Евгения Кец – Поделиться в вконтакте Поделиться в одноклассниках "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка (страница 35)

— Заходите, — говорит сухо.

Заходим.

В квартире всё как обычно. Чисто, пахнет пирогами. На столе — накрыто на троих. Значит, Алина предупредила.

— Садитесь, — мама указывает на стол. — Чай будете?

— Спасибо, — Руслан улыбается. — С удовольствием.

Садимся. Мама разливает чай. Молча, сосредоточенно.

— Так, — говорит наконец, садясь напротив. — Рассказывайте.

— Что рассказывать?

— Всё. Кто вы, откуда, чем занимаетесь.

— Мам, я же говорила по телефону...

— Ты говорила — познакомишь с мужчиной. Не говорила — с каким.

Руслан откашливается.

— Руслан Алиев. Тридцать лет. Владелец спортивного зала. Самбо, дзюдо.

— Спортсмен?

— Бывший. Сейчас — тренер и бизнесмен.

— Алиев, — повторяет мама. — Это что за фамилия?

— Я казак.

Мама молчит. Смотрит на него — оценивающе, холодно.

— Женат?

— Нет.

— Был женат?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

— Почему?

— Не встретил ту, с кем хотел бы.

— А теперь?

— Теперь — встретил.

Он смотрит на меня. Я — на него. Мама — на нас обоих.

— Понятно, — говорит она. — Марьяна, помоги мне на кухне.

Встаю. Иду за ней.

На кухне — она поворачивается ко мне. Лицо жёсткое.

— Ты с ума сошла?

— Мам...

— Он же... южный! Что люди скажут?

— Мне плевать, что скажут люди.

— А мне — не плевать! Я тебя растила, воспитывала...

— Мам, я взрослая. Сама решаю, с кем мне быть.

— Взрослая?! — она повышает голос. — Ты — наивная дурочка! Они все такие — сначала красиво говорят, а потом...

— Мам, хватит.

— Не хватит! Я хочу для тебя лучшего!

— Он — лучший. Для меня.

— Ты его знаешь сколько? Месяц!

— Я знаю его достаточно.

Молчим. Смотрим друг на друга.

— Ты пожалеешь, — говорит она.

— Может быть. Но это — моя жизнь. Моё решение.

Разворачиваюсь. Выхожу из кухни.

Руслан стоит в коридоре. Слышал всё.

— Едем, — говорю.

— Марьяна, подожди... — мама выбегает следом.

— Едем. Пожалуйста.

Он берёт меня за руку. Молча. Ведёт к двери.

— Марьяна!

Не оборачиваюсь. Выхожу.

В машине — молчим.

Руслан ведёт, я смотрю в окно. Слёзы текут — злые, обидные.

— Прости, — говорю, наконец.

— За что?

— За неё. За то, что она сказала.

— Ты не виновата.

— Виновата. Не должна была тебя везти.

— Марьяна, — он останавливает машину. Поворачивается ко мне. — Послушай.

— Что?

— Мне плевать, что она думает.