Евгения Искренняя – Подумай, что случится завтра (страница 1)
Евгения Искренняя
Подумай, что случится завтра
Книга 2.
Внимание! Книга содержит сцены употребления алкоголя и табачной продукции. Курение и алкоголь вредят вашему здоровью!
Автор ни в коем случае не пропагандирует и категорически осуждает любые формы употребления, распространения и производства наркотиков и психотропных веществ. Наркотики убивают!
Упоминание суицида и сцен насилия не являются пропагандой и служат сюжетным целям. Если вы или ваши близкие столкнулись с кризисной ситуацией, обращайтесь за помощью к специалистам. Берегите себя и своих близких!
В тексте присутствует нецензурная брань. 18+
Пролог
Ольга застыла в коридоре и смотрела, как будущий зять взбирается на табурет к антресолям. Вот-вот на свет появится внук, и им скоро понадобится детская кроватка, забытая в куче хлама.
Ей казалось, что эмоциональные качели давно закончились в её жизни. Семь лет назад в одночасье прекратились побои, упрёки и ревность. Мужа будто подменили. Он перестал при любом удобном случае винить её в измене, стал чаще признаваться в любви, делал комплименты, приносил цветы без повода и полюбил Алину.
Ольга обрадовалась перемене и передумала разводиться. Продавать родительский дом в деревне не стала, отмела мысль о покупке однушки и бегстве туда с дочерью. Вера в людей шептала ей, что так правильно, она с тем самым человеком, пусть и пришлось пережить несколько лет ада. Это был вовсе не злой рок, а её личное наказание за грех, совершенный в молодости. Всё закончилось, и она вознаграждена за терпение.
Она думала, что муж одумался и наконец-то утолил жажду мести. Любовь к ней в конце концов победила ревность, да и Ольга сама доказала свою преданность. Однако причина оказалась в другом. Он знал о своей болезни семь лет, но скрывал. А когда понял, что времени осталось в обрез, признался. Рак съел его за полгода. Ольга ухаживала до последнего: меняла простыни, ворочала тяжёлое тело, держала за руку, когда он кричал от боли. В ночь перед смертью он прохрипел: «Я тебя простил. Прости и ты меня, любимая». Утром она пришла вколоть очередную дозу лекарства, но было поздно — бездыханное тело не отозвалось.
Как бы ни ненавидела его в душе за украденную свободу, всё равно не была готова остаться одна. Полюбила за эти семь лет, как родную душу. Отдала все силы за эти полгода. Верила.
Одна беда сменилась другой. За несколько месяцев до его смерти Алина призналась, что беременна. Вова тогда обрадовался, засветился от счастья, в нем проснулось желание жить — да только внука на руках подержать не успел. А Ольга, наоборот, схватилась за голову. Ещё одна проблема. Ещё один человек, о котором нужно заботиться. «Мы справимся, зайка», — сказала она в ответ дочери на её пугливый взгляд, хотя сама не верила в то, что говорит.
Когда прошло сорок дней после смерти мужа, Ольга взглянула на округлившийся живот дочери, очнулась от траура и поняла, что нужно жить дальше ради неё и будущего внука. Теперь у неё будет двое детей, вдвое больше забот, и воспитанием мальчика она займётся основательно, словно это её собственный сын. Больше внимательности, никаких оплошностей.
Сегодня, глядя на избранника дочери, Ольга скрипела зубами и еле сдерживала в себе негодование. Он пришел в дом совсем недавно, без зазрения совести и нагло назвал её «мамой» при знакомстве. Быдловат, простой как две копейки, не красавец. Ничего при себе, лишь гнилая «Бэха». Обрюхатил малолетнюю девочку и пристроился на шею.
И как только умной, начитанной дочери хватило ума с ним встречаться? В какой-то момент Ольга начала замечать, что Алина скатилась на тройки, но чтоб совсем ветер в голове гулял, не видела, а зря.
Вот что случается с детьми, как только растеряешь фокус внимания. Переходный возраст — самое опасное время. Один раз отпустишь на ночь погулять, а потом разгребай последствия юных экспериментов. Приняла обоих под своей крышей, а куда было деваться? Когда-то Ольга сама дров наломала и теперь старалась быть прогрессивной матерью. Благо парень оказался рукастый, да и мужской силы в доме не хватало. Пусть живут. Быть может, она ошибается, оглядываясь на свой собственный опыт. У них, в отличие от неё, настоящая любовь, одна и на всю жизнь.
Ольга только сейчас поняла, что поздно обо всем этом думать. Сегодня Алина на сносях, и пора готовится к появлению нового члена семьи, а не рассуждать, если бы да кабы.
Добраться до кроватки было не так-то просто. Стоя на табуретке, Коля шарил в недрах темной антресоли и нащупал там всё что угодно, только не разобранную деревянную колыбельку. Подавал будущей тёще стеклянные банки с заплесневелым вареньем, детские коньки, коробку с фотоальбомами, початый рулон обоев и другую всячину.
