Евгения Клепацкая – Кранфуриум. Рассказы. (страница 2)

Первые встречи с пушистым созданием

Тепло пыльных чердаков оберегает в себе безумное количество тайн и захватывающих историй. Этот фантастический рассказ о вселенной чувств и эмоций берёт своё начало в беспечном детстве одной маленькой, зеленоглазой девочки, имя которой Женька. Новые знакомые всегда удивлялись, почему столь мужское имя досталось хрупкой, конопатой девчонке. Женя и сама порой задумывалась, какой бы она была, если бы мама с папой назвали её, например, Аней или Юлькой.

Детство – немыслимое время, когда деревья по сумасшедшему огромны, зелёный от водорослей пруд похож на необъятное море, а мама с папой знают всё об этом большом мире. Женя была одной из тех, кого не брали в компании прелестных девчонок с косичками и бантиками, потому что её короткая стрижка горшком вязалась лишь с её именем, а не присутствием кукол за спиной. Но, это практически её не печалило. Существовали иные развлечения, которые доводили до эйфории это светловолосое чудо с канапушками. Шалаши, чердаки заброшенных домов, и вековые деревья – это и была жизнь маленькой белобрысой девчонки.

Случалось ли вам бывать на чердаках в вечернюю пору? Когда золотистые лучи озаряют неспешно кружащуюся пыль тёмной комнаты. Когда опилки или земля, которой засыпаны полы под старой прогнившей кровлей, уютно тёплые. Когда в духоте непроветриваемого чердака стоит запах перьев и результатов столь незатейливой жизни голубей и витает ощущение безмятежности.

В городе, где девочка с золотистыми волосами проводила своё лето, подобных чердаков имелось несколько. Собственно, там она столкнулась с первым существом, о котором и пойдёт повествование дальше.

Бабушка, как обычно, готовилась уходить в ночную смену в родильный дом, где и работала. Собирала своё нескончаемое вязание и укладывала испечённые за вечер печеньки в огромную чёрную сумку. Девочка с нетерпением ждала, когда услышит сокровенные слова: "Жень, дверь закрой за мной!".

Восемь часов вечера.

Душные июльские улицы города, утопающего в длинных закатных лучах, были затянуты сугробами тополиного пуха. Перед ребёнком со светлыми волосами оказался ветхий заброшенный дом. Окна двух этажей забиты дряхлыми досками. Кое-где проглядывают довоенных годов шкафы с отвалившимися дверками. Этот дом стоит крепче, чем многие современные здания, поэтому все лестницы сохранились в первоначальном виде.

Чердак дома казался самым уютным местом, только посещать его удавалось достаточно редко из-за того, что он находился за несколько улиц от двора бабушкиной пятиэтажки, а покидать его было строго-настрого запрещено взрослыми.

Местами слетевший покров крыши напоминал о том, что скоро настанет момент, когда лохматый и потрёпанный жизнью старик будет снесён. В зиявшие дыры проваливался мягкий, тёплый свет, в котором летали редкие пылинки.

Стоя на чердаке можно было разглядывать всё, что находилось вокруг. Женьке всегда интересно было наблюдать за вторым этажом дома, стоя́щего за зарослями кустарников акаций и черёмухи, состоявшего из пяти этажей, как и все высокие строения этого небольшого провинциального городка. Там жил мальчик с красивыми глазами и очень тихой мамой.

Это был не двор, где могла играть Женя, поэтому красивый мальчик совсем не хотел общаться со светловолосой девочкой. Да и к слову, он её не знал.

Вдруг за спиной девчонки раздался шорох. Он застыла и округлила от ужаса глаза.

Глухой незнакомый шорох! На крыше дома, в который никогда никто не приходил на памяти девчонки? Сердечко неистово колотилось. Это не шуршание голубиных крыльев. Нужно неминуемо обернуться.

Женька резко развернулась и уставилась в темноту под дырявой кровлей. За спиной ничего не оказалось. Снова воцарилась звенящая тишина, которую нарушали только крики стрижей на улице. Смотреть на мальчика и его маму уже не хотелось. В свете лучей кружилось слишком много пыли, отчего девочка чихнула.

Здесь кто-то был. И было бы хорошо, если бы это не мальчишки из соседнего двора, с которыми Женя так и не нашла общий язык. Ведь они всегда готовы были пожаловаться бабушке или дедушке, что девчонка никак не хочет соблюдать главное правило: "Не уходить со двора!"

Деревянная балка. Два ясных блестящих глаза. Маленькое лохматое существо точно не было человеком.

– Женя-я-я! Давай домой! – глухой голос родной тёти донёсся снизу и нарушил скопившееся напряжение под дырявой крышей.

Каким-то волшебным образом она всегда догадывалась, где искать худенькую путешественницу. И, видимо, на вечерней прогулке решила дойти до здания, о котором ей поведала племянница за пару дней до этого вечера.

На секунду Женька отвела взгляд от существа, чтобы понять, откуда звучит голос Татьяны. Но вернувшись к тому месту, где только что видела лохматое чудо, обнаружила, что круглые сверкающие глаза исчезли. "Может, всё же показалось?" – мелькнула в светлой головке.

Кто же это такие?

