Евгения Искренняя – Подумай, что случится завтра (страница 2)
— Не говори глупостей! Скажешь тоже, — огрызнулась Ольга, прижав покрепче ежедневник к груди, и развернулась в комнату, бросив через плечо: — Займись делом! Кроватка сама себя не соберёт.
Коля закрыл антресоль и ушёл собирать кроватку для будущего внука. А Ольга осталась одна. Села на край дивана, провела пальцами по шершавому переплёту.
Она боялась этих записей. Шестнадцать лет прятала их среди ненужного хлама, чтобы случайно не наткнуться. Чтобы не вспоминать.
Она открыла первую страницу. Голос прошлого заговорил с пожелтевшей бумаги:
— Мам, чего плачешь?
Алина зашла в гостиную, тяжело опустилась на диван. Живот уже мешал ей нормально двигаться. Ольга вытерла нахлынувшие слёзы и спрятала дневник под подушку.
— Да так. Отца твоего вспомнила.
— Нашла из-за чего реветь. Он бы на твоём месте ни слезинки не проронил.
— Ну зачем так говоришь? Он был хороший человек.
— Ты с дуба рухнула?! То, что он болел, никак не реабилитирует его в моих глазах. Не защищай! Собаке собачья смерть.
Ольга нахмурилась, но промолчала. Дочь с детства помнит, как Вова таскал мать за волосы. Хуже некуда, когда дети видят в доме насилие.
Алина встала, с трудом удерживая равновесие, и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Прекрати вспоминать прошлое. Его нет. Живи дальше и радуйся.
Она вышла. Ольга осталась одна.
Как только дочь скрылась в коридоре, она робко вытащила дневник из-под подушки, открыла наугад и прочитала:
Ольга закрыла глаза. Перед внутренним взором встало лицо, которого она не видела почти шестнадцать лет. Но помнила каждую черточку.
— Прости меня, Лёша.
Глава 1. Первое Свидание
Ноябрь в северо-западной полосе выдался отвратительным. Два дня назад трещали морозы, а сегодня плюсовая температура превратила снег в ледяную кашу, дороги — в сплошной каток.
Алексей Громов оставил машину на работе в ангаре и прямиком оттуда домчался на такси до маленького непримечательного кафе на первом этаже многоквартирного дома. Он приехал раньше назначенного времени и спрятался от дождя под полукруглым козырьком.
Неоновая вывеска за панорамными окнами зазывала внутрь отведать круассаны и ароматный горячий кофе. На стеклянной двери размашистыми буквами красовалось название «Дом Быта Лофт». Внутри горел приглушённый свет. Несколько посетителей, сидевших возле окна, подняли головы рассмотреть гостя на улице, который не спешил заходить в заведение и загородил спиной вид на вечерний проспект.
Закурив, Алексей присмотрелся в сторону улицы, откуда должна прийти Ольга. В такую погоду, да по темноте, небезопасно ходить одной красивой женщине, но когда это её останавливало? Который раз она отказывается, чтобы он встретил, и добирается сама, назначив встречу там, где ей удобно. Он не возражал, всё равно не знал приличных заведений и доверял её вкусу, но всё же беспокоился, как она доберётся.
Рука затряслась, когда он поднёс сигарету к губам. Закусив фильтр зубами и прищурив глаз, чтобы дым не раздражал до слёз, он опустил ладонь и стал сжимать и разжимать пальцы. Последствия ли это алкоголизма или он просто начал замерзать, пока ждал, — остаётся только гадать. При малейшем волнении, как сейчас, ему смертельно хотелось принять на грудь или закинуться чем-нибудь посильнее, чтобы нервы не ныли в плечах. Но он понимал, что несколько часов кайфа снова потянут его на дно, и никакая Ольга его оттуда уже не вытащит. Плюнет на его пропащую душу и исчезнет навсегда.
Он терпел и проговаривал про себя мантру: «Пройдёт. Это стресс. Дыши. Вдох-выдох».
На той неделе он решил окончательно завязать, ведь появилась спасительная ниточка — Ольга. Та женщина, что однажды разбирала ему сердце, по-прежнему оставалась ему дорога. Она согласилась на свидание вместо того, чтобы бросить его гнить, а значит, он не должен упустить такой шанс.
В прошлый четверг он приехал к ней на работу с розами, пьяный в хлам, и вывалил всё: и про запой, и про то, что пьёт от любви к ней двадцать лет. Ольга выслушала и не сбежала, сверкая пятками. Как будто знала. Просто взяла цветы и сказала: «Давай попробуем».
