Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 16)
Калияни даже прослезилась, история Сурайи ее тронула, девушка прекрасно понимала, каково это – жить в бедности и терять близких, а тут еще и отсутствие дома, даже просто лачуги, но своей родной.
– Но теперь всё хорошо, я очень рада, что мне выпала честь прислуживать именно вам, госпожа.
Девушка улыбнулась, сдерживая слезы. Она протянула руку, Сурайя ответила своей, ладони сомкнулись. Затем помощница ушла.
Утром, пока не пришли служанки, Калияни заглянула под кровать в корзину со змеенышем. Но его вдруг не оказалось на месте. Девушка подумала, что замысел, о чем поведал садху, не удался, и змея просто уползла. Это ее даже расстроило, ибо она уже поверила в волшебного чешуйчатого помощника. Затем она присела на пол на бедро и, красиво покачивая рукой, повторяла песню, разученную вчера. Калияни очень любила петь и в очередной раз увлеклась, не услышав приход некоей гостьи. Когда раздались громкие хлопки в ладоши, певица перестала петь и встала. За покоями, за узорными дверями, стояла Малика – жена Алауддина.
– Вы столь прекрасно поете, я в восхищении… – похвалила гостья сквозь дверную резьбу.
Калияни поторопилась открыть двери и пригласила.
– Ваш голос похож на голос певицы, которая недавно скончалась, я бы даже сказала, что он еще интереснее… – произнесла Малика.
Выглядела она мило, вела себя скромно и дружелюбно, в глазах ее виднелись искренность и доброта. В моменты улыбки ее очи блестели, словно гиацинт среди высоких скал, а на округлых щеках образовывались умиленные ямочки. Калияни поблагодарила и решила поделиться, что учится петь на арабском для падишаха.
– О-о… – изумилась Малика. – Это очень здорово, великий падишах обожает музыку. Если вам будет нужна моя помощь, то я всегда рада и готова, – предложила она.
– Мне очень приятно, благодарю. Прошу, располагайтесь на сиденье или подушке… – показала Калияни.
Помимо сиденья на полу, можно было занять место, напоминающее громоздкий стул из дерева с узорной резьбой. Простая Малика села на пол. На ней был черный кафтан, на талии застегивался на золотые пуговицы, далее шла расклешенная юбка, виднелось нижнее платье из парчи. Тело ее покрыто также черным покрывалом, включая голову и шею. Одежду дополняли узоры из дорогих нитей, а внешний вид ‒ золотые украшения, в том числе свойственное большое кольцо в носу, у которого кончик был вздернут, и эта особенность лишь придавала девушке уникальной красоты.
– Я пришла, потому как узнала о надобности проколоть вам уши и нос… – поведала Малика. – Я велела служанке принести для вас подарок…
Служанка как раз появилась за порогом и после разрешения вошла. Она подала Калияни шкатулку, внутри лежали серьги с драгоценными камнями и украшение для носа. Выглядело оно продолговатым, с одной стороны изгибалось дугой и было искусно украшено узорчиками в виде мелких цветов и переплетений. Девушка изумилась красоте подарков и сердечно поблагодарила.
– А это очень больно?.. – поинтересовалась о проколах.
Малика по-доброму усмехнулась в ладонь и ответила:
– Вовсе нет, особенно безболезненно мочки ушей.
Калияни кивнула, глубоко вздохнув для храбрости. Вскоре пришли служанки и Сурайя. Они принесли необходимое для дела. За это время Калияни и Малика подружились, они весело болтали и смеялись, Малика рассказывала, как ей прокалывали крыло носа, как она не хотела носить кольца, ибо они мешают есть, а однажды вовсе зацепилась висюлькой за вышивку на кафтане и чуть не оторвала весь нос. Малика была постарше Калияни, но казалось, что в душе она еще неокрепший духовно ребенок, даже смех ее звучал по-детски, с юношеским задором.
– Но зато это красиво, мой муж любит, когда женщина в украшениях, – сказала девушка.
Калияни вспомнила дерзкого весельчака Алауддина и решила поинтересоваться:
– Ты сама выбрала его в мужья?
Малика убрала широкую улыбку и с задумчивостью поделилась:
– Нет, за меня говорил мой отец, но мне всегда нравился Алауддин, – засмущалась и опустила голову. – Сама бы я не смогла сделать первый шаг и так не положено, однако он ответил отцу, что я ему тоже симпатична, и таким образом падишах дал согласие на свадьбу, – подняла голову и рассказала она.
Калияни удивили некоторые слова, девушка решила уточнить:
– Что значит ‒ всегда нравился? Ты из здешних краев?..
– Да, я родилась и выросла здесь, мой отец визирь падишаха…
Ответ поразил, Калияни вспомнила того самого визиря, который сделал ей замечание при падишахе и поставил в неловкое положение. Девушка ничего не стала рассказывать, а в понимании кивнула.
– А ты единственная жена у Алауддина? – спросила на наболевшую тему, будучи аж двадцать первой.
