Евгения Казакова – Обручение (страница 17)
Подруга искренне влюбилась, но мешало одно обстоятельство: Андрей все еще никак не мог выбросить из головы меня. Его чувства зародились еще в школе и сохранились до этого самого момента.
Он также был мне небезразличен, но, как бы там ни было, моей судьбой был только Анджей и никто иной. Я признавала эту истину точно так же, как и то, что для того, чтобы легкие обогащались кислородом, необходимо дышать.
– Прости, что не оправдала ожиданий, – отозвалась я, пристально вглядываясь в его лицо. – Дай мне посмотреть на тебя…
Словно заправская модель, Андрей сделал шаг назад, оправил на своих широких плечах пиджак и изобразил на лице такую гримасу, что его запросто можно было бы поместить на обложку модного журнала.
За все те долгие дни, что они с Полли отсутствовали, друг заметно изменился: его фигура стала в несколько раз рельефнее, во взгляде читалась какая-то загадочность и мудрость одновременно, волнистые непослушные волосы превратились в короткую стрижку с густыми завитками на макушке, а привычных очков, вечно скачущих на переносице, и вовсе больше не было.
– Ну, и как я тебе?
На его полных губах заиграла озорная улыбка, а каре-зеленые глаза так и засияли в полумраке.
В нос ворвался едва ощутимый аромат знакомого одеколона. Сердце в груди снова замерло на мгновение, а затем понеслось галопом: запах юности, запах доброго друга и дома.
– Лучше всех тех брутальных парней, что я несколько дней назад видела на обложках журналов в норвежском газетном киоске.
На лице Андрея заиграла улыбка.
– Приятно, когда об этом говорит кто-то, кто тебе не безразличен. Хотя, суть-то в целом не меняется. Ведь так?
Повисла неловкая пауза. Оглядевшись вокруг, я вновь посмотрела на друга:
– Ты действительно изменился. И я говорю не только про тело. Кажется, ты узнал много нового о… своей новой семье.
– Иногда мне кажется, что лучше бы я этого не узнавал. Конечно, всегда тяжело быть беспомощным Земным, неспособным защитить или что-то сделать для своих близких… Но, порой, мне кажется, что так было бы проще.
Моя правая ладонь сама потянулась вперед и прошлась по его волевому точеному подбородку.
Смотрящие на меня глаза мигом прикрылись, наслаждаясь этим коротким мгновением.
– Ты никогда не был беспомощным, Андрей. Вся твоя сила всегда заключалась в том, что несмотря ни на что, ты всегда был в состоянии думать трезво, в том, что несмотря ни на что, всегда оставался храбрым и был готов сделать все, что мог, и даже больше. В том, что ты… дарил мне свою любовь. Без остатка, искренне, окончательно и бесповоротно.
Два каре-зеленых «изумруда» вновь показались из-под густых ресниц, а затем, поймав мою ладонь, он осторожно поднес ее к своим теплым губам.
– Ты всегда будешь жить в моем сердце, Амелия Гумберт.
– А ты – в моем.
Я осторожно опустила голову на широкую теплую грудь друга, обтянутую черной хлопковой рубашкой, и прикрыла глаза. Его сердце так и колотилось. Больше не было того, привычного для меня, размеренного стука: лишь частые и сильные, практически бешеные толчки.
Он окончательно переродился. Стал тем, кем ему всегда было суждено стать. Сыном главы Клана Оборотней. Будущим вожаком.
Крепкие, словно капкан руки обвились вокруг, а затем осторожно прижали меня к себе. В нос уперлась темно-красная розочка, что была вставлена в петлицу пиджака, а в нос мигом ворвался ее свежий сладкий аромат.
Андрей тем временем прижался губами к моему лбу, а затем с наслаждением втянул в себя запах моих волос.
Вот так просто, крепко прижавшись друг к другу, мы простояли несколько минут. Просто наслаждаясь тишиной, шумом ветра и ароматом вечерней росы.
– Ты позволишь мне выдать тебя? – прошептал Андрей, наконец, отстраняясь.
– Не откажу в такой чести. Лучше идеи нельзя было и придумать. Кто тебя надоумил?
– Полина. Сказала, что это будет отличным финалом для нас обоих. Я – становлюсь неотъемлемой частью Клана отца, а ты – становишься замужней женщиной. Полностью Диамантом.
С трудом сглотнув образовавшийся в горле ком, я отбросила в сторону прядь своих волос и поправила лежащий на них венок. Где-то за деревьями запела птица. Ноги начинали замерзать.
Словно почувствовав мой озноб, Андрей посмотрел на мои ступни и, снова заглядывая мне прямо в глаза, прошептал:
– Если бы это было уместно, то я отнес бы тебя к алтарю на руках.
– Давай постараемся управиться пешим шагом, – улыбнулась я, а затем, оправив подол платья, крепко обхватила предплечье друга.
Тот вновь подался губами к моей щеке и, одарив ее еще одним легким поцелуем, также гордо выпрямился:
– Ну что ж… Поспешим на таинство, о Диамант.
