Евгения Кец – Развод: Я и мое счастье (страница 51)
— Встала, — киваю, — кипа направлений дома лежит. Через неделю кровь сдавать, через две УЗИ первое.
— А... можно с тобой?
— Что со мной? — отрываюсь от груди Кира и смотрю ему в глаза.
— Ну, раз мы теперь вместе, — слегка улыбается, отчего на душе становится светло, — я хотел бы принимать участие и в этом. Возить тебя на анализы там, на УЗИ ходить с тобой. Быть рядом, в общем.
Не сдерживаю слёз и снова утыкаюсь в мужскую грудь.
— Это да или нет? — с лёгкой усмешкой спрашивает Кир, — я не силён в распознавании женского плача.
— Угу, — киваю, ответить сил нет, а Кирилл только крепче обнимает меня.
Сколько так стоим, не знаю. Выплакав, наверное, все слёзы, отстраняюсь и заглядываю в глаза мужчине, пытаясь понять, что он чувствует. Зачем ему это всё, он же не знает, кто отец, но готов воспитывать чужого ребёнка? Наверное, это потому что он из детского дома, это должно было наложить свой отпечаток.
— Кушать хочешь, или домой поедем? — спрашивает Кирилл, вытирая остатки слёз с моих щёк.
— Не хочу никого пугать красными глазами. Поехали домой, — поджимаю губы.
— Как скажешь, — выпускает меня из своих рук и берёт пакет.
Помогает накинуть мне куртку и, взяв за руку, ведёт к машине. Следую за Кириллом и даже не думаю сопротивляться. Мне хорошо вот так идти за ним. Кажется, он больше меня понимает, чего хочет в жизни и как это получить.
— Правда, у нас есть одна проблема, — вдруг хмурится Кир, открывая пассажирскую дверь автомобиля.
— Какая? — притормаживаю и кладу руку на крышу машины.
— Теперь я не отпущу тебя ни в какой город, — строго говорит. — Жить пока можешь в своей комнате, и чтобы я больше не видел тебя за уборкой. И не вздумай тянуться, я слышал, это приводит к плохим последствиям.
— Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — приподнимаю брови. — У меня ещё слишком маленький срок, чтобы завязывать мне шнурки и носить на руках. Я и так поправляюсь быстрее, чем хотелось бы, так что физические нагрузки мне нужны.
— Конечно, нужны, — быстро соглашается Кирилл, — и я их тебе обеспечу, — указывает подбородком, чтобы я садилась в машину.
Опускаюсь на сидение и прослеживаю взглядом, как Кир обходит автомобиль и садится рядом.
— Что ты так смотришь? — невинно любопытствует мужчина. — А, — расплывается в улыбке, — я о прогулках. А ты о чём подумала?
— О том же, — быстро отвечаю, мысленно выдохнув.
— А вот твоё милое личико говорит, что мыслишки у тебя бегали совершенно иные. Может, ты хочешь повторения сегодняшнего утра? — поворачивается и соблазнительно смотрит мне в глаза.
— Нет! — мотаю головой, но, поймав лукавый взгляд голубых глаз, сдаюсь. — Хочу, — поджимаю губы. — Это странно, да? Говорят, беременным не надо. Со мной что-то не так, — отворачиваюсь, — надо с врачом поговорить.
— Вообще-то, всё с точностью до наоборот. С тобой всё хорошо, — ласково улыбается Кирилл и берёт меня за руку.
— Тебе-то откуда знать? Ты же не врач, — продолжаю хмуриться. — Ой, — тут же зажимаю рот, вспомнив, что Кирилл уже проходил одну беременность почти до самого конца, наверняка он знает об этом больше, чем может показаться.
— Да, — кивает. — Ты погоди, когда грудь на размерчик-другой увеличится, ты совсем иначе запоёшь.
— Я не хочу петь, — надуваюсь, как красный воздушный шарик.
— Это только пока, — усмехается Кир.
Скрещиваю руки на груди. Не уверена, что мне нравится, когда мужчина знает о моём теле и желаниях больше, чем я.
Домой доезжаем быстро, а встречает нас Лада с чемоданом и Арина Романовна с совершенно недовольным видом.
— Уверена? — спрашивает Кирилл у бывшей, когда она говорит, что хочет вернуться домой.
— Абсолютно, — улыбается женщина. — Я и так загостилась, а ещё меня ждём восхитительное свидание с моим физиотерапевтом. У меня всего неделя, чтобы привести себя в божеский вид.
— Вы отлично выглядите, — встреваю, желая подбодрить Ладу.
— Отлично выглядишь ты, а мне надо в парикмахерскую, на пилинг, шугаринг и тэдэ и тэпэ, понимаешь?
