Евгения Кец – Развод: Я и мое счастье (страница 52)

— Ладно, — бурчу, но в голове так и сидит мысль, что Кир не до конца честен со мной, ведь он нанял кого-то, чтобы найти Зару и разобраться с опекой.

Надо бы как-то выяснить, как там дела и поверил ли Кирилл в мою байку.

Выпутываюсь из объятий и ухожу к себе, мне надо отдохнуть. По дороге замечаю свет в спальне Арины, а через небольшую щель вижу, что женщина снова разглядывает фотографии. Проскальзываю в свою комнату и после тёплого душа укладываюсь спать.

Просыпаюсь поздно, к восьми вечера. Обеденный сон затянулся, но я наконец-то по-настоящему выспалась. Тыкаюсь в телефон, читаю о том, как сейчас выглядит мой ребёнок. На таком маленьком сроке ещё даже сердечко не слышно, но через две недели я смогу услышать его на УЗИ. А вот пол ребёнка только после двенадцатой недели скажут и то не факт. Как-то обидненько.

Стук в дверь заставляет меня спрятать телефон, будто я что-то незаконное делаю:

— Кто? — прокашлявшись спрашиваю.

— Это я, — слышу голос Кирилла. — Ты почему на ужин не пришла? — открывает дверь.

— Зачиталась, — достаю смартфон из-под подушки.

— Что интересного пишут?

— Представляешь, — моментально воодушевляюсь, — у ребёнка уже бьётся сердце, только услышать пока нельзя...

Говорю это и смотрю на Кирилла, но становится не по себе. Я делюсь с ним радостью, рассказываю о его ребёнке, а он даже этого не знает.

— А на УЗИ будет слышно? — присаживается на край кровати и заглядывает в экран моего телефона.

— Написано, что да...

Болтаем с Кириллом, он расспрашивает о беременности, о том, как я себя чувствую, а я не могу остановиться и вываливаю на него все свои эмоции. Перепады настроения уже заметны, но я искренне стараюсь контролировать их.

Кир настаивает, чтобы я поужинала, и плевать на время, а я не могу сопротивляться, ведь я на самом деле голодная. А после еды снова сматываюсь в свою комнату, мне совсем не нравится, каким взглядом буравит меня Арина.

Я, конечно, не суеверная, во всякие сглазы не верю, но почему-то всё равно потряхивает от поведения женщины. Ума не приложу, на какой козе подъехать, чтобы спросить, где я провинилась.

Утром следующего дня меня начинает плющить уже в шесть. Обнимаю унитаз и думаю, что зря я нахряпалась овощного рагу, бутеров со сгущёнкой и выпила огромную кружку морса. Что-то точно было лишним.

Заползаю в дом, а Кирилл уже вовсю завтракает и улыбается, завидев меня. Но я прямо ощущаю, что выгляжу разбитой, потрёпанной и ни на минуточку не привлекательной.

— Плохо спалось? — отодвигает мне стул и приглашает за стол.

Смотрю на тарелку Кира, где лежит яичница, ощущаю запах, но пахнет почему-то тухлятиной. Ворочу нос и отхожу подальше.

— Уже началось? — сочувствующе спрашивает Кирилл.

— Кажется, да, — утыкаюсь носом в его грудь, пока никто не видит и наслаждаюсь сладким ароматом духов. — А есть ещё сгущёнка?

— Наверное, это будет девочка, — усмехается Кирилл.

— Чего это? — отлипаю и заглядываю в глаза мужчине. — Мою маму дважды тянуло на солёное, и у неё две дочери, — возмущаюсь.

— У-у, — гудит Кирилл, — понял, не спорю, — смеётся. — Сгущёнка в холодильнике.

— Спасибо, — плетусь и открываю дверцу.

Меня обдаёт прохладой и мерзким запахом сырой говядины. Срываюсь с места и со скоростью звука лечу в ближайший санузел, где меня благополучно выворачивает остатками вчерашнего ужина. Сгущёнку уже тоже не хочу.

— Хочешь, я дома останусь, с тобой? — слышу голос Кира из-за двери.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой, — бурчу.

— Ты прекрасна, — слышу короткий смешок.

— Издеваешься? — выхожу и с суровым видом топаю в холл. — Надо привыкнуть к этому состоянию.

— Привыкай, — получаю поцелуй в лоб и расстроившись вдвойне, что не в губы, ухожу к себе, проводив Кирилла на работу.

