Евгения Клепацкая – Кранфуриум. Рассказы. (страница 4)

Смешок Ноума забавно и немного зловеще раздался по чердаку, утонув в щелях крыши.

– Так ты не один такой?! Вы все живете на чердаках? А если дом сносят? А куда потом деваетесь? А откуда появляетесь? – Женька сыпала вопросами, будто у неё заранее был подготовлен список.

– Ого, сколько сразу вопросиков, – глазки кранфура блестели, и, он смешно их щурил, – У нас есть свой мир. Как ты понимаешь, никто не должен и не может знать о нём. Наша красивая и тёплая страна – Кранфуриум. Я – единственный живу в вашем, человеческом мире. Меня выгнали из дома за несоблюдение Правил моей страны.

Ноум поведал зеленоглазой собеседнице историю о том, как нарушил Законы Кранфуриума и был изгнан за этот страшный проступок в Мир Людей, где он уже долгие годы проживает один.

Когда-то, много-много лет назад кранфур в очередной раз решил прогуляться по старым улочкам города, где вспоминал о человечестве и прошлой жизни. По своей неосторожности он повстречался с маленькой рыжей девчушкой. Её копна волос и зелёные огромные глаза заставили пушистика оторопеть. Образ малышки навсегда отпечатался в головке Ноума, отчего находиться далеко от девчушки было в тягость. Именно по этой причине чудик стал частенько наведываться к ней в гости, а со временем превратился в друга рыжей девчонки и одного из её братьев. Пушистик чем мог, помогал ребятишкам всё своё время и всё реже появлялся в Кранфуриуме, отчего друзья-кранфуры недоумевали. И в один из дней приятель из Мира Солнечных Равнин и мягких холмов сообщил о проступке Ноума Старейшинам. И, отобрав Оганотус, тринадцать белых смотрителей порядка отправили пушистика навсегда в Мир Людей.

Кранфур Ноум с тяжёлым сердцем вернулся в дом малышки по имени Стася, где и остался жить.

А потом в страну пришла война. Пушистый друг находил пропитание для мальчика, который остался один со своей младшей сестрёнкой. Они очень много разговаривали и, Ноум всегда удивлялся, насколько быстро весёлый, умный Лис, как его назвала малышка Стася, стал взрослым и мрачным. Красивые воздушные мечты о дальних плаваниях и морском ветре кареглазого паренька превратились в ожидание очередного куска хлеба для себя и сестры. В один из этих мрачных дней Ноум больше не смог разговаривать с Лисом и попрощался с ним. С этого дня жизнь пушистика крутилась только вокруг рыжей крохи, которая иногда рассказывала о брате. Тяжёлые времена закончились, Стася выросла, переехала в город тополей, её рыжее облако на голове превратилось в тугую шишку седых волос. Ноум оставался с ней до самого последнего вздоха. Дом не продавался, ветшал, пушистик иногда совершал вылазки на шумные улицы. Однако, в остальное время предпочитал предаваться воспоминаниям долгой и мирной жизни рядом с зеленоглазой девчонкой.

Приезд родителей всегда сопровождался слезами, уезжать из этого города домой, в школу, к одноклассникам не хотелось. Единственные друзья Ленка да Ромашка всегда бы поняли, если бы она решила остаться у бабушки в городе. Обязательно бы приняли это.

– Не бойся, я буду здесь, когда ты приедешь! – успокаивал мягкий голос кранфура.

– Но я хочу общаться с тобой постоянно, как это происходит здесь. Ты столько интересных вещей рассказываешь, – на глазах девочки снова навернулись слёзы. Друг, который появился этим летом, и разговаривал с ней, оставался на чердаке до следующих каникул, – Я привыкла к тебе. Ты мой друг.

– Ну, ну, ну! У нас здесь много пыли, не надо грязь разводить своими слезами! Я буду приходить к тебе там, дома, идёт? – улыбался чердачный житель.

– Это неправда! – воскликнула Женька.

– Верить или нет – это твой выбор, – хитро прищурился Ноум. – Кстати, от конфеты у тебя в кармане я не откажусь.

– Откуда ты… – начала было она, но спохватилась.

– Время вопросов закончилось, – расхохотался чудик и добавил, кивнув головкой в сторону кармана, – фантик у тебя там торчит.

В тишине, которая нарушалась нежным воркованием птиц, друзья сидели под дырявой кровлей и ёжились от прохлады осени, медленно и осторожно шагавшей по городу тополей. Прощаться было тяжело, отчего Женька просто молча спустилась с чердака и рванула к дому, чтобы Ноум не заметил слезинки, бегущие по конопатым загорелым щекам. Но она ещё не знала, что этот странный чудик в курсе каждой мысли и эмоции. Ему также было больно и грустно, что ближайшее время он не ощутит нежное тепло от присутствия живого человека на чердаке.

Дорога домой, как всегда, была мучительной и долгой. От жары к горлу подступала тошнота, отчего девочка почти вылезала в окно и глотала дорожную пыль. Ехали туда, где быть не хотелось совсем.

