Евгения Искренняя – Вспомни, что с тобой случилось (страница 9)

Лёха взял с тумбочки стеклянный флакон в форме туфельки и вертел в руках, ожидая решения взрослых. Вожатая мерила шагами свою маленькую спальню и вслушивалась в голос дяди Игоря по телефону, изредка бормоча: «Угу». О чём бы они сейчас ни договорились, судьба Лёхи была подвешена на толстой веревке без мыла.

Сбегая из лагеря, он не подумал о родственниках, которые могли проведать маму без участия милиции. Мать с дядей поругалась несколько лет назад, и их семья больше не приглашала Громовых погостить. Последний раз Лёха тесно общался с Мариной, когда ей исполнилось семь. Они повзрослели и больше не делятся впечатлениями друг с другом о покатушках на санках или о мороженом со вкусом крем-брюле, однако она все равно оставалась ему сестрой. Почему не пришло в голову обратиться за помощью к ним?

Ольга Владимировна не посвятила Марину в ночное происшествие, только спросила телефон папы и сейчас пыталась решить вопрос втайне от руководства.

– Да, я поняла. Держите меня в курсе, пожалуйста. С ним я сама разберусь, спасибо.

Вожатая сбросила звонок, смерила Лёху взглядом разгневанной мачехи и села на свою постель напротив. Лёха опустил глаза и делал вид, что песчинка на полу очень его заинтересовала. Наказания было не избежать, сколько ни рассматривай песок.

– Итак, – Ольга Владимировна ткнула пальцем его в плечо, привлекая внимание, – для начала хорошие новости: твою маму подлечили, она пришла в сознание, и вполне возможно, что сегодня отпустят из больницы. В стационар для алкоголиков её помещать пока нет оснований. Твой дядя любезно согласился взять все риски на себя, забрать заявление и выгородить тебя. В случае если твою маму признают невменяемой, он согласен взять опекунство на себя. А теперь поговорим о тебе.

Она сложила руки на груди и внимательно изучала его виноватое лицо. Молчание вожатой давило на уши сильнее, чем если бы она на него ругалась. Лёха чувствовал себя как на суде – виноват по всем статьям. Не хватало молотка и белого накрахмаленного парика с кудрями на голове вожатой.

– Я же говорила: все проблемы решаем через меня! Ты хоть понимаешь, что по дороге могло случиться всё, что угодно? Ближайшие несколько дней за тебя отвечаю я!

– Простите, – смог выдавить из себя Лёха жалкое подобие извинений.

– Простите! – передразнила Ольга Владимировна и скривила гримасу. – Будешь сегодня дежурить.

Лёха расслабил плечи. Всего лишь дежурный. Если цена за проступок – мытьё пола в корпусе и уборка грязных тарелок в столовой, то такое наказание он согласен хоть до конца смены отрабатывать.

Вожатая встала с кровати и выудила из шкафа пакет. На покрывало перед Лёхой посыпались упаковки с зефирками, печеньем и конфетами. Она также достала из тумбочки банку растворимого кофе, кипятильник и две кружки. Его уже не удивляло, что вожатые при себе имеют абсолютно всё, но наличие второй кружки при отсутствии другого воспитателя его заинтересовало.

Завтрак прошел по расписанию. В столовой Лёха не съел ни крошки от переизбытка чувств. А сейчас ощутил, насколько он голодный и сонный. Глаза слипались от усталости, и от воспитателя это не укрылось.

Раньше кофе Лёха не пил. Никогда не понимал, как люди употребляют эту темную горькую жижу, но напиток, сделанный её руками, оказался вполне съедобным, сладким и горячим. Плавающая зефирка на поверхности медленно растекалась и источала приятный запах ванили. Себе в кружку Ольга Владимировна плеснула темный ликёр. В воздухе промелькнул еле уловимый запах алкоголя. Вожатая разорвала одну из упаковок со сладостями и, не спрашивая, затолкала ему в рот печеньки со словами: «Ешь и выметайся делать уборку!»

Ему пришлось подмести полы во всех комнатах, в том числе и вожатской, заправить кровати и выставить подушки уголком и на свободных койках тоже, тщательно подобрать и расставить по местам вещи своих соотрядников и собрать мусор вокруг корпуса. Работа ему не в тягость. Лёха был благодарен за столь легкое наказание.

Спустя полчаса усердной работы он выгнул спину и украдкой посмотрел на вожатую. Ольга Владимировна сидела в холле за столом и писала сценарий для вечернего конкурса сказки. Она хмурила брови, что-то вычеркивала из своего ежедневника. Поразительно, как эта девушка оставалась невозмутимой и продолжала выполнять свою работу, несмотря на свое душевное состояние после бессонной ночи и выходки своего подопечного.

– Закончил? Иди на кружки! – не отрывая глаз от тетради, она указала на дверь.

Кофеин, выпитый полчаса назад, успел выветриться во время выполнения тяжелой работы. Лёха жутко хотел спать, но такую блажь ему никто не позволит, даже милосердная вожатая. Пришлось отправиться к остальным на кружок рисования.