Весь вечер и половину следующего дня Женька крутила в своей маленькой голове массу вопросов, ответы на которые не знала, где получить. Спросить у тёти? Достать с этим вопросом бабушку и тем самым дать ей знать, где бо́льшую часть времени проводила Женя? Расспросить дедушку и тоже обнаружить свои похождения? Всё не так. Всё это делать было запрещено! В любом случае можно было оказаться наказанной за то, что не соблюдала правила.

На следующий день Женька знала, что ей никак нельзя было пропадать вечером, поэтому чердак необходимо было посетить лишь в самое знойное обеденное время. В худенькой груди девчушки зависла тягучая тревога. Любопытно, встретятся ли ещё раз хитрые глазки или это было только бурное воображение маленькой светлой головки.

Крики с улицы тонули меж крон высоких тополей и огромных серых пятиэтажек. Под крышей было душно, но так тихо. Бешено колотившееся сердечко гулко отзывалось прямо в ушах. Казалось, будто совсем рядом кто-то долбит по огромному барабану. Девочка стояла посередине пыльного чердака и вслушивалась в каждое шуршание. Но, сегодня не шорох заставил её оторопеть и почувствовать, как перестают слушаться ноги. Она увидела маленькое лохматое существо, выглядывающее из-за балки во весь рост. Удивлённые, часто хлопающие глазки, тельце, покрытое толстым мехом и маленькие пальчики, постукивающие по сухой деревянной поверхности.

Кто? Откуда? Почему ни в одной книге по зоологии, которые показывал дедушка, не было этого существа? И, почему дед, который знал всё-всё на свете, никогда не рассказывал о жителях чердаков заброшенных домов. Неужели он о них ничего не знал?

Маленькие лапки, похожие на человеческие ручки, аккуратно трогали дерево. Яркие, синие глазки быстро-быстро хлопали. А мех! Во все стороны, будто он только что проснулся и не успел пригладить его. Как же ему не жарко? Чудик стал медленно подходить к девочке. На каждое случайное движение он замирал и ждал. Он спокойно наблюдал за реакцией Женьки. Иногда его глазки прятались в хитром прищуре, а мордашка расплывалась в смешной улыбке. Его пальчики коснулись худенького колена в ссадинах. Женя вздрогнула. В свете солнечных лучей поднялась огромное облако пыли. Глазастый пушистик исчез. Попытки найти его не увенчались успехом. Нужно было уходить, потому что жаркий обеденный свет начал окрашиваться в красно-розовые закатные цвета. На чердаках время плыло по своему расписанию, то летело как сумасшедшее, то застывало так, что, казалось, будто весь мир уснул. Женя спускалась по сбитой из мощных брусков лестнице, изредка застывая, пытаясь услышать шорох, но тщетно. На сегодняшний день свидание с неизвестным чердачным существом закончилось.

Для себя девочка решила, что никаких вопросов родным она задавать не будет. Они ей не помогут. А что ещё страшнее, не поверят и будут смеяться. Оставалось мучить огромную библиотеку в комнате тёти Тани. Может, хоть какая-то информация всё же найдётся?

Энциклопедии не знают о существовании чудика

В этом возрасте, кажется, всё, что рисует воображение, действительно существует. Твой лучший̆ друг – медведь из грубоватого плюша с глазами навыкате. Ты знаешь, что многие вещи взрослые сознательно скрывают. Вот, например, почему ни в одной книге нет упоминания о существах с чердака?

– Жень, ты что так настойчиво ищешь? – удивился дедушка, зайдя в библиотеку и найдя кучу книг на полу. Ребёнок с огромной энциклопедией по зоологии на коленях восседал на этой горе снесённых с полок печатных изданий.

– Деда, а существуют такие животные, которых я здесь не найду? – откровенно не понимая, почему в этой огромной книге нет пушистиков, спросила Женя.

– Конечно! Вот ты видела морского дракона? Или обезьяну с красивыми белыми усами? – улыбнулся дедушка.

– Нет, не…

– Правильно, ты же не будешь искать то, что никогда не видела, – перебил он её.

– Но, дед… – спрашивать или не стоит, застрял вопрос в голове, – неужели нет таких книг, где собраны все?

– Наверное, есть… Я не видел. – Улыбаясь, пригладил светлые волосы своей внучки за ухо и пошёл к двери дедушка, – а обезьянку называют тамарина.

– Мне тамарина усатая не нужна, а пушистик с чердака! – проворчала девочка, начиная ставить на место огромные книги с цветными картинками.

Бабушка снова собиралась в ночное дежурство. Багрово-красное солнце мягко грело сухой асфальт перед окнами душной квартиры. Сквозь деревья, огромный стадион и кустарники боярышника виднелась «десятка» – школа, в которой училась когда-то мама и тётя Таня. Дворовые девчонки бегали в своих заботах только что официально открытого «продовольственного магазина», в котором принимали листья черёмухи и дерева-клёна с семенами-самолётиками. Женя не попала в эту компанию, слова, слетевшие с её губ: «А может лучше нарисовать деньги?» не вязались с сутью магазина, в котором продавали консервы с песком и селёдку из листьев одуванчиков. Наша героиня неслась вдоль домов, чтобы никто не успел заметить.