— Да кто-то запал на белый халат, — хохочет Кирилл. — Чтоб ты знала, — обращается ко мне, — Лада у нас не любительница всех этих процедур, а тут ей прямо надо.
— Ну не одному же тебе кайфовать, — многозначительно смотрит на меня, что я аж теряюсь.
Кирилл, что, рассказал о нас Ладе? Или она настолько проницательная женщина, и сама догадалась? Хотя она знает Кирилла с детства, уверена, ей не составило труда понять, что он на меня запал.
— А я считаю, что вы, — встревает Арина Романовна, — Лада Валерьевна, слишком торопитесь. Вы ещё не окрепли, как будете одна? А здесь за вами ухаживают и любят вас.
— Я здесь лишняя, — улыбается Лада, — а дома ещё куча дел.
— Ну что вы такое говорите, — стоит на своём женщина. — Кирилл Андреевич, ну вы-то скажите. Вы же любите Ладу Валерьевну. Я так на неё переживаю.
Поглядываю на изумлённое выражение лица Кира. Кажется, слово «любит» было перебором.
— Лада взрослая и свободная женщина, — резко говорит Кир, обращаясь к Арине, — она сама может разобраться со своей жизнью.
— Но...
— Арина Романовна, давайте вы не будете вмешиваться в это дело.
— Как пожелаете, — быстро соглашается женщина и намыливается уйти, но притормаживает около меня. — Оль, пойдём в дом для
Округляю глаза, кажется, меня только что назвали прислугой в этом доме и дали понять, что мои отношения с хозяином не приемлемы.
— У Ольги дела в доме, — слегка оборачивается Кирилл, не позволяя мне ответить. — Она останется здесь.
Сказал как отрезал. Хлопаю глазами, глядя, то на Кирилла, то на Арину. Оба смотрят на меня. Один ожидает согласия, вторая явно ждёт, что я уйду. Да, что опять творится в этом доме? Начинаю думать, что надо собирать манатки и переезжать к сестре!
№ 27.2
Уж не знаю, чем я успела насолить Арине Романовне, но женщина явно взъелась на меня. Сейчас она, конечно, уходит с гордо поднятой головой, типа согласилась с Кириллом, но чуется мне, это не пройдёт бесследно.
Она же так хорошо ко мне относилась. Что вдруг изменилось?
Кирилл провожает Ладу до такси, а я сижу на кухне, как и было велено. Жую яблоко и думаю том, что скоро моя жизнь кардинально поменяется. Кладу руку на живот, будто могу что-то почувствовать и представляю, каким будет мой малыш.
Мне кажется, если родится мальчик, он будет похож на Кирилла. Крепкий и серьёзный, со своим чувством юмора. Думаю, он, как и его отец, будет брать что хочет, не спрашивая разрешения.
А если девочка, наверное, она будет больше как я — небольшого роста и смотреть на мир невинными глазами. И как я смогу уберечь её от всяких уродов, как Дамир?
— У тебя всё хорошо? — на моё плечо ложится тёплая рука.
— Что?! — подпрыгиваю на месте и вижу рядом с собой Кирилла.
— О чём задумалась? — садится на стул и двигается ближе ко мне.
— Мне страшно, — честно признаюсь, — я не уверена, что буду хорошей матерью, — шепчу, а руку с живота так и не убираю.
— Брось эти глупости, — улыбается, — уверен, ты будешь чудесной мамой.
Хмурюсь, ничего не отвечаю, мне надо разобраться в себе и разобраться, как быть и как строить свою жизнь. Я уже поняла, зависеть от мужчины нельзя, всякое бывает, а остаться на улице с ребёнком — это не то же самое, что одной.
— Я пойду к себе, — подрываюсь с места.
— Зачем? — Кир встаёт следом.
— Мы же договорились, что здесь ничего не будет. Но нарушили правило.
— Это правило только в твоей милой головке, — Кирилл проводит рукой по моим волосам и нежно целует в висок. — Не загоняйся. И не вздумай что-нибудь учудить с малышом. Лучше приди ко мне, и мы поговорим. Я рядом. Понятно? — вглядывается в мои глаза.
— Ты думаешь, я могу сделать аборт? — хмурюсь. — С ума сошёл, что ли?! — повышаю голос. — Это же мой ребёнок. Я ни за что и никому его не отдам и уж тем более не откажусь от него!
— Тише-тише, тигрица, — прижимает меня к себе, несмотря на мои попытки вырваться и ткнуть Кирилла в грудь. — Твой ребёнок и никто не собирается его забирать. Успокойся. Я ничего такого не сказал же.