Арина Романовна, как только я захожу в комнату, спешит в дом, будто даже находиться со мной рядом не хочет. Пошла бы разбираться, но мне действительно плохо. Укутываюсь в одеяло и стараюсь поспать.

Всю неделю провожу в беспамятстве. Утром — близкое знакомство с белым другом, завтрак не раньше полудня, когда немного отпускает, вечером — идеальное время, я чувствую себя отлично, если не считать одного маленького но...

Каждый раз, когда Кирилл проходит мимо меня, я безумно его хочу. Всё бы ничего, но он это видит и нагло пользуется. То в одном полотенце спустится к ужину, заставляя меня пускать слюни на его полуобнажённое тело, то не закроет дверь в спальню, когда переодевается и точно знает, что я где-то рядом.

— Чего ты добиваешься? — не выдерживаю очередного выхода на кухню в полотенце утром в субботу.

— С чего ты решила, что я чего-то добиваюсь? — невинно смотрит на меня Кирилл, хотя в глазах так и пляшут бесята.

— С того, что ты это, — указываю на его обнажённую грудь, — специально.

— Ну так это же ты решила, что тебе нельзя. Я же сказал, позвонить врачу и спросить. Сделала?

— Нет, — бурчу. — Что это за вопрос такой? Можно ли мне заняться сексом, а то очень хочется?

— М-м, — Кир поджимает губы, — повтори-ка ещё раз.

— Что повторить? — удивляюсь.

— Про очень хочется, разумеется, — резко прижимает меня к столешнице кухонного гарнитура.

— Имей совесть, а, — почти скулю, вдыхая манящий аромат геля для душа и снова со сладкими нотками, так бы и укусила.

— Это не про меня, — смеётся, — я же юрист, помнишь? Знаешь, что про нас говорят?

— Ни стыда, ни совести? — свожу брови.

— Ни стыда, ни совести, — одно движение и Кирилл остаётся без полотенца.

— А если! — хочу возмутиться, что Арина может в любой момент зайти, но мой рот оказывается плотно закрыт языком Кирилла.

Ну всё, теперь женщина меня точно возненавидит. Хватаю Кира за шею, а он поднимает меня, усаживая себе на бёдра. Я пропала — это факт.

Глава № 28 «В движении»

№ 28.1

*Кирилл*

Всю следующую неделю не выпускаю Олю из своей кровати. Кажется, она, наконец, перестала загоняться и переживать. А наблюдать за ней в моменты оргазма — высшее наслаждение.

Тонкие пальчики сминают простыни с животным остервенением, а движения — просто вынос мозга. Оля сама на себя не похожа, уж не знаю, я ли подобрал ключик, или всё дело в гормонах и перестройке её организма, но я в восторге.

Мы перепробовали, наверное, все позы, разок даже затащил её в душ, правда, как только попытался повернуть Олю к себе спиной при свете, столкнулся с проблемой. Упёрлась и выскочила из душа. Ладно, я всё понимаю, готов подождать...

Валяемся в постели после бурной ночи, а Оля сразу натягивает пижаму:

— Зачем ты одеваешься? Неужели стесняешься меня? — привстаю на локте и хочу притянуть Олю как есть, обнажённую, но она лихо натягивает на себя ночную рубашку и ложится, прижимаясь ко мне спиной.

— Нет, не стесняюсь, просто так уютнее.

— Сколько фальши в этих словах. Кого ты пытаешься обмануть? — шепчу ей на ухо. — Я же вижу, что как только страсть угасает, ты стремишься закрыться. Что у тебя в голове снова ползает?

— Я не знаю, — отмахивается и становится хмурой.

— Врунишка, — целую Олю в щёку и притягиваю плотнее к себе, осторожно укладывая руку на её живот.

Внутри меня всё так и трепещет от этого чувства. Маленький человечек развивается и пока ещё меня не знает, но уже может чувствовать тепло моей руки и скоро будет слышать мой голос. Мы знакомы ещё до его рождения.

— Останься сегодня со мной, — зарываюсь носом в растрёпанные волосы Оли.

— Нельзя, — кладёт свою руку поверх моей и сжимает её. — У меня и так за последние две недели, может, чуть больше испортились отношения с Ариной Романовной. Кажется, она догадывается, что я не просто так торчу в доме, постоянно таскаюсь с тобой в город и вообще. Не знаю, что она там себе надумала, но мне неприятно.

— Давай я с ней поговорю, — пожимаю плечами. — И если хочешь знать, я не понимаю, почему мы должны скрывать наши отношения. Что в этом такого?