Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 14)

В своих покоях не было покоя Нур. Узнав о новом имени и титулах, она рвала и метала, бросив на пол шкатулку с золотом.

– Хабиба?! Любимая, значит?! – оскалившись, возглашала она служанке. – Еще только переступила порог и уже любимая! Да еще и с двойным титулом! – госпожа кипела, точно вода в котле, и тяжело дышала. – Ну я ей покажу! На этом и закончится ее успех… – пригрозила она.

Служанка же напомнила, что султана ‒ главная жена, а значит, в любом случае выше какой-то индуски-выскочки. Нур выдохнула, но гнев не покидал.

Позже Калияни направилась в зал, где ее ожидал шейх. Пожилой мужчина с мешками под глазами, будто шарики пури, с пресным выражением шероховатого лица, недовольным взглядом и поджатыми тонкими губам уставился на пришедшую, сидя на мягкой лежанке. Девушка уважительно поприветствовала пожилого ладонью у лица и замедленным кивком. Реакция последовала сухая, точнее, никакая, шейх как смотрел не сморгнув, так и не изменился в кислом лице. Сурайя показала госпоже присесть напротив. Он сразу обратил внимание на сегодняшнюю одежду госпожи: на ней были нижние штанишки, поверх ‒ расклешённая юбка, на груди ‒ свойственная индианкам укороченная кофточка, нагой живот и всё остальное, кроме рук, закрывала дупатту, накинутая на голову как платок.

– Мусульманке лучше носить платья и кафтаны с длинными рукавами, – сразу высказался он чванливым голосом с упреком.

Калияни опустила взгляд и промолчала. Шейх подал ей книгу, завернутую в шелк.

– Это Коран, который вам нужно изучить… – сообщил богослов.

Девушка посмотрела на сверток и взглянула на стоящую неподалёку Сурайю. Та ей кивнула, дав намек взять. Калияни взяла и вновь выразила жестом уважение. Она хотела развернуть священную книгу, но шейх вдруг дернулся и воскликнул:

– Нет! Откроете только после того, как помоете руки!..

На его эмоциональный всплеск Калияни даже вздрогнула, затем опустила книгу на ноги. Старик тяжело, с хрипами задышал, его возмутило бесцеремонное поведение неверной. После успокоения шейх спросил:

– Вы говорите на персидском?

– Нет, – ответила девушка, чувствуя себя будто на суде.

Шейх подергал седую бороду.

– Очень плохо, вам придется выучить… Коран, который я вам дал, написан на языке великого падишаха и теперь вашего мужа, вы должны знать его язык, – заключил он.

– Мне не доводилось жить с теми, кто говорит на персидском, – пояснила Калияни.

Но шейх это и так знал.

– Я осведомлен, откуда вы… – с ноткой колкости сразу ответил он. – Однако Аллах разрешает брать в жены неверную, если она становится мусульманкой, хоть и мы – богословы этого не одобряем. Но коли так пожелал великий падишах, то нам пришлось согласиться, – всем видом и речами показывал свое негативное отношение к индуске духовный лидер. – Ваши служанки будут вам помогать в освоении языка и священной книги. А через какое-то время мы снова встретимся, и я проверю, что вы уже изучили в Коране…

Калияни тяжело, но тихо дышала, раздувая крылья носа; встреча и диалог ее сильно утомили. Немилость и явное пренебрежение господина напрягали и заставляли ощущать себя не в своей тарелке, будто брошенный гибискус в блюдо из говядины. Даже покраснели уши и загорели щеки.

– Если вам всё ясно и нет вопросов, то мы можем завершить беседу, – сказал шейх и словно ожидал, что девица спросит о религии хотя бы что-то, покажет свой интерес.

Однако Калияни совершила уважительный жест и согласилась с завершением. Торчащие брови шейха подскочили, выражение лица выказывало возмущение и неодобрение, но он вынужденно ответил замедленный кивком в знак напускного почтения жене падишаха и дал ей право встать первой. Калияни поднялась, ее дупатту немного съехала вбок и обнажила часть живота, что уловил шейх и про себя вознегодовал. Девушка скорее вышла из большого, но душного зала, где ее едва не задушил своим взглядом богослов. В коридоре она поинтересовалась у Сурайи:

– Как думаешь, он меня сильно возненавидел и наговорит падишаху плохого?..

Помощница вздохнула и ответила:

– Шейх-уль-ислам самый влиятельный богослов в государстве и уважаемый в других, но я должна признать, что он весьма нетерпелив к иным верам и людям. Он пользуется благосклонностью падишаха и вполне может повлиять на изменение мнения…

Калияни вдруг улыбнулась, чем озадачила Сурайю.

– Ну и пусть… Может, тогда падишах разведется со мной, и я вновь буду свободна… – высказалась девушка.

Помощница ахнула и затревожилась.

– Что вы, госпожа… не дай Аллах такому случиться. Это ведь позор для женщины, к тому же без супруга очень тяжело, вам снова придется трудиться на ферме.

