Евгения Кибе – О любви.О жизни… с болью 2 (страница 7)

— Жанна, это Леша. Помнишь? Из лагеря. Давай встретимся.

Оказалось, что Жанна развелась уже больше 15 лет назад и все это время жила в Питере. А я бегал и искал ее везде, но только не там, где надо было.

Мы изменились с ней оба. Постарели, помудрели. Когда обнял на прощание после нашей встречи, то вспомнил, как нес на руках через весь Невский. Она пахла так же, как в тот весенний день. И тогда я набрался смелости и поцеловал ее. Я все так же робел и потел, когда находился рядом, но преодолел себя. А самое интересное, она ответила на мой поцелуй!

А сейчас мы едем с ней в метро из театра в нашу квартиру. Жанна положила голову мне на плечо и держит мою руку в своей. Вот оно счастье. Не счет в банке, не золотые слитки в подвале, а рука, которая держит мою и которую никогда больше не выпущу.

Как дальше

Я сижу на полу в кухне и собираю фото, рассыпавшиеся из коробки, выпрыгнувшей на меня с антресоли. Как же больно. Но не от удара по голове, а от того, что держала в руках.

Фотографии. Старые, про которые уже давно позабыла. На них тот, кто разбил мое сердце на такие крохотные осколки, которые не смогла склеить, хотя прошло уже восемь лет после нашего расставания.

В голове сразу всплывает картина. Я стою в переходе у метро Лиговский проспект и рыдаю на плече подруги. Первый раз за долгие-долгие годы я плакала на людях. Плакала, выпуская из слезных каналов все то, что держала, терпела, давила в себе долгое время. Проблема только в том, что красиво плакать я не умела никогда. Губы и нос распухают, глаза, и так не сильно большие, становятся как прорезь на заднице у свиньи копилки и обязательно сопли, текущие из носа прямо в рот. В кино такое точно не покажут, если это не фильм ужасов.

Но я плакала, потому что было до чертиков больно.

Если отмотать время на 12 лет назад, то тогда я была счастлива. Почему? Потому что встретила его — самую большую и единственную любовь моей жизни. По крайней мере пока что. Про то, что эта самая любовь превратится в самую большую боль я тогда не знала, да и не поверила бы, если б кто такое сказал.

Меня пригласил на день рождения парнишка, с которым когда-то сидели за одной партой в школе. Знаю, что он не ровно ко мне дышал и, несмотря на то, что мы учились на тот момент в разных институтах, не оставлял надежды завоевать мой мышечный орган под названием сердце. Парадокс, этот орган в тот день был завоеван, но не им.

Когда я вошла в комнату полную разношерстной публики, то сразу же увидела того, о ком болит мое сердце до сих пор.

Голубоглазый парень со светло-русыми волнистыми волосами, собранными в небрежный хвост. Он стоял в центре комнаты в окружении нескольких девушек и смеялся, рассказывая им скорее всего что-то банально-романтически-смешное. Одно поняла сразу- он любит быть в центре внимания и умеет привлекать его. Со стороны выглядело забавно, так как девушек явно не особо интересовало то, о чем идет речь. Они жеманничали, накручивали на пальчики локоны, которые специально вытаскивали из причесок, облизывали губы и томно смотрели на оратора. Я ухмыльнулась и прошла в комнату, чтобы поздравить Витьку.

Когда мы болтали с бывшим одноклассником, то неожиданно почувствовала, как меня обдало горячей волной. И за моей спиной раздался низкий, немного глухой голос.

— Вить, представишь нас? Кто эта прелестная незнакомка?

Я обернулась и увидела его. Наши взгляды встретились и на секунду у меня закружилась голова и как-то резко подзабылось, как правильно дышать.

— Саша, — сказал он и протянул мне руку.

Я смотрела на него, как завороженная. Какая-то неимоверная сила, энергия или я не знаю, что это вообще такое, исходило от него. В эту же секунду осознала, что, если он мне скажет прыгнуть в горячий котёл, я пойду и сделаю это без колебаний.

— Вика, — медленно ответила, протягивая в ответ руку.

По коже побежали мурашки, а он смотрел всё так же мне в глаза и сжимал мои холодные и дрожащие пальцы. Что это? Он удав, а я кролик?

С этого момента Саша поселился в моей голове. Днями и ночами думать могла только о нем.

Первая позвонила, просто чтобы услышать его голос. Первая пригласила на свидание, первая поцеловала.

Саша позволял себя любить, восхищаться. Он привык ко вниманию, которого у него было с лихвой. Красивый, харизматичный, музыкант. Девушек у него было на любой вкус и фасон, как у дурака фантиков. Но все отношения — одноразовые.

Я бегала за ним, как собачонка. Звонила, приезжала, чтобы убрать в квартире, приготовить еду, сделать уколы, когда он лечился то от одного, то от другого венерического заболевания. Надо же. Мне не было противно делать это. Но одно негласное правило никогда не нарушалось- никогда он не допускал нашей близости. Поцелуи, объятия- да, сколько угодно, но не больше.

