Евгения Кец – Развод со вкусом мести. Пламя страсти (страница 2)

– Вы в порядке? – сквозь гром звучит такой же низкий и раскатистый голос, который я сразу запомнила, это голос Войтова.

Открываю глаза и понимаю, что упала не только моя сумочка. Обессилев, упала и я. Нет, не от столкновения. Машина не доехала до меня.

Неприятно, что незнакомец видит меня в таком состоянии. Я не привыкла, что посторонние могут узнать обо мне что-то, чего я не хочу им показывать.

– Мне пора, извините, – говорю я и начинаю собирать свои вещи.

– У вас точно всё хорошо? Может, в больницу?

Но я не обращаю внимания на эти слова. Мирослав наклоняется, чтобы помочь мне, но из его нагрудного кармана падает телефон. По инерции поднимаю и его. Теперь у меня в руках сразу три телефона, осколки разбившихся контейнеров, грязная сумка и папка с намокшими эскизами – всё, что я смогла собрать.

Всучиваю телефон Войтову и быстрым шагом ухожу к своей машине. Я хочу уехать домой, за город. И чем быстрее, тем лучше.

***

Окна заливает ливень, превращая закат в акварельное пятно. Я стою посреди нашей с Антоном спальни, сжимая в руке ножницы для обрезки орхидей. Те самые, что муж подарил на десятую годовщину.

«Чтобы ты всегда помнила, как хрупка красота», – говорил он.

Лезвия блеснули, разрезая воздух, прежде чем вонзиться в шелковое покрывало. Один рывок – и узор расползся шрамом. Второй – и подушка показывает нутро своего брюха, выпуская пух, как пепел из урны.

На комоде всё ещё стоит наша свадебная фотография. Он в смокинге с гвоздикой в петлице, я – в платье с рукавами из кружева, которые он называл «крыльями».

Беру рамку, ощущая холод стекла. Наши улыбки замерли под ним, как насекомые в янтаре.

– Ты превратил нас в экспонат, – шепчу я и швыряю фотографию в стену.

Стекло разлетается на осколки, но снимок остаётся целым.

Антон продолжает улыбаться сквозь трещины. С силой наступаю на него каблуком, вжимая лицо мужа в ковёр. Но в скрежет стекла врезается звонок:

– Да!

– Мамочка, что происходит? – голос Алисы, нашей пятнадцатилетней дочери, звучит так, будто она плакала всю ночь. – Здесь какая-то женщина.

Поднимаю осколок стекла, рассматривая своё отражение. Волосы, собранные в небрежный пучок, совсем растрепались. Потёки туши, похожие на трещины, ползут по щекам. Рубашка Антона, теперь испачкана не только пятнами кофе.

– Где ты, милая? – спрашиваю, не до конца понимая, откуда звонит дочь.

– В нашей квартире. Я хотела после занятий сделать уроки в тишине. А тут. Мама, она открыла дверь своим ключом. А я спряталась в шкафу.

– Скоро буду. Не выходи оттуда. Поняла меня?

Кладу трубку и срываюсь обратно в город. Квартира находится недалеко от офиса, в лофте над кофейней, где я каждое утро покупала мужу капучино.

Дверь открывает Ирина, когда я даже ключ не успеваю найти в руинах своей сумочки.

– О, супруга явилась! – она фыркает, опираясь на косяк. – Антоша на совещании. Заходи, выпей вина. Хочешь, покажу, где он меня…

Толкаю Иру плечом, проходя внутрь. В воздухе витает сладковатый запах – те же свечи, что Антон подарил мне на последний день рождения. На столе валяется его зажигалка с гравировкой «Навсегда» – а это уже мой подарок ему.

– Здесь наша дочь, – цежу сквозь зубы. – Где он?

– Ты глухая? Он на…

Резкий и точный удар.

Не по щеке – бью под дых. Хватаю Ирину за запястье, когда та замахивается, и с силой прижимаю её тушку к стене.

– Моего мужа можешь забирать, смотри, не пожалей. Но не доводи до греха, – мой голос звучит тише писка комара. – Пожалей свою милую мордашку.

Алиса редко здесь появляется, а о том, что муж может использовать нашу квартиру для встреч с любовницей, мне и в голову не приходило.

Здесь мы оставались, когда работы было слишком много, чтобы ехать за город по этим немыслимым пробкам.

Ирина вырывается, из её рта летит мат, смешанный с хриплым смехом:

– Ты думаешь, он просто так сбежал от такой сушёной воблы? Он говорит, что в постели ты как…

– Как экспонат в музее? – перебиваю её, поднимая с пола телефон этой шалавы, который выпал из её кармана или рук.

Экран всё ещё светится перепиской: «Приезжай быстрее. Скучаю по твоим губам». Пролистываю чат, но не успеваю больше ничего сказать.

Дверь распахивается с грохотом. Антон замирает на пороге, капли дождя стекают с его куртки.

– Лена, это не…

– Не то, что я думаю? – повышаю голос и боковым зрением замечаю дочь, она стоит в дверях с поднятым телефоном. Опять снимает. – Продолжай, дорогой. Твоя дочь обожает реалити-шоу.

Антон бросается к ней, но спотыкается и разбивает вазу – ту самую, что я купила на свою первую зарплату.

Он падает на колени:

– Это ошибка! Я люблю только тебя, Леночка! – блеет он мне и разрывается, смотря то на меня, то на нашу дочь.

– Любишь? Тогда объясни, – тыкаю экраном телефона в его лицо, а потом зачитываю его же сообщение: – «Продадим квартиру. После развода Лена ничего не получит».

Алиса опускает свой телефон, и смотрит на отца с отвращением:

– Это правда, пап?

– Доченька, это взрослые дела. На тебе это никак не отразится, – уверяет Антон и поднимается на ноги.

Вижу в его движениях неловкость, ему явно стыдно за то, что мы стали свидетельницами его махинаций.

– Пап, ты даже в злодеи не годишься, – качает головой Алиса. – Ты просто говно.

– Собирайся, мы уезжаем, – командую дочери.

А сама выхожу в подъезд, не оглядываясь. В кармане вдруг жужжит телефон.

Ну, кому я могла понадобиться? Уже поздно. Да и многие видели, что я ушла с работы ещё утром. Могли бы сделать выводы, что работать я точно не нацелена!

Но телефон не унимается. Достаю его и вижу на экране сообщение из банка:

«перевод на 500 000 евро выполнен».

Изгибаю бровь – откуда это поступление? Разблокирую телефон, но цифры для ввода пароля не высвечиваются. Но как? У меня же…

– О нет, – шепчу я. – Это не мой телефон…

И тут на него приходит очередное уведомление:

«Заказ принят. Строительные чертежи «Чёрной орхидеи» готовы к передаче».

Что?

«Чёрная орхидея»? Но это же мой прошлогодний проект! И его у меня украли…

Глава 3: Дьявольское предложение

Не верю собственным глазам. Как возможно, что Войтов получил такое сообщение? И от кого? Внутри меня борются ангел и демон.

Первый требует позвонить хозяину телефона и поговорить с ним, как взрослые люди.

Второй – хочет возмездия.

Но решение принимаю не я.