Евгения Кибе – Зачем ты в моей жизни? (страница 1)
Евгения Кибе
Зачем ты в моей жизни?
Глава 1.1. Настя
Как я дала уговорить себя на это? Как ? Не могла до конца осознать. Меня, сорока трех летнюю тетку, подруга ровесница умудрилась заманить в ночной клуб. Я бы ещё более или менее поняла , если бы клуб был для тех кому за…и дальше страшная цифра , но нет же. Обычный молодежный, где мы больше смотрелись, как антиквариат среди модерна. Хотя вкрапления мужчин- папиков тоже встречались. Но это в любом случае не спасало нашего, а точнее моего положения, в непривычном и не совсем комфортном для меня месте.
Последний раз я была в таком заведении лет двадцать назад. Ещё в другой, “додетячей” жизни. Тогда я была молода, красива, а ещё не так убита воспитание подрастающего поколения, которое уже бодро шагает по пути пубертата и работы. Работы, которую я любила всей душой, но которая эту самую душу активно периодически вытряхивала.
Работать психологом было мечтой детства. Кто-то мечтал полететь в космос, кто-то стать известной певицей или актрисой, а у меня все было до безобразия приземленно. Я хотела помогать людям, исцеляя душевные раны.
С годами это желание росло и крепло. Знаете, существует такое мнение, что в психологию приходят те, у кого куча нерешенных проблем. Приоткрою завесу тайны. Это на самом деле так. Когда мы не можем или не хотим просить помощи извне, проще перекинуть свой груз на тачку и вести по жизни. В моем случае, тачка- моя работа, а груз….У всех он разный.
После школы под натиском семьи пошла по стопам родных – стала финансистом. Учиться было тяжело, категорически не интересно, но диплом я получила и принесла его с чувством выполненного долга родителям. Они порадовались, обмыли его и на этом все. Не смогла я осуществить возложенные на меня надежды работать с бумажками, цифрами и прочим кошмаром, который терпела через рвоту и слезы все пять лет, что училась.
Я отправилась работать в магазин продавцом, параллельно училась на заочке на психолога, откладывая ползарплаты каждый каждый месяц, чтобы раз в пол года оплатить “гранит науки”, который мне щедро отсыпали в университете. Работа помогла мне не только получить образование, о котором мечтала, но и встретить мужа. Нет, он не работал со мной, а был случайным покупателем. Слово за слово и диплом я уже получала глубоко беременной и отекшей.
Первая беременность подарила мне замечательную дочь и психологическую травму, с которой я работала долгие годы после этого. Хотя, в процессе этой самой работы успела подарить этому миру прекрасного, но очень строптивого мальчика, получить ещё одну травму и потерять часть внутренностей. Из-за обширного внутреннего кровотечения мне удалили матку. Так как это просто мышечный орган, хоть и очень важный, но в гормональном фоне ничего не изменилось , я не набрала вес, не облысела и не превратилась в мегеру. Хотя тот факт, что одну из важных женских функций лишилась, был сильным ударом.
Моя семья… Я люблю своих детей. А что на счет мужа? Скорее нет, чем да. Гормоны и влюбленность как-то сами собой растворились в бытовых проблемах. Отношусь терпеливо, но не более того. После первых родов ушли и романтика, и прочие атрибуты счастливой семейной жизни. Осталась просто семейная жизнь. По началу я ещё как-то пыталась что-то изменить, наладить, но потом поняла, что на самом деле мне это не надо, да и Петю все устраивало. Не думаю, что у него была какая-то любовница, хотя, кто может в голову другому человеку залезть? Мы проводили иногда время вместе, но чаще все же я одна с детьми. Совместные ужины раз в сколько-то недель, дежурные и безразличные разговоры. Это только укрепляло нашу дистанцию, которая начала порастать колючими кустарниками. Иногда ловила себя на мысли, что забывала о наличии мужа. Бывало, что просыпалась во мне нежность к Пете, и в связи с этим какие-то телодвижения все же совершала к нему, но он меня обрывал каждый раз , чем ввергал в душевный хаос.
Материнство – отдельная тема. Оно меня иссушило полностью. Хотя родители всегда были рядом и готовы помочь с детьми, так как они единственные внуки и больше у них все равно не будет.
Сосуществование с мужем , как брата и сестры, подросшие самостоятельные дети- меня это очень устраивало. Петю, как я догадывалась , тоже.
Ужасно конечно, что жить, как хочется не получается. Но нас этому учили с детства. Не ори, не кричи, не бегай, не говори, пойди поцелуй дядю Гришу, от которого противно пахнет. Но это надо, потому что ты должен быть удобным ребенком. Удобным для родителей, для всего мира. Я не осуждаю ни маму, ни папу за это. Глупо злиться на прошлое, которое не изменить. Да и как я могу на них точить зуб, если они сами росли в такой же атмосфере и у них ещё больше травм, чем у меня.
