Евгения Кец – Поделиться в вконтакте Поделиться в одноклассниках "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка (страница 33)
Он оборачивается. Смотрит на меня.
— В смысле?
— Почему ты выбрал меня? Ты мог... кого угодно. Красивую. Худую. Без загонов.
— Красивую?
— Ты понял.
Он выключает плиту. Подходит ко мне. Садится рядом.
— Марьяна, — говорит серьёзно. — Ты — красивая.
— Руслан...
— Нет, послушай. Ты спрашиваешь: почему ты. Отвечаю.
Молчу. Слушаю.
— Ты — первая за долгое время, кто посмотрел на меня и увидел не деньги. Не «горячего кавказца». Не развлечение. Ты увидела идиота с дурацкими шутками — и всё равно дала шанс.
— Не сразу.
— Не сразу. Но дала. И это... — он замолкает. Подбирает слова. — Это дорогого стоит.
— Почему?
— Потому что ты смотришь на человека. Не на обёртку.
— У тебя хорошая обёртка.
— У тебя тоже. Но обёртка — это не главное.
— А что главное?
— Ты. То, как ты смеёшься. Как злишься. Как плачешь. Как защищаешь тех, кого любишь. Как боишься — и всё равно идёшь вперёд.
Слёзы текут. Опять. Глупые слёзы.
— Я не заслуживаю...
— Заслуживаешь, — перебивает он. — Всё заслуживаешь. И я буду повторять это, пока ты не поверишь.
— А если не поверю?
— Тогда буду повторять дольше.
Смеюсь сквозь слёзы.
— Ты невозможный.
— Знаю.
— И упрямый.
— Это семейное.
Он вытирает мои слёзы. Большими пальцами, осторожно.
— Марьяна.
— Что?
— Я тебя люблю.
Замираю. Сердце останавливается. Потом — бьётся снова. Быстро, громко.
— Что?
— Люблю. Давно. Просто не знал, как сказать.
— Руслан...
— Не надо отвечать. Просто — знай.
Смотрю на него. На его лицо — серьёзное, открытое. На его глаза — тёмные, честные.
— Я тоже, — говорю.
— Что — тоже?
— Люблю. Тебя. Давно. Просто боялась.
Он улыбается. Широко, ярко.
— Правда?
— Правда.
— Ты не шутишь?
— Когда я шутила?
— Никогда. Поэтому и спрашиваю.
— Не шучу.
Он целует меня. Руки — на талии, на спине, везде, будто пытается захватить меня всю.
Я отвечаю. Вцепляюсь в его футболку, притягиваю ближе.
— Марьяна, — шепчет он. — Можно?..
— Да.
— Ты уверена?
— Да.
— Если ты не готова...
— Готова. Давно готова, — тихо хихикаю.
Он поднимает меня на руки. Несёт в спальню.
Рыжик смотрит нам вслед. Потом — укладывается на своей лежанке.
Умная собака.
Потом — лежим в темноте.
Его рука — на моей талии. Моя голова — на его груди. Сердце бьётся — ровно, спокойно.
— Ого, — говорит он.
— Что — ого?
— Ты... — он замолкает.