Сегодня они взглянут свежим взглядом друг на друга, поболтают о пробках, ужасной погоде и обсудят новинки кино. Без пошлости, интима, горьких воспоминаний и обид. Ольга закажет двойную порцию мороженого, а потом отодвинет вазочку ему, когда поймет, что не может съесть столько сладкого. Он капнет десертом себе на рубашку и отшутится, чтобы скрыть смущение. Она звонко засмеется и вытрет пятно салфеткой, ухаживая за ним. Как раньше, легко и непринужденно. И если вечером распогодится, то он проводит её до дома по ночным улицам, под тусклым фонарем робко потянется поцеловать, и они нелепо столкнутся носами.
Это будет их первое настоящее свидание, которого у них никогда не было. А потом, он в этом не сомневался, будет и второе, и третье, и все последующие.
Вылечить алкоголика — испытание не каждой под силу. Ни одна из его бывших не смогла терпеливо дойти с ним до конца. Их, правда, можно было по пальцам пересчитать, хотя и тех ветром сдувало, как только он отмочит что-нибудь эдакое по пьяни. Но Ольга с ними не сравнится. Эта женщина сильнее, чем кажется. Да и вообще, она первопричина его зависимости. Ведь он пил, потому что её не было рядом, скучал по ней долгие годы и никак не мог выкинуть из своей упрямой головы. Рядом с любимой бутылка станет не нужной, он будет пьян от любви.
За углом дома, где находилась кофейня, хлопнула дверца машины, колеса пробуксовали по ледяной колее. Со двора вырулил на перекресток белый «Форд» с желтыми шашками и встал на светофоре под красный свет, загородив мордой соседнюю полосу. Алексей услышал позади себя приближающийся стук каблучков, отбросил бычок и обернулся.
Ольга с накинутым капюшоном на голове хохлилась в ворот серого пуховика, придерживала сумочку, смотрела себе под ноги и семенила сапожками по обледеневшему тротуару. Когда она приблизилась на расстоянии пары шагов, он протянул руку и ухватил её за талию.
— Ой, ты уже здесь! — Она откинула капюшон и встретилась с ним взглядом. — Я рассчитывала, что приеду раньше и приведу себя в порядок. Прическа помялась, выгляжу как мокрая курица.
— Ты очаровательно выглядишь, — ответил Алексей, глядя с обожанием на её идеально уложенные локоны, чуть влажные от дождя. Он радовался бы любой прическе, главное, что она пришла.
— Очаровательная мокрая курица, — хихикнула Ольга.
— Да. То есть нет. Вовсе нет! — Опомнился Алексей, смущенно улыбнулся и потянул её внутрь кафе.
Он открыл дверь и пропустил Ольгу вперёд. Внутри помещения приятно обдало теплом. Обмёрзлое лицо покалывало, ноздри дразнило запахом свежесваренного кофе и выпечки. Перед входом стоял бар из тёмного дерева и холодильники с пирожными, сверху нависала меловая доска с перечнем ассортимента. Девушка-бармен поприветствовала и выбежала из-за стойки с меню в руках, указывая на свободные столики.
Ольга выбрала уголок с двумя голубыми диванчиками в белую полоску друг напротив друга. Между ними стоял круглый жёлтый столик на поддонах, на нем набор красных перечниц, а сверху висела зелёная садовая лампа. За одним из диванчиков стена отделана рыжей кирпичной кладкой. От основного зала их отделяла полка с книгами и настольными играми. По всему заведению под бетонным потолком нависали черные трубы, как будто его забыли отремонтировать. Интерьер кафе напоминал блошиный рынок: что нашли, то и поставили.
Алексей принял у Ольги пальто и бережно развесил на завитках кованой вешалки для одежды, а затем снял свою куртку и присел напротив нее, облокотился на стол и сложил руки в замок.
Ольга заправила прядь волос за ухо и принялась изучать меню, а он разглядывал её, словно не видел вечность. На ней темно-синее платье из люрекса с рукавом три четверти и вырезом лодочка, подчёркивающим ключицы. Длину юбки до колена он оценил ещё минуту назад, заглядевшись на её ноги, пока она садилась за стол. В ушах поблескивали серьги с искусственным камнем.
Когда-нибудь он раскошелится на дорогой подарок. Такое вложение будет разумнее, чем тратить деньги на дурь. Но в первую очередь надо разобраться со своим дерьмом.
— Что закажем? - вопросительно посмотрела Ольга. — Тут подают огромные венские вафли с мороженым и клубничным сиропом. Есть обалденный салат Цезарь с бомбической заправкой. В него кладут совсем немного сухариков и курицу, обжаренную на гриле. Или двойную порцию шаурмы с картошкой фри?