Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 78)
Эрик смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Их глаза встретились, приговоренная заметила его. Но как? Как она увидела Эрика в толпе, за лицами сотни людей?
Столько боли в ее взгляде! Столько осуждения. А ведь он ничего не может сделать.
«Я не виновата. Эрик Циглер! Я не виновата».
Топор упал и рассек ее шею. Маслянистые струи крови забили фонтаном, попадая прямо на людей, ближе всего стоявших к помосту. Казнь свершилась. Чудовище было побеждено.
О великий Альхор! Она невиновна. Ее казнили вместо Эйлит.
– Эй, ты! – окликнул его маг в форме Магистерского приказчика. – Тебя ожидают в цитадели. Живо за мной!
Эрику ничего не оставалось, как подчиниться.
Лорд-Магистр восседал в высоком кресле у камина, держа в руках чашку из розоватого фарфора. Рядом с ним хлопотал паренек с глазами разного цвета, раскладывая на столике блюдца с засахаренными фруктами: клубника, вишня и… дольки дыни. Странный фрукт из Хашмира, который Циглер мечтал попробовать. От вида крошечных кусочков, пахнущих, как нагретые полуденным солнцем сады, у него заурчало в животе, а изо рта невольно потекли слюни.
Заметив, как гость смотрит на угощение, Ибекс взял кусочек дыни особенной серебряной вилкой с двумя зубцами и показательно отправил в рот.
– Итак, господин Щен. Насколько мне известно, вы служите обережником у графа Теодора, – скучным тоном начал он. – И как же вы оказались в компании виконта де Гродийяра?
– Я сбежал от графа, – выпалил Эрик. Лучше состроить из себя наивного дурачка, тогда Ибекс точно ничего не заподозрит. – Боялся, что меня будут искать, поэтому отправился сперва в Гауц, оттуда – через менхитовые штольни.
– Да-да, знаю. Продолжайте. – В этот раз он съел клубнику. Умопомрачительный запах! Какая она, наверное, сладкая…
– Там я пересекся с Людвигом де Гродийяром. Его замок был разрушен, он попросил меня о помощи. Сказал, что идет в Бъерну. Я согласился, потому что тоже направлялся в Бъерну.
– Людвиг был на ногах?
– Без лошади, если вы об этом…
– Нет, я спрашиваю, сам ли он стоял или его несли?
– Сам, ваше превосходительство.
Циглер завилял хвостом, всем своим видом выражая дружелюбие.
– Он был один?
– Его обережница погибла в Аэноре.
– Я спрашиваю, был ли он один? – Ибекс недовольно повернулся к нему: он терял терпение. – Отвечайте на мои вопросы точнее!
– Один.
Лорд-Магистр задумчиво хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Его халат из бирюзового синьюнского шелка переливался, будто вода, когда на него падал свет. Когда-то Ибекс был капитаном призраков, и говорят, собственоручно казнил три сотни предателей. Эрик всегда восхищался им. Кто бы мог подумать, что он назначит Циглеру аудиенцию? Да еще и с допросом!
– Почему вы сбежали от графа?
– Он не пускал меня домой. Я не хотел служить у него, хотел вернуться в Бъерну, но Варан меня отправил к Теодору фон Байлю.
– Так в том, что вы сбежали, виноват Варан?
– Не совсем, ваше превосходительство. Скорее, так получилось.
– Ответьте мне на простую загадку: «Чем больше из нее берешь, тем больше она становится». Если ответите правильно, получите вот этот кусочек. – Лорд-Магистр насадил дольку дыни на свою странную вилку и помахал перед мордой Эрика.
– Дайте подумать, ваше превосходительство. – Хвост снова своевольно завилял. – Чем меньше берешь, тем меньше становится…
– Это яма, Щен, – вздохнул Ибекс. Кажется, теперь он окончательно убедился в неисправимой тупости своего гостя. Такому точно не хватит мозгов всех обмануть. – Та яма, в которой ты будешь гнить, если предашь меня. Проследи, чтобы Людвиг собрал все Искры, а потом доставь их мне. Он наверняка встретится с той девчонкой, как ее… – Ибекс нарочно сделал вид, что не помнит, чтобы Эрик выдал себя, но Циглер не повелся. – Эйлит, кажется? Я сохраню жизнь обоим, обещаю, если они будут себя хорошо вести. И помни, пока ты служишь Магистерии – твоя семья в безопасности.
– О, вы очень добры, ваше превосходительство! Очень добры! – затявкал Циглер.
А у самого тряслись поджилки. Мать с Браном в руках Ибекса! Эрик на крючке, как и все остальные.
– О нашем разговоре ни слова. Свободен. – Ибекс отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Но, когда Циглер был уже в дверях, вдруг окликнул его: – Хотя постой. Раз уж ты служил у графа, окажешь мне еще одну услугу.
