков на их шеях. На улице сидела и перебирала зерно его супруга. Калияни обратилась:

– Извините, вы не знаете, где живет укротитель слонов, который недавно усмирил дикого слона, выделенного падишахом?..

Женщина немного смутилась, но указала на небольшой холм.

– Он живет там… – ответила она, но решила спросить: – А зачем он тебе?

Калияни пыталась держаться и не выказать сильного волнения.

– А-а, меня послал старший работник фермы позвать его для помощи… – придумала девушка и после благодарности прошла дальше.

Супруга Мохана взглянула ей вслед. Калияни направилась по тропке наверх, здесь, в конце деревни домов уже не было, дальше начинался лес. Неподалеку стояла лачуга, слепленная из глины и собранная из веток. В вырубленном окне горела свеча в чаше для кого-то из индуистских Богов, статуэтку было видно плохо. При виде жилища мужчины девушка невольно затрепетала, сердце заколотилось. Она поправила выпавшие вьющиеся пряди и спрятала под всё то же синие покрывало. Оглядевшись на отсутствие посторонних, Калияни подошла ближе и осмелилась осторожно заглянуть в окошко. На нем стояла статуэтка Ганеши. Внутри никого не видно, на полу располагалась подстилка, рядом ‒ поднос, на котором пустые чаши для еды и питья. Внезапно отвлек шум. Девушка ахнула и отстранилась от окна. Шум исходил с другой стороны дома, послышался плеск воды. Калияни тихонько, в старых плетеных сандалиях дошла по стеночке туда и выглянула. Этот самый мужчина стоял к ней спиной абсолютно нагой и поливал на себя из кувшина. Вода падала на его голову и растекалась по телу, добегала до крепких ягодиц и устремлялась на землю. Шлепком прислонив ладонь к лицу, девушка пришла в шок, глаза ее вылезли на лоб. Мужчина будто почувствовал присутствие и вдруг повернулся. Но благо Калияни уже спряталась и спешно отходила. Она так торопилась и волновалась, что споткнулась и упала на мелкие камушки, испачкав и порезав ладони, и даже колено сквозь образовавшуюся прорезь на юбке. Девушка тяжело дышала, над верхней губой вспотело, она протерла рукой и испачкалась еще больше. Неподалеку располагалась река, куда поспешила ошарашенная Калияни.

На берегу она омыла ладони и умыла лицо. Мелкие ранки немного щипало. Жар настолько охватил, что захотелось окунуться полностью. Девушка скинула только покрывало и в одежде вошла в реку. Калияни легла на спину, расставив руки, и наконец в воде расслабилась, закрыв глаза. Она спокойно плыла вдоль берега, как вдруг ощутила прикосновение. Открыв очи, девушка увидела на своем нагом животе красный гибискус, а сверху на нее смотрел тот самый мужчина. Резко вдохнув, что едва не хлебнула воды, Калияни тотчас опустилась и скрылась в воде по плечи. Цветок качался на воде возле нее. Он сидел на корточках в синих шароварах под названием дхоти, которые были сделаны из большого куска ткани и подвязывались на талии, проходя между ног; грудь его была открыта. Волосы его все еще влажные, убраны за уши. А сами уши выглядели слегка вытянутыми вверх, что являлось его особенностью и лишь придавало очарования. На солнечном свету в его коричневых глазах отражалась зеленая вода и даровала взору яркости и неповторимости. Взгляд его и без того был непрост, как и нрав… На лице мелькала улыбка, похожая на ухмылку. Судя по всему, мужчина всё-таки успел заметить подглядывающую и даже проследить за ней.

– Шамбо… а твое имя? – произнес он после мгновения молчаливого созерцания.

Калияни пребывала в необъяснимом состоянии, дыхание ее частое и отрывистое, одолевало волнение, которое внезапно перекрылось напавшим весельем. Девушка неожиданно посмеялась, на что мужчина скривил брови, а затем выдала:

– Неужто потому, что великодушный…

Она имела в виду одно из значений имени молодого человека, кого назвали в честь Бога Шивы. У божества было очень много имен в индуизме. Кажется, дерзость девицы пришлась не по нраву, но она не задела его так, как задел бы любой мужчина, от красивой девушки это прозвучало скорее с фривольной ноткой или вызовом, и лишь пробудило возбуждение, усиливающее притяжение… Шамбо игриво вздернул бровью и приглушенным тоном ответил:

– Потому, что приносящий удовольствие…

Сия трактовка имени теперь вызвала возбуждение у Калияни, щеки ее залились румянцем. После тонкого ответа мужчина встал и пошел. Вслед за ним по воде поплыл гибискус. Калияни дотянулась рукой и взяла цветок. Покручивая его пальцами и рассматривая, она поднимала голову и устремляла взор в сторону, куда ушел искуситель, как его назвал брат. Эмоции ее переполняли, вновь та дрожь забегала по мокрому телу, а ветерок, даже легкий, усиливал накал… Диковинная встреча оставила уйму впечатлений, будущее было непредсказуемым, но Калияни полагала, что Шамбо больше не захочет с ней встречаться и разговаривать, ведь она позволила себе посмеяться над его именем. Сейчас ей стало стыдно, возникло сильное сожаление и желание исправить произошедшее. Гибискус она забрала с собой и вставила в волосы, а дома незаметно положила под свою подстилку.

Вечером Калияни вновь пришла к дому госпожи Радхи, чтобы послушать ее речи, особенно о любовных отношениях. Она хотела вернуться засветло, дабы не искушать судьбу в лесу и дома, где родители порицают ее за долгое гуляние. Окутанная мечтами Калияни выглянула туда, где обычно занимаются ученицы, однако никого не застала. Послышались голоса, тогда она обошла постройки и оказалась с фронтальной стороны дома Радхи. Женщина стояла неподалеку от дверей и показывала на девушку слева. Напротив стоял с важно поднятой головой молодой мужчина в дорогом одеянии, увенчанный драгоценностями. На голове его был роскошный убор с камнями, на лице ‒ черная борода, а на щеке ‒ заметный шрам. Сразу стало понятно о значимой личности.

– Я сам приехал в эту вонючую деревню, чтобы лично выбрать себе куртизанку… Поэтому не надо мне предлагать, тем более уродину! – барственно и нагло заявил мужчина, отмахнувшись ладонью в перстнях от девушки возле Радхи.

Калияни поразилась ужасному поведению выскочки, который возомнил себя не то падишахом, не то самим Богом. Радха была спокойна либо же тщательно прятала волнение, разговаривала уважительно и не стала перечить.

– Конечно… прошу, выбирайте желаемую девушку, – ответила она с легкой улыбкой и шагнула в сторону.

Наглец вальяжно поднялся на большое крыльцо и, деловито поджав губы, принялся осматривать каждую. Он вел накрашенными черным цветом глазами снизу-вверх, заострял внимание на вырезе кофточек и смело пялился на грудь, некоторых он вовсе потрогал за бедро или живот. Все девушки были красиво одеты и даже в украшениях, покрывала играли красками, как и укороченные кофточки, и юбки. На ком-то был наряд, напоминающий длинное цельное платье или же кафтан поверх нижнего платья, что часто носили мусульманки из высокой касты. Но сластолюбца привлекали больше индийские сари или их подобия, под которыми открыт живот и зачастую декольте. Обойдя каждую, важная личность вздохнула и, похоже, не была в особом восторге. Показалась скука. Оно и немудрено, если всё к твоим ногам, то ты уже пресытился женским вниманием.