Малика заволновалась и сразу выдала свои чувства, ревность заиграла.
– Единственная. И очень надеюсь, что так и будет… Иншааллах, – будто бы убеждая саму себя, твердо сказала она.
– Иншааллах, – поддержала Калияни.
На ее высказывание переглянулись служанки, Сурайя улыбнулась. А Малика поинтересовалась:
– Вы будете менять веру?..
Калияни заметно опечалилась. Но, несмотря на то, что Малика мусульманка, она всё равно поняла нежелание девушки и даже могла бы это принять.
– Поверьте, я знаю, что сменить веру очень сложно, когда делаешь это не по воле сердца, а по воле другого человека. Я бы не смогла… – честно призналась гостья.
Калияни тоже не могла, но куда ей деваться… Если только сделать вид, что меняет, и подыгрывать. Взор ее направился на окно, где стоит статуэтка Ганеши. Издалека ее видно плохо из-за подобного окраса с резьбой, и Малика ничего не подозревала, да и не собиралась.
– Буду… – коротко ответила о вере Калияни, размышляя о своих Богах.
Малика вдруг встала и, преисполнившись воодушевлением, предложила:
– Я могу помогать вам в освоении Корана…
Калияни поблагодарила и почла за честь. Сурайя подала Малике священную книгу, завернутую в шелк, не затрагивая ее саму руками. Девушка попросила чашу с водой омыть ладони. Служанки подали. Только после этого она открыла и поинтересовалась у бегум Сахибы, что бы та хотела сегодня узнать… Калияни задумалась, а служанка наконец закончила с ее вторым ухом и после обработки надела подаренную Маликой серьгу.
– Неописуемо красиво, вы очень красивая, госпожа, – увидев на крыле носа и в ушах украшения, восторгалась новая подружка.
Калияни водила носом, было непривычно ощущать что-то торчащее и свисающее почти до губ. На это похихикала Малика и уверила, что скоро она привыкнет и позабудет.
– Прочитай, что говорит священная книга о человеке… – попросила бегум Сахиба.
Малика поднесла указательный палец к устам в задумчивости, какую лучше открыть страницу. Скромно вмешалась Сурайя:
– Откройте суру четвертую, госпожа…
– Верно! – на веселой нотке согласилась Малика.
Похоже, Сурайя очень хорошо знала Коран, лучше господ и госпож. Гостья открыла, быстро перевела часть текста с персидского и стала читать.
– Сура четвертая, называется ан-Ниса – женщины.
Калияни сразу вспомнила добавление к имени Нур.
– О люди! Бойтесь вашего Господа, который сотворил вас из одного человека, сотворил из него пару ему и расселил много мужчин и женщин, произошедших от них обоих. Бойтесь Аллаха, именем которого вы просите друг друга, и бойтесь разрывать родственные связи. Воистину, Аллах наблюдает за вами… – читала Малика со всей душой, погружаясь в каждую фразу.
Сурайя согласно кивала и про себя повторяла сказанное Всевышним.
– Если вы боитесь, что не будете справедливы к сиротам, то женитесь на других женщинах, которые нравятся вам: на двух, трёх, четырёх. Если же вы боитесь, что не будете одинаково справедливы к ним, то довольствуйтесь одной или невольницами, которыми овладели ваши десницы. Это ближе к тому, чтобы избежать несправедливости и бедности… – дочитала до данного момента Малика, и Калияни ее прервала.
– Значит, многоженство разрешено. Но и вместе с ним можно довольствоваться невольницами, то есть наложницами… – рассудила она.
Сурайя замотала головой, даже съехал убор. Пока Малика медлила, помощница загорелась поведать:
– Я поясню, госпожа… Речь идет не о наложницах, а о тех, кто попали в плен и остались без мужа. В таком случае на такой женщине жениться можно…
Калияни понимающе кивала, но при себе имела свои мысли. Малика продолжила читать, у слушающей возникало много вопросов, однако она не стала больше прерывать. Позже Малика поблагодарила госпожу за гостеприимство и дружелюбность и ушла. Калияни присела на край постели и размышляла о своей вере, о любви Шивы и Шакти, где они неразделимы, как одно целое… О такой любви человеку можно было только мечтать, ибо это и есть божественная любовь. Вечером девушка помолилась Ганеше, разложила свежие цветочки и зажгла фитилек в масленой чаше, которую принесла по ее просьбе Сурайя.
Калияни уже легла спать, как вдруг прибежала помощница и сообщила, что падишах вот-вот придет к ней. Девушка подскочила так, точно увидела кошмар. Сурайя посмотрела, во что одета госпожа, на ней было нижнее платье; помощница сказала, такое подойдет для встречи мужа, вот только нужно надеть украшения.
– Скорее, госпожа, наденьте подарок госпожи Малики на крыло носа и смените эти маленькие серьги на более яркие и красивые… – торопливо говорила помощница, разглядывая внутри шкатулки.