Евгения Искренняя – Вспомни, что с тобой случилось (страница 11)
Тайное место
Тем вечером они долго сидели на заднем крылечке корпуса, беседовали по душам. Ольга Владимировна выкурила три тонких сигареты и рассказала Лёхе о себе. Так он узнал, что у неё есть собака Булочка, она свободный художник и пишет портреты на заказ, любит сладкий кофе с молоком и рок-музыку. Вожатая познакомила его с любимыми треками. Дала один наушник, а сама слушала в другом и неумело подпевала мимо нот, особенно мужские партии. Он, не привыкший к тяжёлому року, пару раз вздрогнул от звуков скрима и кардана, но сделал вид, что ему нравится, старался вслушиваться в каждую песню. С помощью этого плейлиста он пытался разгадать, какое у неё настроение. Ольга Владимировна охотно поведала Лёхе о своих увлечениях, но не торопилась говорить о личной жизни, и все же краткая история прозвучала.
В лагерь она устроилась работать первый раз в восемнадцать лет, потому что очень скучала по временам, когда сама ездила пионеркой. Единственный способ вернуться – приехать в качестве вожатой. Отработала пару смен, потом долго не возвращалась. Такая профессия клёвая, пока ты ненамного старше подростков, а когда взрослеешь, то медляки на дискотеке в десять вечера уже не воспринимаются занятным времяпрепровождением. Потом поступила в институт, где познакомилась с парнем и мечтала создать с ним семью. Он готов был дать всё, кроме самого заветного. Она хотела ребенка, но жених был категорически против детей, дошел до сумасшествия и стал ревновать, обвинять в случайных связях в погоне получить желаемое. Она же оставалась ему верна, но устала и сбежала сюда, чтобы хоть о ком-то заботиться, не в силах больше выслушивать клевету. Однако возлюбленный умудрился приревновать, находясь за несколько километров, из-за этого ночью они поругались по телефону. Её история походила на сюжет малобюджетного сериала, и Лёха начал было сомневаться в искренности, но Ольга Владимировна вдруг расплакалась в конце и прижалась к его плечу.
Он не понимал желание иметь детей. Наверное, когда-нибудь тоже захочет обзавестись семьей, но пока ни разу не задумывался о таком. Когда Лёхе исполнилось четырнадцать, мама рассказывала о коллеге: «Какое счастье! Инночка родила ребёночка». Не совсем понятно, как Инна могла испытывать радостные чувства от мысли о детях в двадцать лет без жениха. Ребенка заводят взрослые тридцатилетние пары, которые давно поженились и много лет живут душа в душу. Он считал, когда тебя не любит и попрекает близкий человек или такого вовсе не существует, вот это трагедия. Осознавая, что ничем помочь не сможет Ольге Владимировне, Лёха решил стать просто другом, и пусть он украдкой задумался о чуть большем.
***
Сказка первого отряда ожидаемо победила в большинстве номинаций. Приз за современный сюжет, грамоты за лучшие роли, отметка на стенгазете за оригинальные костюмы. Награждение проходило утром следующего дня на линейке. Командир Марина не успевала возвращаться в строй. Её постоянно вызывали к флагштоку, и в конце мероприятия у неё в руках была толстая пачка разноцветного картона.
Все были слишком возбуждены, чтобы внимать указаниям директора после вручения наград. Ольга Владимировна обычно шикала на расшумевшийся отряд во время линейки, а сейчас вяло аплодировала позади Лёхи. Он обернулся и подмигнул ей, как бы говоря: «Чего так кисло радуетесь за нас?» Вожатая погладила его в ответ по плечу и закатила глаза. Лёха забеспокоился: лицо Ольги Владимировны побледнело, губы сухие, и она явно нетвёрдо стояла на ногах. Он хотел спросить, всё ли в порядке, как в этот момент её рука сползла с его плеча, и она рухнула на землю в неестественной позе. Лёха запаниковал и плюхнулся на колени рядом с ней. Остальные ребята увлеклись обсуждением своих наград и не сразу заметили обморок вожатой. Лишь когда Лёха начал похлопывать ей по щекам и звать по имени, кто-то из девочек закричал, радостный шум стих, директор перестала говорить в рупор. Несколько секунд молчания прервал нарастающий гул перешептываний.
«Отойдите!» – скомандовала «Оболтусам» одна из близнецов-вожатых Евгения Николаевна, пробираясь через толпу к потерявшей сознание Ольге Владимировне. Миллион вопросов посыпался на Лёху. Его окружили другие вожатые и любопытные соотрядники. Он держал её за руку, боясь отпустить, и отвечал всем: «Не знаю». Ольга Владимировна не приходила в сознание. Антон Владиславович – водитель лагеря – поднял её, перекинул через плечо и куда-то понес. Началась суета. Лёха остался сидеть на траве, не в силах пошевелиться, в ушах звенело. На земле, около своей коленки, он увидел её мобильный и незаметно положил в карман, чтобы толпа не растоптала. Маша растрясла его и помогла встать. Ему самому сейчас не помешала бы помощь, чтобы отойти от шока.
