Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 55)
Терять было нечего. Эрик вытащил звезду, полоснул огнем, чтобы испарить верхний слой до устойчивой корочки, на которой можно стоять, и снова попробовал бежать. Чертовы сугробы! Лаэр догонит его, если не поторопиться!
За спиной уже щелкали огромные жучьи челюсти, готовые перемолоть Циглера в порошок. Где-то на краю сознания у него зародилась мысль, как спастись, но он до последнего отвергал ее. Нет! Он должен отнести Искру Леди-Канцлеру! Должен выполнить свой долг! Он…
Нет, нет, нет!
Вой лаэра раздался прямо над его головой. Тело само развернулось к ужасной пасти, полной сотни тысяч зубов, рука поднялась и бросила в нее сокровище. Все произошло прежде, чем ум Эрика успел отдать приказ.
Черт!.. Искра! Его миссия!.. Все пропало…
Как только звезда исчезла в глотке лаэра, тот замер на месте. Челюсти сомкнулись, перемалывая менхит до мельчайших частиц. Жук выполнил свою миссию. Циглер больше никого не интересовал.
Над руинами Аэнорского замка воцарилась гнетущая тишина. Неприятель замер на месте, переваривая лакомство.
– Доволен?! – прикрикнул Эрик и от злости пнул снег. – Из-за тебя я пойду под трибунал!
Лаэр не шелохнулся. Разве он не должен лететь к своим? Чего встал как вкопанный?
– Эй! – Огневик слепил снежок и бросил его в существо. – Ты что, уснул?
Ответом послужил гул. Но не такой, как раньше, а дребезжащий и визгливый, словно внутри жука сломался какой-то важный механизм. Звук все нарастал и нарастал, пока не превратился в дикий звон, режущий слух.
Все тело лаэра затряслось, заколыхалось, начиная с огромных челюстей и заканчивая крыльями. Эрик едва успел упасть на землю и прикрыть руками голову, как услышал странный глухой звук, будто великан хлопнул в огромные сухие ладоши. Его подняло в воздух, как песчинку, и отбросило назад, в глубокий сугроб. Макушку и спину обдало холодом, в нос забилась снежная пыль. Тьфу!
Хлопок не повторился. Эрик выбрался из снега и ахнул. Лаэр! Его брюхо разорвало, словно нечто решило любой ценой освободиться. Нечто, способное уничтожить даже это бессмертное существо. Неужели Искра?
Жук все еще стоял на лапах, понурив тяжелую голову. Из растерзанного живота сыпался добытый менхитовый порошок.
Циглер осторожно приблизился. Если он прав, то звезда должна быть где-то рядом. Нет, не похоже, что она вылетела из его тела. Возможно, все еще в брюхе. Придется это выяснить.
– О, Альхор Всемогущий и Всемилостивый, дай мне мужества! – попросил Циглер, набрал в грудь воздуха и сунул руку в треснувшее чрево.
Тут же его пальцы нащупали что-то острое. Искра!
Эрик выдернул руку со звездой и отскочил в сторону. В то же мгновение лаэр издал протяжный стон, завалился набок и рухнул замертво, прижав к гладкому брюху свои шипастые членистые лапы. Похоже, Искра оказалась ему не по зубам. Она оказалась неповрежденной, будто и не побывала в брюхе лаэра. Странно. Неужели она не из менхита? Или этот менхит – какой-то особенный?
Ладно, все равно. Главное, что звезда снова с Циглером, и он принесет ее Леди-Канцлеру.
Голова лаэра, вернее, ее ошметок с потухшим кристаллом лежала у сосны. Размером она была со среднюю тыкву. Челюсти оторвало, и теперь она больше походила на череп неизвестного животного. Что, если взять ее с собой? Ведь лаэры могут чувствовать менхит, а значит, это поможет ему найти остальные Искры. В конце концов, выкинет ее куда-нибудь, если станет обузой, правда?
Эрик коснулся ее – она оказалась ледяная. Кусок был довольно тяжелым, но не настолько, как он представлял.
Когда он, весь мокрый и замерзший, нашел Айру, все было тихо: остальные лаэры, устрашенные смертью своего товарища, не стали его преследовать. Свою добычу Циглер сунул в мешок и повесил на луку седла. Возвращаться в Аэнор было слишком опасно из-за лаэров, да и какой смысл, ведь замок разрушен? Куда ему теперь идти? В Гауц?.. И тут, словно в ответ на свой вопрос, он увидел что-то невообразимое.
Там, на юго-западе, ввысь тянулся столб лилового света. Магия…
Глава 23
Людвиг
– Чуть не попались, – с облегчением выдохнул Людвиг, глядя, как два всадника удаляются в сторону Аэнора. – Не представляю, что он подумает, когда увидит могилу Йоханны.
– Ты его знаешь?
– Да, это мой старший брат, Лилиан. Порядочная сволочь.
– Ты, я смотрю, с ним не особо ладишь.
– С чего бы мне с ним ладить? Он всю жизнь меня ненавидел.
– Однако он пришел за тобой, зная, что ты в этом нуждаешься, – заключила Эйлит и многозначительно на него посмотрела. – Может, не все потеряно?