Мы всё делаем правильно, Дружок

«Ты же обещал мне! Приходить во снах! Нельзя обещать и не выполнять этого!» – сидела на уроке рисования Женя и крутила грустные мысли в своей голове. Последняя парта, унылая, мерзопакостная погода за стеклом. Тема: «Как я провёл лето» ввела ещё в большее уныние. Хотелось тепла, запаха старого чердака и маленьких ручек, которыми Ноум трогал, когда пытался встать на косолапенькие ножки. На листе бумаги появлялась синяя речка, ярко-жёлтое солнце, берег с ярко-зелёной травой. Женя не умела плавать и жутко боялась воды, но лето рисовалось в голове только этой картиной. Изображать чердак было как-то неправильно. За собак с рогами уже довелось побывать в кабинете психолога. Женька повторить такой поход совсем не хотела. Все эти «У тебя всё хорошо?» «А одноклассники не обижают?» очень угнетали.

Дорога домой вместе с Леной и Ромашкой всегда была слишком быстрой, и ребята увеличивали длину пути возвращением к школе. «Ром, ты к бабушке или домой?» – вопрос, который нависал над одноклассниками перед развилкой. Здесь было всего два варианта, либо он идёт с Леной, либо с Женей. Сегодня Ромка выбрал путь с Леной. Вздохнув и погрузившись в свои мысли, Женя медленно двинулась к дому…

Ужин, уроки, ночник…

– Зря ты думаешь обо мне плохо, – прозвучал мягкий голос.

Женька оглянулась и попыталась сообразить, откуда раздавались слова. Но ничего не вышло, потому что, казалось, голос звучит отовсюду.

– А зачем ты врёшь? – прошептала девочка, всё так же продолжая оглядываться и искать источник фразы.

– Разве я лгал? – в голосе Ноума слышалось недовольство, – я здесь! Я же не говорил, когда именно к тебе приду и каким образом.

– А я хотела тебя рисовать сегодня, – мечтательно произнесла девочка, бросив попытки искать его у себя в комнате.

– Смотрю, не решилась. С этими вашими психологами интересно, – хихикнул кранфур.

– Вот потому и не решилась. Я вообще никому о тебе не говорила. Даже Ромашке. Правильно поступила? – ожидая похвалы за сознательность, спросила девчушка.

– Если ты считаешь, что это правильно, так и есть, – по голосу было слышно, Ноум улыбался.

– А если я решу есть землю и не застилать постель? – язвительно спросила она.

– Да хоть на потолке спать. Это же ты решила. Это твоя правда.

– Ну, нет, почему-то же дважды два – это четыре и, если я решу, что будет 5 – это ничего не изменит и у двух мальчиков по два яблока, в общем, не превратятся в пять! – возмутилась Женька и осеклась, услышав шаги в соседней комнате.

– А ты не трогай то, что доказано, – мягко и спокойно произнёс кранфур где-то в голове у Женьки. – Мы сейчас говорим о тебе, о твоей жизни и твоём поведении. Запомни, Жень, ты поступаешь так, как считаешь правильным, если, конечно, не чувствуешь иное. И когда ты что-то делаешь, значит, только так можешь поступить в этот момент. Почему никогда не надо винить за то, что было в прошлом. Ты поступала правильно. Пусть иногда только для себя, а не так, как хотело окружение. Отсюда и фраза: «Сделанного не воротишь».

– Ты всегда прав? – не особо вникая в слова Ноума, спросила Женька.

– В настоящем да, в прошлом иногда делаю что-то не так, как хотелось бы сейчас – он произнёс эти слова и улыбнулся.

Голос Ноума звучал где-то в голове девочки. Тихий и такой безмятежный. Женя любила разговоры именно за спокойствие, которое разливалось по всему телу с первых же звуков, произносимых маленьким чудиком.

– Но оттого, что ты ошибался – тебе не плохо? Не грустно? – донимала вопросами она. – Ты снова задаёшь вопросы, девочка, – недовольно фыркнул голос. – Я бы не назвал свои шаги ошибками. Просто сегодняшний я сделал бы иначе. Но вся прелесть прошлых решений в том, что я бы не оказался здесь и сейчас, если бы я их не сделал.

– А как ты думаешь, то из-за чего тебя выгнали из твоего дома – это ошибка? Ты был не прав? – будто не слышала пояснений девочка.

– Считается, что я должен думать, будто ошибся. Но это одна из самых правильных вещей, что я когда-либо совершал.

– Но ведь ты остался без дома, – грустно пробормотала Женька.

– В другом случае я бы остался без тебя, Лиса и Стаси. А ещё без города тополей и чарующий света из щелей потолка. Дом там, где хорошо. Если всё время жить в ощущении, что у тебя нет родного угла – это же сойти с ума можно.

Голос в голове утих, девочка прикрыла глаза. Ей снилось лето, душный чердак, фотографии незнакомых детей и пушистик с синими глубокими глазами. По телу разливалось ласковое тепло и окутывало хрупкое тельце, греющееся под тяжёлым одеялом.

Влюблённость

– Чего опять в слезах засыпаешь? – в очередной раз в голове девочки вздохнул тёплый и спокойный голос.