С трудом подавив улыбку, я неуверенно ступила босой ногой на дорожку.
Вот оно! Все вот-вот решится, изменится окончательно и бесповоротно. И уже никогда не будет так, как прежде. Все детство, юность, годы беспечности, радости и беззаботности останутся позади.
Да, я безумно любила Анджея. Это была безоговорочная и неоспоримая истина, которая никогда не будет подвержена сомнениям, но, при этом… наш союз также означал приближение конца. Битва со злом скоро начнется, и далеко не факт, что мы останемся живы.
Наверное, если бы кто-то вдруг на полном серьезе однажды заявил бы, что всего этого можно избежать, если мы с Анджеем не обручимся, то я согласилась бы практически сразу же. Моя любовь к нему никогда не станет мельче и слабее, а значит, какой смысл приближать день собственного конца?
«Все потому, что это твое предназначение, дуреха! И его тоже. Вы оба должны дать шанс этой планете остаться в живых. И по-другому нельзя. Мюллер не остановится. Никогда, и ни за что».
Мы с Андреем двигались все глубже в сад. Несмотря на то, что листва уже начала редеть, ее все еще было достаточно много для того, чтобы тьма буквально окутала нас.
В нос врывался легкий аромат цветов, вазы с которыми стояли тут и там, разбавленные подставками со свечами, тихо трепещущими на открытом воздухе.
– И где только вы смоги достать столько пионов? – протянула я, оглядывая вереницы фиолетово-белых букетов. – Это же просто расточительство.
– Зато безумно красиво, – пробормотал Андрей, улыбаясь. – Это все Оливия. Ты же ее знаешь. Если что-то взбредет в голову безумной вампирше, ее тяжело остановить.
Я хохотнула:
– Если бы я только знала, что эта сногсшибательная женщина будет делать для меня, когда только увидела ее в первый раз у кинотеатра.
Друг тоже хохотнул.
– Да уж… Тогда ты рвала и метала.
– Не напоминай.
Протянувшись еще несколько метров, дорожка вдруг начала уходить влево и, пару мгновений спустя передо мной предстало невероятной красоты зрелище: белые садовые арки с тонкими ромбовидными перегородками шли друг за другом ровными рядами точно также, как и белые просторные скамейки, на которых восседали хоть и немногочисленные, но все же гости. Наши с Анджеем гости.
Арки были также украшены многочисленными цветами и соединены друг с другом широкими атласными лентами фиолетовых и черных оттенков.
Дорожка, по которой меня сейчас вел Андрей, заканчивалась аккуратным возвышением, на котором стоял внушительный каменный алтарь, в центре которого уже лежала старинная книга Агаты, в которую были предусмотрительно вставлены листы из «Ilustris Liber» с описанием Ритуала, которые передал нам мой дед. Сама друидка уже была на своем почетном месте – во главе этого самого алтаря.
На женщине красовался белый балахон с капюшоном и замысловатым орнаментом-полоской, идущей вдоль ткани с левого бока. Ее ладони были плотно прижаты друг к другу и подняты вверх аккуратной «пирамидкой».
Слева от нее, облаченный в черный строгий костюм, стоял Даниель. На его смуглом лице так и сияла добродушная улыбка.
Не знаю почему, но стоило мне увидеть преподавателя, как на душе стало чуть спокойнее.
– Не волнуйся, все хорошо, милая, – тихо пробормотал Андрей, крепче сжимая мою руку, которая едва заметно задрожала. – Помни о том, что ты в безопасности. Внутри Круга. В окружении друзей. О том, что скоро я передам тебя в руки того, кто скорее умрет сам, чем позволит кому-то тебя обидеть.
Я почувствовала, как сердце вдруг пропускает удар. Андрей действительно мог успокоить меня как никто другой. Всегда. Даже сейчас. В такой момент.
– Спасибо… – прошептала я, оглядываясь вокруг.
Как только наши головы скрылись под первой аркой, все присутствующие поднялись.
Вот на меня посмотрели два знакомых янтарно-зеленых глаза – это была Ирида – альфа-дог Димитрия, его верная слуга и правая рука. Сначала я не поняла, что здесь забыла мулатка, но, как только из-за ее плеча показалась курчавая голова отца Андрея, все стало понятно как никогда.
Данную лавочку занимали представители Клана Оборотней, во главе со своим предводителем.
Димитрий, облаченный в темные джинсы и точно такой же темный джемпер из тонкой шерсти, в окружении своих боевых
Рядом с его коренастой фигурой замерла Полина, облаченная в короткое кожаное платье. Подруга ласково мне улыбнулась и приветственно кивнула.
Я ответила тем же, но при этом почувствовала, как к горлу вдруг подкатывают слезы. И было это вовсе не из-за того, что я сейчас переживаю одно из самых волнующих событий в своей жизни, а в том, что у подруги наконец-то также все было хорошо. Судя по тому, где она сейчас находилась, и с какой нежностью на нее смотрел Димитрий, Полли с Андреем перешли ту непонятную дружественно-любовную черту, что до этого времени тянулась между ними невидимой нитью. В частности, и из-за меня.