– Если Лил что-то узнает об Искре, то нам конец. Ясно?
Эйлит лишь пожала плечами. По ее виду Людвиг понял, что она устала тащить сани в одиночку, однако виду не подавала. Их путь лежал к развалинам замка Давейн – там они переночуют и постараются что-нибудь выяснить, – а затем – через перевал, за которым находилась ближайшая деревня. Хотелось бы добраться до руин к закату, чтобы ночевать хотя бы под остатками крыши. Только бы погода не подвела!
Солнце стояло уже высоко, когда они решили наконец остановиться и перекусить. Повезло, что крокодил нашел всего один кусок солонины! Оставшихся хватит еще на пару дней.
Усевшись трапезничать на сани, они быстро проглотили свой скромный обед и решили немного отдохнуть перед сложной дорогой.
– Ты часто вспоминаешь о брате? – спросила Эйлит, чтобы нарушить воцарившееся молчание.
– О Лиле-то?
– Нет, я про близнеца…
А, Люциан… Тот являлся ему во снах, правда в последнее время все реже. Иногда он оставался шестилетним ребенком, а иногда становился взрослым, старше Людвига. Красивый, статный мужчина с голубыми глазами и открытым, благородным лицом. Такой, каким Вигги никогда не будет. Во сне он завидовал брату, однако потом вспоминал, что на самом деле, ему повезло больше, чем Люцику: виконт хотя бы остался в живых.
– Бывает, – как можно непринужденнее ответил Вигги.
От подобных мыслей у него совсем пропал аппетит.
– Прости, я не хотела заставлять тебя вспоминать что-то неприятное. Просто подумала, как это, наверное, здорово, когда есть кто-то, кто точно тебя поймет.
– Может быть, будь он жив, мне бы не было так тоскливо в башне, – согласился Людвиг. – И тебе пришлось бы спасать нас обоих.
– Он тоже болел?
– Да. Все дело в крови.
–
– Он был… совсем другой. Иногда мне казалось, что мы не родные, – задумчиво отозвался Вигги, вспоминая ускользающие черты Люцика. – Я обзывал его мямлей, он жаловался маме, та меня за это лупила. Она, кстати, говорила, что по нраву Люцик больше всех из нас напоминает отца в юности. Весь в мечтах, и мухи не обидит. Добрый. Даже слишком добрый для нашей семейки.
– А другой брат? Почему вы не ладите?
– Мы с Люциком были младшими, а Лил постоянно насмехался над нами. Как-то не заладилось. Хотя сейчас, спустя время, я понимаю, что он просто нам завидовал. Отец был очень рад, когда мы родились, и все внимание уделял нам. Так-то брат – неплохой парень. По крайней мере, был им до того, как стал играть в карты. Йоханна говорила, что это все из-за нашей матери, а она в свое время очень любила нюхать серкет.
– Серкет?..
– Пыль из костей чудовищ. Позабористее акабского опиума. От него киснут мозги. Его используют для проверки женщин, чтобы выяснить, аматы они или нет. Вдыхают через тонкую серебряную трубочку или втирают в десны – кому как нравится.
Некоторое время Эйлит смотрела на него с удивлением и недоверием.
«До каких еще извращений может дойти человеческий род?» – будто спрашивала она.
– Слышал, что если принял серкет однажды, то будешь навсегда зависим, – пояснил Людвиг невесело. – Думаю, она стала его нюхать сразу после того как получила индульгенцию. Не знаю, был ли у нее выбор.
– Всегда есть выбор, когда знаешь о последствиях, – изрекла Эйлит с напыщенной мудростью и встала с саней. – Нам пора. Кажется, собирается метель.
Людвиг поднял глаза на бегущие с запада тучи. В этом она точно была права.
О, чудо! Они не погибли, пока добрались до развалин замка Давейн, хотя могли бы утонуть в снегу или умереть от холода, преследуемые жуткой метелью! С каждым часом та все усиливалась, секла лицо колкими льдинками. Ноги утопали в сугробах по колено, а иногда Людвиг проваливался по пояс вместе со снегоступами. Эйлит весила куда меньше, и барахтанье в снегу ей не грозило, однако бедняжке приходилось сражаться с сильными порывами ветра.
От Давейна осталась целой лишь часть крепостной стены и одна караульная башня. Вход туда закрывала старая деревянная дверь на заржавевших петлях. С трудом открыв ее, они ввалились внутрь и попали в комнату, что когда-то служила замковой страже гостиной.
Потолок здесь поддерживали толстые колонны, в стене сохранилось даже слюдяное окошко. Из него падал тусклый, слабый свет, и можно было разглядеть, как буря над Давейном усиливается, а небеса темнеют с каждым мгновением.
У стены сохранилась пара широких лавок, в углу возвышался камин, который когда-то согревал людей в такие вот морозные вечера. Кое-где скопился занесенный веками мусор: веточки и листья. Их принесли птицы или задуло через дверную щель.
– Неужели пришли? – облегченно выдохнула Эйлит и бросила сумку на одну из скамеек. – Не знаю, как ты, а я готова съесть быка!