Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 32)
Старуха подходит к камере Эйлит, гадко улыбаясь.
– Вижу, ты все-таки расправилась с ним, – говорит она, кивком указывая на бездыханное тело Людвига, перепачканное кровью.
– Подыграй ей, – просит Вигги. – Может, она откроет дверь…
– Он был слишком болтлив, – тут же находится Эйлит. – А еще груб и невоспитан. Убивать его было удовольствием.
Старуха усмехается и подпирает руками бока.
– Все бы отдала, лишь бы оказаться на твоем месте.
– Что он вам такого сделал?
– Из-за него эта старая гуза выгнала мою дочь. Видите ли, моя дочь была вертихвосткой и морочила парню мозги, только это все неправда, – признается прачка, и Вигги тут же вспоминает ту несчастную девушку-служанку, которая была так добра к нему.
Йоханна! Черт бы тебя побрал!
– Скажи-ка мне, чудище, разве моя дочь виновата, что родилась красавицей? Да такой, что все мужики норовят заглянуть к ней под юбку?
Эйлит немного теряется и смотрит по сторонам в поисках ответа.
– Никто не виноват в том, как он выглядит. Посмотрите на меня. Разве есть моя вина в том, что я чудовище?
– Она и тебя здесь заперла, – вдруг с сочувствием произносит прачка. – Лишь потому, что ты монстр. Хотя я вижу, что у тебя ясный ум и доброе сердце.
«Ничего себе, доброе сердце! – фыркает про себя Людвиг. – То есть убить меня – дело милосердия и добра?!»
– Всех всегда волнует лишь внешность. Поэтому вашу дочь выгнали, а я останусь здесь гнить, – жалостливо отвечает девчонка и присаживается на корточки, обнимая колени. – Ведь вы тоже считаете меня чудовищем и никогда не выпустите отсюда. Вы такая же, как они все!
Лицо старухи темнеет от злости. Кажется, Эйлит удалось задеть ее. Она сует руку в карман и только достает связку ключей, как тюремный подвал сотрясается от нового, мощного удара. Прачка закрывается руками и бежит прочь из башни.
– Черт! – кричит ей вслед Людвиг. – Старая ты стерва! А ну вернись! Сейчас же! Это приказ!
– Почти получилось, – вздыхает Эйлит. – Что дальше?
– Я не знаю, – в отчаянии восклицает Вигги и хватается за голову. – Остается рассчитывать только на себя.
Новый толчок. С потолка сыпется каменная крошка. Девчонка оттаскивает тело Вигги под лавку.
– Нужно торопиться! Вдруг башня обрушится? Я-то выживу, а вот ты…
– Что-нибудь придумаю, – бурчит Вигги.
Ничего он не придумает… И не сделает. Он совершенно бесполезен – что в теле, что без него. Они обречены.
Людвиг вылетает на замковую площадь, проверить, там ли Йоханна. Замок… они грабят его! Просто бессовестно растаскивают все имущество! Слуги уносят сундуки с тканями, бочки с вином, свертки с сырами из кладовых… Грузят все на телеги и уезжают прочь – к беззаботной жизни.
Бессовестные твари! Как так вышло? Он доверял им, всем и каждому, а они воткнули ему нож в спину. Откуда в них появилось такое чувство безнаказанности? Или оно всегда было, и стоило дать слабину, как эта гадость прорвалась наружу?
Он находит хожалку, распластавшуюся на снегу, на том же месте, где и оставил ее. Под ее головой натекла небольшая лужица крови. Черт, Йоханна! Что за нелюди такие?! Они ведь даже не отнесли тебя в тепло! Ничего не сделали! Так и оставили лежать, словно ты пыль под ногами!
Людвиг стоит, безмолвно глядя на тело медведицы. Сколько лет она помогала ему управлять замком! Сколько лет гоняла служанок, чтобы те пошевеливались; следила, чтобы прачки отстирывали простыни до сияющей белизны; проверяла кухарок, чтобы они готовили лишь те блюда, которые по нраву хозяину. Йоханна старалась чуть подсластить его горькую участь. И выходит, все это время они ненавидели хожалку так же, как и его самого?
Начинает идти снег. Людвиг поднимает голову и смотрит на небо. Если бы только он мог помочь! Тогда что? Все равно никто не видит и не слышит его.
– Ох… – доносится до него тяжкий вздох.
Йоханна! Йоханна, ты жива?
– Вот же дрянь! – бормочет медведица. – Убью ее, когда доберусь!
Она медленно поднимается и потирает ушибленную голову. Увидев это, слуги начинают быстрее кидать вещи в повозки. Вигги ухмыляется – сейчас она вам покажет! Хожалка хромает людям навстречу, изрыгая из себя ругательства. На кончиках ее пальцев уже загораются огоньки, готовые в любое мгновение поджечь противников.
– Хозяин! – ревет Йоханна. – Где вы?!