Он подошел к шкафу у стола и извлек оттуда круглый сверток. Аккуратно развернул ткань. Череп! Сирша…
– Знаешь, что это?
Альхор Всемогущий! Так, Эрик, возьми себя в руки. Нельзя расклеиваться, особенно сейчас!
– Впервые вижу, – глухо ответил он и показательно пожал плечами. – Очередная игрушка графа, похоже.
– Что ж, ясно. Иди.
Выходя из Цитадели, он забрал меч и плащ, а затем двинулся в сторону дома. Он собирался обо всем рассказать матери и ребятам, вместе они придумают решение, правда? Он ведь не будет предателем.
Или будет? Если он скажет про сделку с Лордом-Магистром, они не станут искать Искры вместе с ним, ведь будут уверены, что он их предаст. Людвиг и так ему не доверяет, а Эйлит… Она слушает лишь толстяка, так что о дружбе с ней можно забыть. У Эрика Циглера нет друзей, кроме меча и звезды. Он послужит Королевству, чего бы это ни стоило.
Щен бесцельно бродил по округе, вспоминая беззаботное детство. Почти ничего не изменилось. Но в то же время изменилось все. Он сам не заметил, как вышел из Бъерны, и ноги сами понесли его на дорогу веселья. Выцветшие вывески кабаков покачивались на ветру, зазывая посетителей угоститься йеффельским пивом и медовухой, отведать свинячьих ушей и жареного хлеба с маслом. От аппетитных запахов сводило живот: он ведь ничего не ел с самого утра.
Эрик вошел в первое попавшееся заведение. В руке оказалась деревянная кружка с пенящимся пивом. Хозяин кабака внимательно смотрел на него красными от усталости глазами и ждал, когда Циглер, наконец, решится. Эрик зажмурился и залил пиво в пасть. Горькое, шипучее, оно щекочуще потекло по глотке. Вытеревшись рукавом, он стукнул пустой кружкой по столу. С непривычки голова кружилась, да и ног Щен, кажется, не чувствовал… Звезду жгло от выпитого хмеля.
– Еще, – попросил обережник и положил рядом монеты.
Хозяин проворно сгреб их в фартук и принес новую кружку, которую Эрик тоже выпил залпом.
– Что у тебя случилось, парень? – спросил хозяин, когда вторая кружка с глухим стуком опустилась на стол. Перед глазами все поплыло, его уносило на волнах странных невидимых рек. Бульк… – Что-то явно дерьмовое, если ты спозаранку выпиваешь в одиночестве.
– Все… хорошо… – выдавил Эрик, чувствуя, как стул под ним качается и так и норовит куда-нибудь сбежать. – Все… ик!.. просто прекрасно! Тащи еще!
Надо достать монеты. Где же они? Почему рука его не слушается?
– Ну уж нет, парень! – покачал головой хозяин кабака. – Ты либо тут все спалишь, либо заблюешь.
– Неужели вы откажете магу в удовольствии? – заплетающимся языком едва выговорил обережник.
Вокруг все плыло. Он схватился за стол. Да, вот так. Вроде стало ровнее.
– Я откажу кому угодно, если сочту, что ему хватит, – заключил хозяин и оглядел Эрика с ног до головы. – Иди-ка домой.
– Ладно, – с неожиданной для себя легкостью согласился Циглер и попробовал встать. Ноги сами разъехались в стороны, и он тяжело осел на пол. Может прилечь прямо здесь? – Только вздремну чуток…
Хозяин тяжко вздохнул – видно, не в первый раз имел дело с налакавшимися гостями. Ловко подцепив Эрика за шиворот, он поднял его и усадил обратно на стул.
– Совсем пить не умеешь, приятель. Где живешь?
Мысли в голове шевелились медленно, как каменные жернова. Где он живет? Перед глазами всплыл образ башни, укрытой шкурами. Точно, как Циглер мог забыть?!
– В Маром остроге. Ик!..
– Ты сейчас рядом с Бъерной. М-да, совсем дело плохо. – Хозяин кабака зацокал языком. – Что ж, посиди, пока не придешь в себя. Я тебе не нянька, чтобы бегать и искать.
– В Бъерне?..
– Да, в Бъерне.
– У-у-у! – завыл Эрик от тоски, задрав морду к люстре, свечи которой, разумеется, с утра были потушены. Но он тут же вспомнил кое-что и добавил: – Мой отец живет в Бъерне. Ик! И моя мать.
– Кто твой отец?
– Якоб…
Альхорова задница! Эрик попробовал почесаться правой ногой, но это было неудобно, он чуть не упал. Вот же черт! Совсем память отшибло.
– А мать… Марфа… Не, Магда. И брат у меня есть. – Циглер покачивался на стуле, будто кабак был аркеллем, попавшим в шторм. Глаза сами закрывались. Да, вздремнуть бы не помешало. Особенно, когда в затылке начала зарождаться тупая головная боль.
– Пошли-ка.