Вожатую унесли в медпункт. Евгения Николаевна яростно скомандовала «Оболтусам» встать обратно в строй и прикрикнула на Настю и Раду, которые пытались пойти вслед за водителем на помощь. Маша и Марина придерживали Лёху под локти для того, чтобы он ровно стоял на ватных ногах. Кристина уверенно высказала свою догадку: «Я видела, как утром её стошнило. Походу, она беременна».
Линейку продолжили, будто ничего не произошло. Подумаешь, человека стошнило, и случился обморок! Куда важнее обсудить жвачки под столами и нецензурные надписи в туалетах.
***
Ольга Владимировна не пришла в столовую. Дело обстояло хуже простого обморока. Медсестра подошла к командиру отряда и попросила кого-нибудь отнести завтрак для воспитателя в изолятор. Сразу несколько человек откликнулись на предложение, в том числе и Лёха, но доктор остановила всех и сказала, что достаточно будет одного. Сердобольная Маша первая схватила тарелку и засеменила вслед за медсестрой. Остальные ребята поручили ей узнать, что случилось.
Отряд остался без попечения, и поэтому к ним приставили Евгению Николаевну. В отличие от своей сестры-близняшки, вожатая третьего отряда обладала стервозным характером и не жаловала просьбы ребят. Когда Лёха попытался свинтить с утренних кружков, чтобы караулить медпункт, она поймала его за футболку и грубо затолкала в танцкласс. Ольга Владимировна никогда не одобряла свободное посещение утренних занятий, но хотя бы разрешала выбирать, куда пойти. Лёха с радостью переключился бы сейчас на настольный теннис, но никак не танцы.
Тренер-воспитатель пятого отряда, куда определили танцовщиц в пачках и парней в лосинах, провела им урок вальса. Скоро предстоял концерт по случаю родительского дня, и ребята должны были определиться с номером. Евгения Николаевна, временно замещающая их вожатую, почему-то решила, что шефство над ребятами теперь за ней, и номером будет бальный танец, хотя можно было бы исполнить отрядную песню. Еле вытерпев скучные движения по кругу и нравоучения по поводу осанки, Лёха первый выскочил из класса.
Медицинский корпус находился за территорией лагеря, и ходить туда без сопровождения вожатых было нельзя, за исключением экстренных случаев. Назвать волнение за свою вожатую таким случаем было невозможно, поэтому Лёха болтался возле КПП, откуда хорошо просматривались окна изолятора.
После завтрака на вопросы ребят Маша пожимала плечами и говорила: «Заболела». Неизвестность пугала больше какого-либо конкретного диагноза.
Лёха не хотел признавать щемящую боль в груди чем-то особенным и утешал себя, что всего-навсего не в восторге от идеи провести остаток смены под присмотром грымзы Евгении Николаевны.
В кармане завибрировал телефон вожатой. Лёха достал его. На экране высветилось «Любимый». Её парень не знал о случившемся, и, наверное, надо бы ответить и рассказать. Боль в груди сдавила ещё сильнее и напомнила, что этот человек ревнует к каждому столбу. Как Лёха будет объяснять незнакомцу, что его девушка упала в обморок и почему вообще её телефон у какого-то пацана? Решил, что это не лучшая идея, и сбросил звонок.
Лёха никому не сказал, что подобрал телефон, так и проходил с ним в кармане всё утро. Часто доставал украдкой и рассматривал переливающуюся всеми цветами радуги металлическую штамповку вокруг кнопочки «ОК», думал, как лучше передать. Расставаться с вещью Ольги Владимировны ему никак не хотелось. Он надеялся, что телефон пробудет в кармане как можно дольше. Он сам лично позже отдаст. И вдруг в голову пришла безумная мысль. Лёха набрал свой номер и дал гудок, затем сбросил и стёр последний исходящий вызов. Просто так. На всякий случай.
***
В обед Марина и Маша договорились отнести подносы с едой в медицинский корпус. Лёха увязался за ними.
– Зачем ты идёшь с нами? Тебя медсестра всё равно не впустит, – Марина осторожно несла поднос с супом, стараясь не пролить.
– Мне нужно одну вещь отдать, – Лёха надеялся, что вернуть телефон – это лучший предлог увидеть вожатую.
– Давай мне, что там у тебя? – Маша хотела протянуть руку, но передумала, когда стакан с компотом и тарелка второго опасно закачались на подносе.
– Нет. Я сам. К тому же вам должен кто-нибудь двери открывать.
– Как знаешь! Меня не впустили утром. Медсестра сказала оставить поднос при входе.