Одна повозка срывается с места и мчится в сторону ворот. Медведица успевает запустить им вслед несколько искр, но они не долетают до цели. Да что с тобой, Йоханна? Неужели из-за удара по голове у тебя что-то случилось со звездой?!
– Где хозяин, я спрашиваю?! – Голос хожалки рокочет по всему Аэнору. – А ну отвечайте! Не то я вас испепелю!
– Хватит угроз, милая. Видели мы твою магию. Ничего ты нам не сделаешь.
Прачка! Снова она! И видок какой борзый, словно и вправду не боится Йоханну. Только вот, помимо магии, хожалка обладает недюжинной силой и при желании может одним ударом проломить хабалке череп.
– Последний раз спрашиваю! – рычит медведица. Ее силуэт возвышается над Дарой, как гора. – Отвечай, не то я порву тебя в клочья!
Старуха мерзко ухмыляется – и только. Йоханна скалится и бьет ее кулаком в живот. От удара та сгибается пополам и почему-то смеется гадким припадочным смехом. Следующий удар заставляет ее упасть на снег. Изо рта старухи течет кровь.
Медведица хочет нанести еще один удар. Людвиг никогда не видел ее в такой ярости! Она просто обезумела.
– Стой, – кряхтит прачка и с трудом поднимается на локти. Сплевывает выбитый зуб и вытирает рот рукавом. – Я отвезла его в лес, чтобы он помучался подольше. Ищи там.
Нет, Йоханна! Не смей ей верить! Нет!..
Однако медведица в ответ лишь смотрит на качающиеся треугольные кроны елей. «Нет, нет, нет! – хочет закричать Людвиг. – Не ходи туда! Мы не там! Ты должна нас спасти!»
– Если ты врешь, я найду тебя.
– Зачем мне врать… Лучше поторопись, пока твой сыночек не замерз насмерть. – Прачка с трудом поднимается на ноги. – Я оставила его под кривой елью, где обычно веселятся мальчишки. Он молил о пощаде, хныкал, как ребенок…
– Заткнись, – рыкает хожалка и спешит к воротам.
Старуха долго смотрит ей вслед и улыбается. Она знает, что все равно победила.
Глава 14
Лорианна
Лорианна не помнила, как оказалась наедине с Лени в стенах собственного поместья. Кажется, просто моргнула – и вот она уже здесь. Она сидела в своих покоях, сложив на коленях руки, как послушная ученица, и считала количество кисточек на ковре у кровати.
– Я бы спросила, как все прошло, хотя вижу, что паршиво, – заключила обережница. – Чем закончился суд?
– Брульхейм. – Ло с трудом нашла в себе силы произнести это простое название. Язык едва ворочался во рту.
– Это же… хорошо?
– Ослепленный и избитый…
– Альхорова задница… Мне так жаль! – Лени растерялась, не зная, что и говорить, а потом вместо слов порывисто обняла Лорианну. – Что я могу сделать для вас?
– Убей меня, – попросила та вполне серьезно. Однако Кисточка тут же подавлено рассмеялась. – Или дай мне напиться, – поспешно добавила Ло.
– Со вторым проще, – кивнула обережница и вышла из комнаты, чтобы вскоре вернуться с глиняной бутылкой.
Йеффельское крепленое – суровое вино сеятелей и землепашцев – сносит на раз-два. Лучшее лекарство от разбитых надежд.
– Держите. – Лени когтем откупорила бутылку.
Леди-Канцлер взяла вино и сделала первый глоток. Такое крепкое, что почти горькое, с привкусом трав и сушеных ягод. По пищеводу сразу распространился обжигающий жар.
– Ну как?
– Сойдет. – На этих словах Лорианна сделала следующий глоток, в сто раз больше предыдущего, и напиток потек по ее шее.
Комната пошатнулась, а вместе с ней и Ло. Лени только успела поймать ее и уложить на кровать, где Лорианна расплакалась, как девчонка.
Она любила его, а он отказался от спасения! Значит, она ничего для Атиса не значит, верно? Ведь если бы их чувства были взаимными, он бы принял помощь. Хотя кого Ло обманывает?
Все чертовы куфийцы слишком горделивы, Атис аль-Аман не был исключением. Он родился в Акабе, в семье амирского палача. Стал магом в десять, как и многие, после чего отправился в Академию. Закончил бы с отличием, если бы не физическая подготовка, стрельба и владение оружием: здесь, увы, Варан оказался не таким талантливым. Было несколько дисциплинарных выговоров за неуставные отношения (завел роман с одной из служанок и был неоднократно пойман), так же два раза сидел в карцере за то, что совал нос, куда не надо.
После окончания Академии подался в сыск. Три года проработал бок о бок с чертями, но после почему-то оставил службу и подался в приказчики. Быстро пробрался на самый верх, сдал прошлого наместника за хищение казны и уже в двадцать девять лет получил его титул, коим обладает уже два года. Иными словами, Атис всегда оставался своевольным куфийцем, действующим так, как вздумается. И это привело его к гибели.