Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 11)

– Вам не нужно отвлекаться от трапезы, спокойно ешьте, и если что-то нужно, то говорите нам ‒ мы с удовольствием вам услужим, – улыбнулась в конце.

Калияни смущалась и ощущала себя не в своей тарелке, благо служанки на нее не смотрели, поднимать глаза на госпожу было запрещено во многих случаях, особенно во время трапезы. Аппетита как такого не было, однако пища понравилась, приготовлена очень умело и вкусно.

Пока Калияни ела, все смиренно стояли и ожидали. Затем Сурайя сообщила, что другие служанки помогут госпоже переодеться и привести себя в порядок перед встречей.

– Что, уже встреча с падишахом? – затревожилась девушка, ерзая на подушке.

– Пока нет, госпожа. Сегодня знакомство с женами падишаха… – поведала Сурайя, чем вызвала хлопотливость и наплыв тревог.

Округлив глаза, Калияни уточнила:

– А что, у него не одна жена?..

Сурайя не удержалась и выказала забаву, быстро улыбнувшись. Похоже, скромная и простая госпожа ей взаимно приглянулась.

– Не одна, госпожа… Падишах может позволить себе сколько угодно жен и наложниц…

Теперь девушка раскрыла уста от удивления, затем спросила, сколько же у него уже жен…

– У падишаха двадцать жён, вы двадцать первая, госпожа…

Калияни не удержалась от вырвавшегося звука «пф» и усмешки, вызванной сильным удивлением.

– Но встреча будет только с его первой женой, со второй, третьей и его главной женой… – пояснила Сурайя.

– То есть первая жена – не главная?..

– Нет, госпожа. Так распорядился падишах.

«Надо же… какой важный и любвеобильный старик», – подумала с иронией Калияни и ей стало еще противнее, чем раньше. Она вынужденно присела за туалетный столик, служанка причесала волосы. Вторая подготовила одежду, которая надевалась за ширмой. Сурайя заметила отсутствие у госпожи серег и не проколотые уши и нос.

– Госпожа, я думаю, вам придется украшаться серьгами и кольцами… – сообщила она, намекая на необходимость проколоть. – Падишах очень любит украшения на своих женах, особенно на лице, это ему приглянулось, когда он посещал дворец махараджи… – поведала помощница.

Будучи из бедной семьи, Калияни никогда об этом не задумывалась, да и времени не было. Ее немного беспокоило, что ей будут протыкать крыло носа и уши, однако выбора не оставалось. Сейчас же на девушку надели нижнее платье из парчи, вытканной золотом, и свободные штанишки, поверх был свойственный многим мусульманским женщинам кафтан до пола, с длинными, расклешенными рукавами, от выреза горловины до бедер края вещи были сшиты для удобства ношения. Наряд был из бархата, богато покрыт выпуклыми разнообразными узорами, цветами и волнообразными переплетениями. Поверх служанка покрыла голову шелковым легким покрывалом и обмотала его вокруг тела до бедер. На ноги госпоже обули кожаные туфли с острыми носами, украшенные нашивками. Когда она вышла из-за ширмы, Сурайя восторженно ахнула, приложив ладонь к груди.

– Аллах, вы прекрасны, госпожа… – высказала она.

В своих покоях в зеркало смотрелась одна из жен падишаха. Вошла служанка и поведала госпоже о прибытии новой девушки. Нур засмеялась и иронично сказала:

– Еще одна наложница или танцовщица для моего любимого мужа… Возраст берет своё… И даже великому падишаху становится необходимым доказать всем вокруг свою силу и привлекательность.

Но внезапно служанка поправила и сообщила, что падишах берет данную девушку в жены. Нур бросила зеркальце и повернулась.

– Новая жена?.. – удивилась она. – И кто же на этот раз?

– Индуска из деревни… Ее отец спас брата великого падишаха, – поведала служанка.

Услышав такое, Нур вновь с иронией засмеялась.

– Индуска из нищей семьи, которая наверняка даже не умеет читать. О Аллах, за что мне всё это… – с недовольством добавила султана. – Наш падишах, похоже, плохо подумал о своем решении, о чем определенно пожалеет, – уверена она. – А как же смешение кровей с неверными, что падишах так не любит… И почему же он позабыл о кастовости…

Служанке оставалось лишь пожимать плечами.