Много раз хотела уйти от Пети. Дать шанс мужу стать счастливым с кем-то, дать шанс себе. Но все не пускала эта самая “ удобность”. А что скажут соседи? Марь Иванна с работы мамы и так далее. На самом деле плевать на мнение всего мира, но я понимала, что мир детей, тот, к которому они привыкли, разрушать глупо, когда они уже почти выросли. Потом, когда совсем ничего не будет связывать , может быть. А может и не быть. Привычка- вторая натура и это не просто слова. Это образ жизни.
– Ты чего застыла?– услышала я голос Нади.
Я посмотрела на подругу. Моя Надежда , которая никогда не покидала и не покинет. Мы с ней как гидра с двумя головами. За те десятилетия, что вместе, кажется, наши нейроны сплелись в одну сеть и мы чувствуем друг друга лучше, чем пресловутые близнецы.
– Да нормально все, – ответила с улыбкой, понимая, что вранье мое раскрыто уже было до того, как рот открыла.
Надя подвинула ко мне свой стакан с какой-то жидкостью, цвета радиационных отходов. Не знаю, как отходы на самом деле выглядят, но подозреваю, что именно так. Она поправила свой пергидрольный блонд, уложенный в прическу в стиле Мерлин Монро, опустила пониже декольте шелкового красного платья и хитро улыбнулась.
– Ты же знаешь, твоя мама детей уложит спать быстрее , чем ты это делаешь. Да и укладывать их уже не надо. Выросли, голубки.
– Да знаю. Просто не уютно мне тут, – созналась наконец-то под взглядом темно-синих глаз Надежды.
– Да это видно. Выпей и сразу станет легче и свободнее, – она многозначительно кивнула на свой стакан.
Меня от вида этого пойла непроизвольно передернуло. Не пью уже очень давно. Будучи подростком у меня была зависимость , как бы это смешно не звучало, и в то время, когда многие отмечали своё совершеннолетие шампанским, я уже бросила пить. С тех пор в мой организм алкоголь поступал только 2 раза. Первый в виде какой-то конфетки с алкоголем, второй раз с тортом с коньячной пропиткой, который я есть даже и не стала. Вообще, кто придумал сладкие торты пропитывать этой горькой дрянью? Наверное специально,чтобы непьющие девочки быстрее хмелели и становились податливее.
Я посмотрела на подругу и улыбнулась. Она такая яркая, всегда жизнерадостная, но мало кто знает, что за этой маской скрыты боль и одиночество.
Соло-мама, хоть и получающая приличные алименты на ребенка, но глубоко несчастная. Столько предательства, сколько перенесла она, мало кто смог бы выдержать. А она осталась все той же Надеждой, полной надежды на лучшее.
– Нет, не буду пить. Буду тянуть свой морс и созерцать танцы малолеток, готовых хоть сейчас запрыгнуть на чью-то эбонитовую палочку.
Надя засмеялась грудным низким голосом. И от работы ее мимических мышц сразу же более четко выделились морщинки на пропитанном только в некоторых местах ботоксом лице.
– Психолог, – фыркнула она. – Почему ты так стесняешься называть вещи, а в данном случае органы, своими именами?
– Скажи, зачем ты ходишь в такие места?– перевела я тему, пристально всматриваясь в одну молоденькую девочку со шнурком вместо пояса. Та уже которую композицию пыталась привлечь внимание уставшего мужчины приблизительно моего возраста , сидевшего в углу зала за столиком.
Мне сложно было хорошо разглядеть его лицо, но он выделялся на общем фоне. Не могла только понять, чем? Может быть возрастом? Да тут полно было папиков за сорок. Стилем одежды? Через одного щеголяли в брендах , как молодые, так и не очень. Внешне приятный мужчина, но не в моем вкусе. Скорее выражением какого-то пустого отчаяния и скуки на лице Это было мне знакомо. Сколько таких лиц повидала в своем кабинете. Людей, у которых есть все в материальном плане, но ничего внутри. И эту пустоту каждый заливал, засыпал, забивал тем, чем мог.
– Не могу принять свой биологический возраст. Мне все ещё двадцать пять в душе. Ещё свежая, но уже опытная, – проговорила подруга, отвлекая от мыслей о незнакомце.
– Ой, Надь, ну ты же себя обманываешь..– начала я , но она тут же меня перебила.
– Мы не в кабинете у тебя и сейчас не сеанс психотерапии, а я не твоя пациентка. Я обманываю себя, это правда. И я это знаю. А самое ужасное для твоих ушей, что я принимаю это и мне нравится то, как живу. Отрываюсь за все годы молодости, которые бездарно потратила.
Она откинулась на спинку малинового дивана и ещё ниже приспустила декольте.
– И вообще,– потягивая свой ужасающего цвета коктейль , промурлыкала она, – Молодая картошка – это хорошо, но жарить лучше ту, что постарше.