Евгения Кец – Поделиться в вконтакте Поделиться в одноклассниках "Кавказ". Я нагулялся, Пышечка (страница 11)

— Всем. Весом. Диетами. «Часиками», — прорывает меня.

— Часиками?

— «Тебе двадцать пять, часики тикают». Как будто я — бракованный товар с истекающим сроком годности.

Он молчит. Потом:

— Дура.

— Что?! — чуть не ору на всю улицу.

— Извини. Но — дура. Ты не товар. И не бракованный.

— Ты меня не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Что ты знаешь?

— Что ты красивая. Умная. Острая на язык. И что кто-то тебя сильно обидел, раз ты так боишься.

Горло сжимается. Глаза щиплет.

— Я не боюсь.

— Боишься. Я вижу.

— Ты ничего не видишь.

— Вижу, — он делает шаг ближе. — Вижу девушку, которая прячется за бронёй. Которая кусается, чтобы не укусили её. Которая не верит, что её можно любить просто так.

— Замолчи.

— Почему?

— Потому что ты не прав.

— Я прав. И ты это знаешь.

Молчу. Слёзы текут — сами, без разрешения. Он достаёт платок. Чистый, белый. Протягивает.

— На.

— Не надо.

— Бери.

Беру. Вытираю глаза.

— Спасибо, — бормочу.

— Не за что.

Стоим молча. Он — рядом. Не шутит. Не подкатывает.

— Мне пора, — говорю, наконец.

— Да. Конечно.

— Платок верну.

— Оставь. У меня ещё есть.

Открываю машину. Сажусь.

— Марьяна, — он наклоняется к окну.

— Что?

— Ты красивая.

Не «несмотря на». Не «если бы». Просто — красивая. Смотрю на него. На его серьёзные глаза.

— Почему ты это говоришь?

— Потому что это правда. И потому что тебе, похоже, это редко говорят.

Не отвечаю. Завожу мотор. Уезжаю. В зеркале заднего вида — он стоит. Смотрит вслед. И я понимаю: что-то изменилось.

Что-то важное.

ГЛАВА 5. УЖИН У МАМЫ

Руслан

Она уехала.

Стою как дурак посреди двора и смотрю вслед её машине. Жёлтые огни поворотника, потом — ничего. Пустая улица, прохладный ветер, я.

Что это было?

Она плакала. Марьяна — злая, острая, кусачая Марьяна — плакала. Из-за матери. Из-за каких-то дурацких «часиков».

И я стоял рядом и не знал, что делать. Я, который всегда знаю, что сказать. Который никогда не лезет за словом в карман.

Стоял и молчал.

Потому что слова кончились. Потому что хотелось не шутить — а обнять. Не подкатывать — а защитить.

Что со мной?

Телефон вибрирует. Мама.

— Алло?

— Руслан! Ты где?! Плов стынет!

— Еду, мам.

— Быстрее давай! Отец уже третью тарелку съел, скоро ничего не останется!

— Уже еду.

Сажусь в машину. Завожу. Еду.

К маме. К плову. К нормальной жизни.

Но в голове — только она. Её глаза. Её слёзы. Её «спасибо», сказанное так, будто она не привыкла благодарить.

Родительский дом — это запах. Плов, специи, мамины духи — уют, одним словом. Именно так и должен пахнуть настоящий дом.

— Явился! — мама выходит в прихожую, руки в боки. — Где тебя носит?

— Дела, мам.

— Какие дела в воскресенье?

— Заехал к другу.