Вскоре Сурайя повела Калияни в пышный сад, где ее ожидали для знакомства жены падишаха. Девушка столь сильно переживала, даже больше, чем перед встречей с самим падишахом. Она прекрасно понимала, что эти женщины совершенно чужие, воспитанные по-другому, с иным мировоззрением и иной религией. В саду уже находились госпожи и все разом обернулись, как только новоприбывшая переступила порог. Они сразу заметили отсутствие украшений, чем были сами увенчаны с головы до пят. Их браслеты или головные декорации звенели громче монет и блестели ярче солнца. Калияни подошла, рядом с ней остановилась Сурайя. Девушка подняла робкий взор. Помощница уважительно показала обеими руками на одну пышнотелую женщину зрелого возраста в широком кафтане и поведала:

– Это первая жена падишаха Гулаба-бегум Сахиба…

Калияни, согласно наставлениям Сурайи, уважительно поприветствовала женщину, поднеся ладонь к лицу, как приветствовала падишаха. Гулаба ответила тем же, однако совершила жест быстрее и проще, будто не придала значения или не обладала особым желанием, а выражением лица выказывала равнодушие, без эмоций. Далее Сурайя показала на следующую женщину средних лет и представила ее, как вторую жену падишаха по имени и титулам Мариам-бегум Сахиба. Затем третью жену почему-то без титула «Сахиба», а просто Су̀фия-бегум. Возможно, эту жену падишах не жаловал. Была она не очень привлекательной внешности со сросшимися бровями и большим носом, точно клюв птицы, однако подавала себя вполне скромно, без надменности. Возраст ее довольно молодой, не больше двадцати шести. И наконец Сурайя представила последнюю женщину, что уставилась на Калияни и бесцеремонно рассматривала, напрямую выказывая свое пренебрежение.

– Нур ан-Ниса Султан-бегум Сахиба – четвертая и главная жена великого падишаха, – поведала помощница и опустила голову перед важной личностью.

Сурайя строго держала все эмоции в себе, но, похоже, не симпатизировала главной жене правителя. Нур была молодого возраста, но очевидно старше юной Калияни. Внешность ее отличалась от предыдущих жен, у нее были глаза болотного цвета с легким намеком на коричневый оттенок, кожа белая, волосы темные, но не такие жгуче черные, как у других жен. Брови ее широкие, прямой формой; ресницы длинные, но редкие, нос коротковатый и курносый, в одном крыле продето узорное золотое кольцо. Губами она обладала пухлыми, серединка верхней была заостренной и напоминала две остроконечные башни. При всей миловидности ее интересная внешность портилась из-за высокомерия и недовольных эмоций на лице. Красивые глаза смотрели злобным и завистливым взглядом. Одета она была краше всех: ее верхнее платье покрыто не только узорами, но и бусинками, и камнями, громоздкое жемчужное колье ярусами лежало на шее, ниспадая на грудь. На голове возле лба ‒ декорация из скрепленных золотых фигурок и висюлек, к ней присоединялось шелковое покрывало и закрывало остальную часть головы, опускаясь до пола. Ростом Нур уступала Калияни, а фигурой обладала стройной, но плотнее юной, недоедавшей невесты своего мужа.

– Я не только главная жена падишаха, но и любимая… – сразу добавила важная Нур для новоприбывшей.

Калияни и без того догадалась, судя по титулам. Титул «султан» был наивысшим для жены правителя и называть «султана» могли только ее и кровных родственников падишаха женского пола. Впрочем, «бегум Сахиба» тоже важный титул, но, одарив, Нур всем и сразу, султан тем самым возвысил и выделил ее. Калияни проявила к ней уважение приветствием, а вот Нур ‒ нет. Она держала руки на весу со скрещенными пальцами и ядовито ухмылялась, не только из-за роста, но и высокомерия она держала голову приподнятой.

– Каких только жен нет у нашего падишаха, но индуска, да еще и нищая – это впервые… Не так ли, уважаемые бегум? – иронизировала Нур, обратившись к остальным женам.

Первая жена Гулаба вздохнула, но промолчала. Третья, с вороньим клювом, вяло покивала, а вот вторая Мариам поддержала и произнесла:

– Боюсь, как бы великий падишах не упал в глазах сановников и султанов других государств, коли возьмет в жены столь неподходящую девушку, да еще и не мусульманку…

– Не дай Аллах, – вымолвила Нур о падении мужа. – А вот касаемо религии – придется исправлять… – намекнула она о переходе в ислам. – Иначе шейхи не поймут…

Тут поддержали все бегум.

– Ну что ж, мы познакомились и были несказанно рады тебя видеть… Можешь идти, – важно заявила Нур и даже указала рукой на выход из сада, при этом колко ухмыляясь. В ехидной улыбке выделялись ее скулы, будто за щеками круглые орехи.

Калияни возмущало столь дерзкое поведение женщины, она обманулась, когда увидела ее красоту и посчитала милой. За милым личиком скрывается настоящая змея. Сурайя совершила кивок головой с ладонью возле лица в знак почтения и намекнула Калияни уходить. Девушка тоже обладала нравом и не пожелала позволять себя унижать. Коли Нур ее не поприветствовала и повела себя грубо, Калияни тоже не выказала ей уважительный жест перед уходом и просто отвернулась. На это поразилась пожилая Гулаба, с ней зашепталась недоумевающая Суфия, а вот Нур свойственно себе иронично засмеялась.

– Если великий падишах решил жениться, то мы тут ничего не сделаем. А вот ей устроим богатую и веселую жизнь… – прищурившись, пригрозила она.