Но девушка оставалась в приподнятом настроении.

– Я очень люблю ферму и слонов. Работа там и общение с ними мне приносили удовольствие, даже несмотря на тяжесть ведер с водой и корзин с едой, – уверенно сказала она.

Сурайя не совсем разделяла ее радость и стремление к прошлой нищей жизни, однако не стала оспаривать.

Вечером падишах ожидал новоиспеченную жену на совместный ужин. Подали много разных блюд, очень упитанный правитель любил вкусно поесть и выпить. Ему было тяжеловато сидеть на подушке из-за выпирающего живота, который он решил прикрыть накидкой перед молодой красавицей. Неподалеку играли музыканты, ударный инструмент являлся ведущим, под который стучала бедрами танцовщица, развлекающая падишаха. Калияни вновь нарядили, точно золотую статуэтку, в бархатный бордовый кафтан, на шее лежало громоздкое колье едва ли не до талии, увенчанное изумрудами, на раковинах висели подобные серьги до плеч. Голову покрывать не стали, ибо в присутствии девушки будет только муж; слуги и танцоры ‒ не имели значения. Ее объемные кудри частью собрали наверх, украсив декорацией, а остальные волосы оставили на спине. Сурайя завела госпожу в трапезный зал и отошла подальше. Калияни обратила внимание на танцовщицу и сластолюбивый взор на нее падишаха. Но, как только она приблизилась, правитель отвлекся и направил на новую жену не менее любострастный взгляд, аж открылся его рот. Девушка опустила голову к ладони и выразила уважение.

– Присаживайся, – махнул рукой в перстнях и шумных браслетах падишах.

Калияни заняла место напротив. Подошли служанки обхаживать госпожу.

– Подними глаза, – сказал девушке супруг. – Теперь тебе необязательно постоянно смотреть в пол, можешь смотреть на своего любимого мужа…

От последних слов девушка едва не сморщилась, но сдержала эмоции в себе и направила глаза на падишаха.

– Я снова убедился в своем верном выборе… – заявил он, внимательно разглядывая Калияни. – Твоя красота ‒ непревзойдённая, не сравнится ни один цветок, ни одно драгоценное украшение… Ты – сама украшение моего дворца… – говорил падишах с воодушевленной улыбкой.

У девушки не было настроения и совсем не хотелось отвечать, но округленные глаза Сурайи намекали на надобность говорить.

– Благодарю вас, великий падишах, – вымолвила без энтузиазма Калияни, преподнося это робостью.

Правитель махнул мясистой ладонью и в убеждении поправил:

– Можешь называть меня просто Джахан. Официальное обращение положено только при посторонних…

Девушка коснулась пальцами переносицы в знак благодарственного ответа. Падишах всё время обсматривал ее и от радости похихикивал. За колонной пряталась служанка Нур и подслушивала по велению госпожи.

– Шейх передал мне свое мнение о тебе… – произнес он.

Калияни заволновалась и направила озабоченный взор в его неаккуратно накрашенные черной краской глаза, вокруг которых морщины и бугристости.

– Могу я узнать, что сказал уважаемый шейх… – осмелилась спросить девушка и нарочно добавила преувеличение значимости богослова.

– Ты ему не понравилась… – спокойно выдал Джахан, опустив уголки рта и собрав вокруг губ складки, напоминающие своей глубиной порезы.

Калияни уже было затревожилась и ожидала плохого, однако падишах усмехнулся и добавил:

– Он хоть и уважаемый, как ты верно указала, но я всё же главнее в этом государстве и мне решать, что и с кем делать. Его предложение развестись с тобой было отвергнуто.

От услышанного Сурайя тайно заулыбалась, прикрывшись ладонью. Калияни тоже стало легче, ей пришлось по нраву, что падишах не послушал неприятного шейха, а значит, поддержал ее. Девушка вновь выразила жестом благодарность.

– А знаешь, мне нравится, что ты такая спокойная и учтивая. Некоторым моим женам есть чему у тебя поучиться… – похвалил Джахан.

Калияни в очередной раз стало приятно и даже немного жаль, что этот мужчина не станет ей любимым. Полюбить его пылкой и чувственной любовью она никогда не сможет, он ведь годится ей в деды.

– Как тебе твое новое имя? – поинтересовался с гордостью падишах, ибо выбрал его сам и преподнес большой подарок, как ему казалось.

Калияни поймала взор Сурайи, намекающий выразить восторг. Помощница тихонько изобразила вдох и увела глаза в потолок, словно от счастья.

– Мне очень приятно, вы очень милостивы ко мне. Я не ожидала и была в изумлении… – вынужденно вымолвила с притворством девушка.

Падишах вновь посмеялся с закрытым ртом и преисполнился гордостью. Ему льстило, что молодой красавице понравился его широкий жест и был оценен. В такие моменты пожилой мужчина словно омолаживался, ощущая себя полным сил.

– Это мой подарок тебе, – сказал он. – Ну а монеты за выкуп уже отвезли твоей семье…