— Ну почему? Неужели ты меня не хочешь? Не поверю в это никогда. За мной толпа всегда бегает и только ты отталкиваешь! — прокричала как-то, когда в очередной раз он не захотел зайти за ту невидимую грань, что сам и провел между нами.

Саша подошёл ко мне, обнял, прижал к себе и сказал тихо на ухо:

— Потому что я плохой, а ты хорошая. Не нужен тебе я.

Это была пощёчина. Почему он знает лучше, что нужно именно мне?

Прошло два года после того, как Саша сказал мне эти слова, но наши отношения не продвинулись ни на шаг. Всё так же прислуживала ему и довольствовалась теми крохами, которые кидал мне.

Не знаю, какой переломный момент наступил в его жизни, но однажды это случилось. Неожиданно, страстно, нежно. Так, как себе и представляла.

Я выпорхнула из квартиры самая счастливая, самая радостная и мне казалось, что даже суровые лица людей в метро улыбаются в тот вечер. Тогда началась наша короткая, но яркая история. Мы созванивались по сто раз в день, ходили вместе на его выступления, в гости к друзьям и наслаждались тем счастьем, которое грело нас.

Но прошло пол года и он мне первый раз изменил.

— Это было случайно. Я был пьян. Это большая ошибка. Прости, я так виноват.

Конечно были слёзы и я …простила. Простила и за вторую измену, и за третью, а потом просто перестала считать. Прощала даже тогда, когда он прекратил извиняться за свои похождения.

Первый раз ушла от него, когда он после концерта при мне начал целовать какую-то соску. Не знаю, проглотила бы я это, если бы не видели наши общие знакомые, но всё возможно. Я выбежала на мороз в одной кофте и стояла, дрожа у клуба минут десять, пока за мной не вышел Сашкин барабанщик и не протянул куртку. Мой любимый даже не удосужился выйти.

Было тяжело, но я не велась ни на звонки, ни на подосланных знакомых, которые всеми силами пытались заставить с ним поговорить. Зачем? Он же не обознался тогда в темном клубе, а значит…

Но судьба испытывала меня на прочность и экзамен этот я с треском провалила. Мы с Сашкой оказались на праздновании нового года в одной компании. Совершенно случайно. Я согласилась прийти в последний момент, а он заявился вообще без приглашения.

Когда увидела его, то выпила пол литра водки и завалилась спать на диване в дальней комнате загородного дома, где это всё новогоднее мракобесие творилось. Но, проснувшись от страшного сушняка ночью, обнаружила Сашку, сидящего у моих ног. Он сидел и смотрел на меня.

— Ты такая красивая, — шепотом сказал он и заплакал.

Тогда мы помирились и вроде как всё забылось и пошло своим чередом. Мы съехались. Сашка работал, выступал. Я училась и варила борщи. Как-то летним вечером любимый позвонил и сказал, что ему срочно надо к другу, который страдает от неразделённой любви и что останется ночевать у него. Я поверила. А через час позвонил мой двоюродный брат и сказал, что Сашка в эту самую секунду за стенкой его квартиры жарит какую-то дамочку.

Взяв такси, примчалась и увидела всё своими глазами.

Так мы расстались во второй, но не в последний раз.

Следующие три месяца были адом, которые закончились тем, что позвонила Сашке сама.

— Я не могу без тебя.

— Но ты понимаешь, что я не изменюсь?

— Да, понимаю.

— И ты будешь терпеть?

— Да.

Я плакала в подушку, когда он уходил с ночёвкой то к одной, то к другой. Понимала, что с ними только секс, а со мной "семья". Но хотела ли я тогда такой " семьи"? Нет. Хотела ли я быть с ним? Да. Плата за мою любовь была высокой.

— Брось меня, Вик. Я сам не смогу уйти, — сказал мне как-то Сашка в подпитии.

Мне было больно смотреть на шатающегося парня, которого боготворила. На его пьяные, как-будто плавающие, глазки. Он рушил свою жизнь на моих глазах. А я добровольно летела с ним в пропасть. Что-то в ту секунду переломилось и, сама не ожидая от себя, пошла собирать вещи.

Сашка сидел на диване и смотрел, как я молча складываю свои футболки, трусики, носки, тапочки. Когда вышла с собранной косметичкой из ванной, то увидела, что он спит. Он просто уснул. Обида захлестнула с огромной силой. Я стояла над ним и смотрела на любимое лицо, на губы, которые целовала, на руки, которые обнимали. Слеза скатилась по щеке и упала ему на лоб.

Я стерла ее и накрыла Сашу пледом. Поцеловала в лоб и вышла из квартиры, оставив ключи в почтовом ящике.

Так, восемь лет назад, я обрела свободу с обрезанными крыльями. Физически я была не с ним, но он не уходил из моей головы ни на минуту. Каждый день просыпалась с мыслями о нем, засыпала, думая, что мне так не хватает его объятий, тепла и ласки. Про слезы в подушку не буду упоминать, так как это часть исцеления, через который уверенно стала проходить.