— Ну что там, Коль? Видишь?
— Почти дотянулся, — кряхтел он, просовывая руку глубже. — Книги что здесь делают?
— Нет там книг, — нахмурилась Ольга.
— А это что тогда?
Он передал ей старый пожелтевший ежедневник с маленьким навесным замочком. Ольга протянула ладонь и чуть не выронила, когда узнала в нем свой дневник.
— Это мои записи, — оторопела она.
— Любовные, что ли? — ухмыльнулся Коля.
— Да, было дело, писала, — хмуро уставилась Ольга на подпись на корешке: «2007».
Коля вытащил сверху ножки колыбели, перемотанные скотчем, и подал вниз. Ольга, не отрывая глаз от дневника, приняла их и приставила к стене. Её мысли занимало содержимое ежедневника. Почти шестнадцать лет страницы хранили память о том лете, и она боялась их как огня. Это больные воспоминания, к которым она не хотела возвращаться, но сжечь так и не смогла. Всё думала, когда-нибудь боль утихнет, и она вернётся к ним, с улыбкой будет ностальгировать, перечитывая. Но боль так и не ушла. Всё помнила наизусть, словно это было вчера.
Ольга трясущейся рукой попыталась открыть ежедневник. Ключи давно потерялись, и, несмотря на хлипкий замочек, раскрыть его было невозможно.
— Хотите почитать? Давайте помогу, — заметил Коля, как она мучается, и взял из ящика с инструментами болторез, чтобы перекусить замок.
— Даже не знаю, — замялась Ольга, пока зять возился. — Там столько глупостей. Молодая была, дурная.
— О Владимире Александровиче гадости писали? — усмехнулся он.
— Да нет. Не гадости, — вздохнула она. — Но его бы это сильно расстроило. Хорошо, что он не нашел.
— Хм-м, секреты от мужа? У вас был другой мужчина?
Ольга словила на себе любопытный взгляд зятя.
— Мы все совершаем ошибки. Важно не то, кто у меня был, а с кем я в итоге осталась.
— Угадал, — улыбнулся он и вернулся к вещам с антресоли, лежавшим на полу. Всё, что было аккуратно выставлено Ольгой вдоль стены, поехало возвращается наверх, кроме деталей кроватки. Разбором хлама никто не хотел заниматься в ближайшее время. — Ай-яй-яй, Ольга Владимировна! Я-то думал, что вы любили моего тестя.
— Столько времени прошло с тех пор. Служебный роман по дурости, не более того. Дружба с одним юношей, непонятно в какой момент вышедшая за границы. Тот, о ком я писала, скорее всего, забыл меня, женился на другой и живет счастливо, — тяжело вздохнула Ольга, искренне веря в свои слова. — Всё равно у нас бы не вышло. А Вову я тоже любила, но по-своему. Он был моей опорой столько лет, без него бы не справилась. И вам с Алиной того же желаю! Прожить вместе так, чтобы было на кого положиться в старости. Любовь быстро проходит, а когда о тебе заботится родной человек несмотря ни на что — самое ценное, что может быть. Умейте прощать друг друга. Это дорогого стоит.
— Так говорите, будто мы расходиться собрались, — нахмурился Коля, запихивая рулон обоев в узкий проем антресоли, но лишь смял его. После неудачной попытки всё-таки вынул обратно и показал Ольге. — Нам это нужно вообще? Может, выбросим?
Ольга закивала головой, глядя на мятый трухлявый рулон, сунула дневник подмышку и нагнулась за банками.
— Если б не ребенок, не разрешила бы вам жить вместе. Алинке учиться нужно, а не по постелям прыгать и в дочки-матери играть! А ты не нагулялся ещё. Посмотрим, как потом запоешь в ЗАГСе.
— Я не отказываюсь от ребенка, — нахмурился будущий зять, складывая обратно на антресоль старые закрутки, которые Ольга ему подала. — Люблю вашу дочь и согласен хоть сейчас жениться.
— Да знаю, — чуть смягчилась Ольга. — Только голову на плечах всё равно иметь надо! Никто вас не распишет до её совершеннолетия. Будет время подумать хорошенько, успеете притереться. Брак — полдела, можно и без него прожить всю жизнь, а вот ребенка вырастить и не разругаться при этом — целое испытание. Ладно ты, взрослый, понимаешь, что натворил, но Алина... Вся в родного отца, рано с детством рассталась. И ведь я ей говорила, не торопись!
Коля подозрительно покосился на Ольгу, а потом перевел взгляд на её дневник за пазухой.
— Вот с этого места поподробнее. Не понял, она не родная Владимиру Александровичу? Мы чего-то не знаем?