***

Уговаривать Лёху вернуться в свою комнату на время тихого часа не пришлось. Он раньше всех пришел в корпус после обеда, упал на кровать и сразу вырубился. Ему снилась больничная койка и на ней мать без сознания с трубками и капельницей. На большом пальце её ноги висела бирка с номером, как в морге. В неприятный сон ворвалась тупая боль. Его разбудил прилетевший в голову чужой тапок.

– Вставай! Общий сбор у девочек. – Жека стоял над ним и тряс за плечо.

Разлепив веки, Лёха не сразу сообразил, куда исчезла больничная палата и почему горит щека. Он ощупал лицо и понял, что это зубная паста. Мальчишки заржали. Воспользовавшись его отключкой, над ним здорово повеселились – густые белые лепёхи с запахом мяты красовались на покрывале, в волосах и на подушке. Видимо, он ворочался во сне и сам перемазал всё вокруг. Вдобавок к этой шалости ему прожгли дырку в носке и подпалили палец. После нервных приключений чувство самосохранения покинуло его, и Лёха не удивился, если бы его вынесли с матрасом на улицу. Он всё равно ничего не почувствовал. Появляться чумазым у девочек не хотелось, поэтому он сначала побежал умываться и явился на собрание под всеобщее возмущение. Ждали только его.

Первым делом он заметил, что Марина находилась в центре комнаты, спиной к двери. Она яростно выдирала волосы тому, кто сидел рядом на табурете. Вокруг них на полу валялись цветные пучки. Обойдя импровизированную парикмахерскую, Лёха облокотился на спинку кровати одной из девочек и присмотрелся к жертве. Под вычесанным пухом, скрывающим лицо, он узнал Ольгу Владимировну. Кузина расплетала её косички, к его огорчению. Ему нравилась необычная прическа и в целом неформальный внешний вид вожатой.

– Зачем вы их снимаете?

– Новая прическа – новая жизнь, – она сдула с лица пушистую прядь и оглядела собравшихся.

Лёхе нечем было возразить. Он поднял с пола косу баклажанного цвета из тех, которые остались целыми, обернул свое левое запястье, примерил и завязал концы в узелок. Искусственные волосы отлично смотрелись на руке как браслет.

– На память, – потряс Лёха рукой, показывая Ольге Владимировне.

Увидев это, Настя и Рада тоже подскочили к кучке на полу, начали рыться и наперебой протягивали ему руки, чтобы Лёха завязал обеим такой же браслетик. Вожатая хмыкнула:

– Дались вам мои патлы! Я лучше в конце смены сделаю всем памятные ленточки.

Гадая, какая же ещё ленточка может быть лучше частички вожатой, Лёха перебирал пальцами свое новое украшение и слушал инструкцию Ольги Владимировны к сегодняшнему вечеру. На конкурс сказок она приготовила переписанный сценарий «Красной шапочки», где весь сюжет был перевернут с ног на голову. Вместо веселой девочки – депрессивный гот с современными проблемами подростков. Волк пытается с ним подружиться и развеять тоску. Бабуля в этой сценке сойдет с ума и всё напутает, в конце захочет съесть волка. Дровосеки в страхе убегут из леса, завидев странную старушку, а подросток вовремя спасет мохнатого, переосмыслит жизнь и вместе с новым другом напечет пирожки.

Ребята с энтузиазмом разбирали роли. Жека и Антон смешно изобразили убегающих дровосеков. Сумасшедшая бабка досталась Олегу. Волком вызвалась Кристина, предложив одеться во всё розовое и сделать «ми-ми-ми» эффект, а вот раскрашенную под неформала Красную Шапочку никто не хотел играть. Разгорелись, как всегда, жаркие споры, ведь отряд не отличался сплоченностью.

– Берите этого пидора, ему пойдут накрашенные глаза.

– Олег! – вожатая гневно прикрикнула, все споры сразу стихли. – Что за слова?!

Лёха почувствовал, как весь отряд сверлит его глазами. Шутка затянулась и порядком ему надоела.

– Ой, смотрите! Мамочка его защищает, – наигранным тоном растянул друг и показал неприличный жест, проводя языком между двух пальцев.

Злость подступила комком к горлу. Пусть они сколько угодно обзываются и мажут пастой, но втягивать в это вожатую – перебор. Очнулся Лёха, только когда почувствовал, что его кто-то оттащил от напуганного Олега, распластавшегося на кровати. Белобрысый больше не улыбался своей жабьей ухмылкой и вытер кровь, текущую по подбородку, тыльной стороной ладони. От вида поверженного соперника Лёха почувствовал облегчение. Он причинил боль, которую, как считал, тот заслужил. Однако вожатая не разделила его мнение, отчитала, как нагадившего котенка, и в наказание назначила на идиотскую роль.

***

Олег как ни в чем не бывало щеголял по коридору с распухшей губой в старомодном платье монашки, которое давно сожрала моль, и отпускал пошлые шутки про свой внешний вид, совершенно забыв о том, что ему вмазали. Лёху раздражала самодовольная физиономия друга, и ему хотелось добавить на неё пару фингалов.